В 558 г., когда аварские послы стояли перед императором Юстинианом и рассказывали ему, что это их каган Баян является истинным потрясателем Вселенной и Бичом Божиим, а Юстиниан со скучающим видом слушал этот «боян», подсчитывая в уме во что его казне обойдется союз с очередными попрошайками и во что обойдется война с ними, Среднее Подунавье делили между собой два германских королевства: равнины Паннонии занимали лангобарды, а Потисье и Трансильвания принадлежали их кровным врагам – гепидам. Гепиды знамениты старыми победами. Лангобарды лишь недавно прославили свое имя, уничтожив королевство своих угнетателей герулов, часть которых бежала на Балканы, где служила наемниками ромеям, а другая ушла далеко на север, где поселилась рядом с предками шведов, подарив скандинавам Вендельскую культуру и растворились в сагах и легендах, скрываясь за образами легендарных конунгов и героев, к которым скандинавские вожди эпохи викингов возводили свое происхождение.
Авары в одном аспекте мало чем отличались от савиров. Овеянные славой предков и славой недавних побед, одержанных над кочевниками Предкавказья, Подонья и Северного Причерноморья, они смертельно боялись западных тюрок Истеми, пытаясь всеми правдами и неправдами найти такое место, где они могли бы вести привычный образ жизни и быть достаточно далеко от своих бывших сталеваров. При этом, авары были совсем не типичными степными варварами. У них за спиной оставался двухсотлетний опыт «большой игры»: покорения и управления целыми народами и взаимоотношениями с империей и цивилизацией, не уступающей Ирану и Восточному Риму (а кое-кто считает, что и превосходящей их обоих). Это позволило Баяну и его дипломатам очень легко и быстро адаптироваться в новой для себя политической обстановке и вести игру с новыми «дорогими партнерами» на равных. Они быстро понимали с кем стоит дружить и против кого. Авары понимали, что Иран не сможет укрыть их от Истеми, но Иран был нужен для давления на ромеев. Аварам нужно было сломить союзников Юстиниана, чтобы показать силу и лишить ромеев выбора. Но, аланы были полезны аварам, поэтому Баян предпочел дружить с ними против савиров и утигуров. Зная итоги той партии, которую вождь аваров разыграл с сильнейшими военными державами того времени, поневоле начинаешь подозревать Баяна в гениальности. При других обстоятельствах он мог бы стать в один ряд с Чингисханом и Тамерланом и далеко превзойти славой Аттилу. К счастью, не случилось других обстоятельств.
Согласно Феофилакту, Баян принял титул кагана только когда авары оказались в Европе. Можно предположить, что он не был прямым потомком жужаньских каганов или просто не был законным наследником. Впрочем, нет ничего удивительного, что беглецы думали о том, чтобы обозначить свой великодержавный статус до тех пор, пока не покорили кочевые племена Предкавказья. Однако, во время переговоров с Юстинианом Баян определенно уже позиционировал себя как «степного императора». Таким образом, 558 г. – это год рождения европейских каганатов, одним из которых была Русь, между прочим.
Если опираться на повествование другого римского историка, Менандра, то получается, что уже в 558 г., когда аварское посольство впервые достигло Константинополя, кроме савиров уже были покорены утигуры. Однако, поход кутригурского недочингизхана Забергана и последующая война его с утигурским вождем Сандилхом датируется обычно 559-м.
Поэтому, остается предполагать, что Менандр что-то напутал (или речь у него шла не о утигурах, а о унногундурах, другом, хотя и родственном племени праболгар).
Как мы помним, война кутригуров и утигуров складывалась далеко не в пользу Забергана, поэтому он решился призвать на помощь аваров. Утигуры были не готовы к войне на два фронта. В итоге междоусобица болгарских племен завершилась тем, что сначала утигуры, а потом и кутригуры были вынуждены подчиниться Баяну. Империя была в шоке. И не она одна.
Продолжение следует...