Она видела только его профиль – запавшая щека, горбинка на носу, волосы с проседью – и ощущала запах сигаретного дыма. Он курил, изредка стряхивая пепел.
Странно, сама она никогда не курила, но аромат тлеющего табака ее успокаивал. Может быть, это шло из детства. Отец вставал очень рано, когда домашние еще спали. Он уходил в кухню, дымил, и смотрел как в доме напротив зажигаются огни.
Когда мама или Вероника появлялись, чтобы сварить кофе- их встречал этот запах.
- Выходит, ты не знаешь, где он сейчас, – сказал мужчина.
- Он может быть где угодно... Я не знаю – успела эта женщина ему что-то сказать или нет. Правду ли были у неё способности – или она притворялась...
Вероника спрятала в сумочку фотографию Ивана. Она приносила ее с собой, чтобы показать. Скопировала из интернета. У кого сейчас нет страниц в соцсетях, пусть и заброшенных...
Новый кивок.
- Ты хотела бы его...
Собеседник не закончил, но Вероника поняла. И вдруг то, о чем она боялась думать, стало реально, и вполне достижимо. И больше никогда Иван не сможет ей угрожать. Другое дело – готова ли она жить, осознавая, что своим решением отправила человека на тот свет так же верно, как если бы сделала это сама, своими руками.
Она чуть поморщилась, досадуя на себя:
- Я...я не смогу так....
Показалось ли ей – или она услышала, как он пренебрежительно хмыкнул.
- Если вы думаете, что я...не смогу вам заплатить, то я ... всё сделаю...я кредит возьму...
Ага, кто бы ей его еще дал, с ее то документами. И откуда она знает, какие у ее собеседника расценки?
- Вы...вы сможете мне помочь?
Он пожал плечами. Он ничего не обещал.
И на этом кончился разговор. Человек поднялся, причем так, что она не успела увидеть его лица. И вот уже она видела лишь спину – он уходил, слегка прихрамывая, опираясь на тросточку. Оказывается, он был невысокого роста...
Вероника осталась одна. Она ощущала себя всё более беспомощной. Похоже, ей только что отказали.
Так она и сказала Юльке, набрав ее номер.
- Всё сорвалось. Этот человек...я с ним встречалась... И он ничего не собирается делать.
Юлька потребовала рассказать ей всё в мельчайших подробностях.
- Ты знаешь, я думаю – он согласился, – сказала она потом, – Если бы он отказал, то сразу бы дал понять, что – нет. Без всяких сантиментов. А что не обещал... Так эти люди – они суеверные.
- И он ничего не сказал о деньгах...
Юлька промолчала – ей тоже нечем было обнадежить Веронику.
- Ладно, посмотрим, что дальше будет, – наконец, сказала она, – Но баллончик или что-то в этом духе ты всё-таки купи... Я понимаю, как тебе сейчас страшно... Но что мы можем сделать? Только ждать...
Когда Вероника шла домой, она невольно всматривалась в лица прохожих и несколько раз оглянулась, для того, чтобы убедиться – Ивана пока нет рядом, никто за ней не следит.
*
Вернувшись домой, Вероника особенно тщательно проверила – заперла ли она за собой двери. К счастью, на окнах стояла решетка. И этаж был – второй. Незаметно не заберешься.
Вероника продолжала жить в той же студии. Хотя хозяйка несколько раз поднимала плату, но ненамного. В целом же отношения у нее с квартиранткой сложились самые добрые. Вероника вела себя тихо как мышь, гостей не водила и платила всегда аккуратно. И сама Вероника за несколько лет, прожитых тут, привыкла считать этот дом, эту квартиру – своим надежным пристанищем. И вот теперь – может быть, придется снова пускаться в бега.
Даже ванну сегодня Вероника принимала не так, как обычно. Сначала набрала воду, оставила дверь в ванную комнату открытой, и мыла голову, стараясь плескаться потише, чтобы не пропустить ни единого звука.
..Он позвонил как раз в это время. Вероника схватила телефон, он лежал на табуретке, возле ванны. Номер был незнакомый, и она боялась отвечать, да и мокрые пальцы скользили по стеклу.
- Да, – сказала она, наконец.
Она ожидала услышать в ответ тот - самый страшный для нее - голос: «Я здесь, стою под дверьми». Но это звонил Алексей.
- Нам нужно с тобой поговорить.
- Как ты меня нашел?
- Ну... Ты же работаешь в туристической фирме. Правда, мне пришлось долго уговаривать твоих коллег, чтобы помогли с тобой связаться. Мы не поговорили тогда толком. А так нельзя, так невозможно. Ты встретишься со мной завтра?
- Неужели ради меня ты спустишься со своих гор? Нет, завтра я не могу, я везу группу на Терский конезавод.
Вероника сама оборвала разговор. Она и вправду считала, что так будет легче – не нужно им больше встречаться, не нужно говорить.
... Из всех экскурсий, на которые ей приходилось возить туристов, эту она любила больше других. И если бы в ее силах было строить жизнь так, как ей хочется – она осталась бы в этих благословенных краях, где на лугах гуляют матки с жеребятами, где изящные жеребцы осторожно, замшевыми губами берут яблоки с ладони...
Туристы ушли слушать рассказ о лошадях – перед ними всегда выступал один из зоотехников завода, а Вероника осталась возле автобуса – ждать их.
Здесь к ней и подошел Алексей. И она, которая пару дней назад даже мечтать не могла, что когда-нибудь его увидит, теперь горестно свела брови:
- Ты всё-таки приехал, всё-таки нашел меня....
- У меня тут работает друг. Вероника, нам вправду надо поговорить.
Но не получился у них этот разговор, которого так желал он, и считала бесполезным - она.
Они стояли у ограды. Алексей смотрел на молодую женщину, ее же взгляд был устремлен куда-то вдаль, и она говорила точно самой себе.
- Наверное, каждому в какой-то момент жизни дается свыше такой лотерейный билет, как любовь, как право на счастье... Мы свои билеты потеряли, и не успели получить выигрыш. А он с тех пор обесценился.
- Ты действительно так думаешь?
- А что ты предлагаешь? – вот теперь она взглянула на него в упор, – Перешагнуть через то, что было... Встречаться потом семьями? Вспоминать прошлое, как ветераны? Мы смирились, понимаешь, мы больше не искали друг друга.... И если бы не эта случайная встреча...Значит, мы можем друг без друга дышать, жить... Значит мы друг от друга – выздоровели...И это прошлое... Меньше всего нужно его ворошить...
Она не заговорила с ним про Ивана, не рассказала о своих страхах. Ей ни под каким видом не хотелось просить у него защиты.
Оборвать бы тягостный этот разговор, и тут – будто услышав просьбу Вероники – подошел тот самый друг Алекея, что работал на заводе, и ничего Алексею не оставалось, как познакомить их. Звали друга – Ирбек, и до той самой минуты, когда окончилась лекция и стали возвращаться туристы – Ирбек с Вероникой разговаривали о лошадях.
*
Иван вовсе не хотел вытрясти из той самой тетки душу – так получилось само собой. И вышло это очень некстати, потому что теперь всё указывало на него, его след полиция взяла сразу, и ему ничего не оставалось, как спешно бежать из города.
Другое дело – никто не смог догадаться, куда он рванул. И то, что он в последнюю минуту заставил тетку сказать, где она видит Веронику, об этом никакому сыщику не догадаться. Ведь для всех – Вероники уже давно не было на свете.
Иван добирался «на перекладных» – несколько раз менял попутные машины, чтобы никто из шоферов не смог точно сказать – куда он в конечном счете отправился.
Но и добравшись до Пятигорска, он не мог позволить себе расслабиться. Отыскать в большом городе молодую женщину – та еще задача... Вероника могла выйти замуж, носить другую фамилию. Она могла быть в Пятигорске проездом. В конце концов, он полагался только на слова пожилой перепуганной тетки, о которой говорили, что она ясновидящая.
И всё же он намерен был оставаться здесь, оставаться – и искать Веронику, потому что никакой другой зацепки у него не было.
Иван снял комнату. Какого-то плана поисков у него не было. Он не представлял, где могла работать Вероника, в каком районе города было больше шансов ее встретить.
Иван бродил по улицам, садился в трамваи, в автобусы, напряженно вглядывался в лица людей. Он не верил, что за эти годы Вероника изменилась настолько, что он не смог бы ее узнать.
Но когда он увидел ее, то не сразу поверил своим глазам. Он ехал в автобусе, и как всегда, не садился, оббегая глазами салон, каждого пассажира, входящего на остановке. Она вошла в переднюю дверь, конечно, ничего не подозревая. На ней был светлый плащ, а в руках она держала зонт, который только что сложила. Вероника чему-то улыбалась. Теперь у нее были черные волосы и стрижка, которая ей очень шла.
И тут глаза их встретились. Иван увидел – с тайной внутренней радостью – как взгляд его жены наполняется ужасом. Она метнулась в двери, но та - в этот самый момент - затворилась. Автобус тронулся. Иван рванулся к Веронике, раздвигая пассажиров, которых всегда в «единице»(автобусе номер один) хватало. И тут он ощутил острую бо-ль в ноге. Мужчина в очках и с тросточкой (слепой, наверное) ударил его тростью прямо в голень.
- Полегче, не толкайтесь...
Не будь сейчас такой минуты, когда Ивану – кроме Вероники – на всё было наплевать, он бы разобрался с этим слепым наглецом. Сгреб бы его за грудки....
Но сейчас значение имела только она.
Иван продирался сквозь людей, не сразу ощутив, что нога его начинает неметь.
Вероника стучала ладонями по двери:
- Откройте! Откройте!
Она понимала – стоит Ивану схватить ее – и она проиграла, раз и навсегда.
- До остановки потерпите, – крикнул водитель, – Приспичило, что ль? Негде мне здесь останавливаться....
Уже недалеко оставалось до Провала.
Автобус, наконец, затормозил, на остановке не было людей, а выходили только двое. Вероника выпрыгнула на асфальт, за ней вывалился и Иван, вцепившись в полу ее плаща. Левая нога онемела окончательно,и левая рука начинала плохо повиноваться. У Ивана мелькнула мысль, что вот сейчас, так некстати, его разбил пара-лич... Наверное, сказалось дикое напряжение.
Уже не имел он надежды разобраться с Вероникой иначе, как только покончив с ней прямо здесь и сейчас. Для этого ему и одной руки хватит.
Вероника пыталась отбиваться. Она понимала, что с Иваном что-то не так... Помимо безу-мия, горевшего в его взгляде, он не мог толком двигаться, одна рука его потеряла силу, но вторая – как клешня – стиснула ее беззащитную шею... Вероника пыталась оторвать ее пальцами... хрипела и кашляла. И вдруг Иван рухнул. Он больше не шевелился...но мог ли он дышать?
Человек в темных очках опустил трость... И кивнул Веронике – мол, ты сама знаешь, что нужно делать дальше. И пока она трясущимися пальцами набирала номер полиции – он успел отойти шагов на десять, а потом – будто его и не было.
*
...Веронику заставили провести ночь в больнице, и она не возражала против этого. Наоборот, ей даже приятно было подчиниться. Ее осмотрели, дали успо-коительное.Вероника разговаривала со следователем и засыпала на ходу. В конце концов, тот понял – толку от нее сегодня не будет, и пообещал навестить молодую женщину завтра.
Наутро, после беседы с ним Вероника в первую очередь позвонила Юльке.
- Он жив, Иван... Просто .. Тот человек его обездвижил на время... Да, конечно, его не отпустят...Мне сказали – у него очень сильные изменения в психике... Так что в любом случае – он будет или сидеть в тюрь-ме, или проведет остаток дней в псих-иатрической лечебнице.
Вероника услышала как выдохнула Юлька.
- Если бы ты знала, как я за тебя рада...
- Но почему так.... Ведь я даже не знала, что этот человек... который взялся разобраться... что он едет в том же автобусе...
Юлька помедлила:
- Он считает, что тревога и страх, которые исходят от жерт-вы – привлекают хищника не хуже, чем запах. Поэтому он и не стал тебя успокаивать, обещать что-то... Ты должна была оставаться такой... Вся на нерве. Кроме того, люди его профессии ... Суеверны.
Вероника не стала спрашивать, что за профессия. И так понятно, не маленькая.
- Но как же мне ему заплатить? Сколько? И как передать?
- Не нужно, – сказала Юлька, – Ты его чем-то тронула. Считай, что это... подарок. Да у него и редко бывает работа... Такого сорта. Обычно приходится дело доводить до конца. Теперь можешь жить спокойно, и я надеюсь.... что тебе больше никогда не понадобятся его услуги.
...После обхода врач предложил Веронике задержаться еще на денек.
- Давление у вас так и скачет после пережитого. Неудивительно. Оставайтесь лучше здесь – иначе не исключено, только доберетесь до дому – скорую вызывать придется.
Теперь Веронике уже хотелось поскорее выбраться из больничных стен. Но врач улыбнулся:
- И да, к вам посетитель. Примете?
В какой-то момент Вероника подумала, что это приехал Алексей. Наверное, он уже услышал о том, что произошло. Наверняка весть о случившемся промелькнула хотя бы в интернете. И, конечно, он своими глазами хочет убедиться в том, что Вероника жива-здорова, и с ней ничего не случилось. Это понятно, но тогда придется ворошить всю историю с Иваном, рассказывать- как он измы-вался над ней, почему и как она бежала от него...Ей не хотелось будить в Алексее чувство вины. Он просто должен оставить ее в покое.
...Но на пороге в символическом белом халате, наброшенном на плечи, стоял совсем другой человек. Вот уж кого Вероника не ожидала увидеть.
- Ирбек?
- Я услышал, что стряслось, – сказал он, – Решил навестить, да... Посмотреть – всё ли хорошо?
- Я очень тронута, правда...
Он осторожно поставил на тумбочку пакет, стал выкладывать фрукты. Вероника угадала по очертаниям, что там – под апельсинами и грушами – таится бутылка вина.
- Вы с ума сошли.... В больницу?
- Можно потом. Это очень хорошее вино. Отец мой сам делает. У нас в семье всё идет из поколения в поколение... Прадед, дед мой, отец, теперь я... Всегда рядом лошади, всегда мы делаем вино из своего винограда.
Вероника искала слова, Ирбек же спросил с искренней тревогой:
- Что говорит врач?
Вероника пояснила, что ее выпишут, скорее всего, завтра. Что теперь плохой человек, который напал на нее – больше не сможет ей угрожать. Она может жить и дышать свободно.
- И вы будете приезжать к нам туда, на завод, к лошадям, да? У нас там вчера родился жеребенок. Это редкость – черный как смоль...
- Чем же редкость? Разве вороных коней мало?
- Раньше считалось, если появился на свет черный арабский жеребенок – это к беде. Чтобы отвести от хозяев беду, нужно было, чтобы жеребенок не увидел восхода солнца... И вороных осталось очень мало. Когда такой конь рождается, даже среди ночи мы собираемся, чтобы на него посмотреть.
Вероника слушала, ощущая, что она немножко пьяна и без вина. И думала о том, как хорошо б, чтобы черными были не люди, не мысли...не дела...а только лошади. Вороные прекрасные лошади.
Конец
Новое задание сегодня пришлют