В японской провинции Кага [в центре острова Хонсю, ныне южная часть префектуры Исикава] неподалеку от истока речки Набэтани две деревни стоят. Одна-то к речке близко, там и урожаи хорошие. А вторая деревня от недостатка воды страдает. Коли пройдут дожди, так и урожай будет. А если сушь, земля совсем не родит, значит год голодный.
Вот как сейчас помню, как-то в период Тэммэй [с 1781 по 1789 гг.] выдалась особо мощная засуха, ни капли не пролилось на поля и вся земля растрескалась.
Собрались крестьяне и решили, что надо хозяина реки Набэтани о воде просить. Все знали, где тот хозяин живет: был на речке омут, где и вода темна, да и в воздухе будто сумрак стоит даже в полдень.
Скинулись мужички, купили несколько бочонков сакэ, чтобы, значит, хозяина угостить, а заодно и просьбу свою высказать. Пошли толпой к омуту, развели костры и по команде все вместе бочку сакэ разбили. Начали священный напиток в речку выливать. А молодежь начала мотыгами по воде стучать, чтобы, значит, хозяина реки привлечь.
И вдруг над гладью омута поднялся водный столб, а на вершине этого столба был огромный страшный краб. А те крестьяне, что мотыгами по воде били, не успели остановиться и одна мотыга прямо по ноге краба попала.
Краб сперва дернулся, потом затрясся и в воду ушел. А крестьян какой-то ужас охватил, они всё побросали и убежали, сломя голову. А пока они бежали, им вдогонку летели тучи и полил такой ливень, какого никто из старожилов и не помнит.
Позже, конечно, люди опомнились, оборачивались к реке и молили божество о прощении, но дожди в тот год лили почти все лето. И к осени из-за хороших дождей собрала деревня небывалый урожай. Так, что даже у самых распоследних бедняков излишки появились.
А один из крестьян решил после сбора урожая на горячие источники сходить, натруженную спину отпарить. Нежился он в общественной купальне, как вдруг заметил примечательную фигуру: в том же бассейне лежал самурай. Как есть самурай, лицо широкое, грозное и всё в старых шрамах.
Приоткрыл самурай глаза, заметил к себе интерес, оценивающе посмотрел на крестьянина и произнес:
— Из деревни, что у Набэтани? Ну-ну!
— Да, вы правы, я решил немножко расслабиться, спину подлечить.
— Я тут тоже на лечении, ногу мотыгой повредил, вот никак не затянется...
Крестьянину слова про ногу и мотыгу показались странно знакомыми, да и самурай выглядел так, словно крестьянин его где-то видел. Но вспомнить где крестьянин не мог.
Проведя нужное время на целебных источниках, крестьянин домой в деревню отправился. И нагнал по дороге кого бы вы думали? Того самого самурая. Шел он медленно, подволакивая ногу. Видно, серьезная травма была. Подошел крестьянин к самураю:
— Вы тоже домой возвращаетесь?
— Ну что же, пойдем вместе.
Шли они молча и крестьянин решился заговорить только когда уже к деревне подходили: «Может быть зайдете в гости? Здесь недалеко!» — показал крестьянин рукой в сторону своей деревни, повернулся к самураю, а его нигде нет.
Смотрит, а у ближайшего дома сосед отдыхает:
— Слушай, ты не видел сейчас хромого самурая с лицом в шрамах?
— Сейчас нет, но неделю назад встречал, он на источники ковылял. Еще спрашивал меня, местный ли я. А я ему в ответ: «Я-то местный, а ты, видать, издалека!» — а он и отвечает: «Я здесь уже тысячу лет живу!» — и боком-боком по дороге рванул, словно краб.
— Краб?! Так это ведь и был краб! Наш хозяин реки, которому ногу поранили!
Как в деревне узнали про хозяина, тут же решили регулярно к омуту отправляться с извинениями и подарками. И стех пор голодных годов не было, пока народ о чести помнил.