Ромеи не только отбивали атаки антских и словенских «выкингов». Они еще и налаживали экономические связи. Повадились к ним ходить охочие до наживы торговцы. И вот, однажды, году эдак в 545-м один такой предприниматель бродил со своим товаром по лесам ипотештинских словен. Бродил-бродил и набрел на юношу. Юноша тот был антом, но после войны 537 г. попал в плен и пребывал в положении раба. Рабство у словен и антов, по сравнению с классическим рабством древних греков и римлян, было скорее символическим, но малоприятным. Раба звали Хильбуд. Вероятно, мальчишку назвали в честь грозного полководца, однако парень славы и удачи римского военачальника не унаследовал.
Торговец наш был парень не промах и свою удачу он решил использовать по полной программе. Хильбуд-военачальник в ходе своей последней неудачной экспедиции за Дунай не просто был разгромлен. Он пропал без вести. То есть, мертвым его никто не видел. А тут реально Хильбуд. Реально за Дунаем. Почему не рискнуть и не выбраться из мелких торговцев в большие люди, которые с императором за одним столом сидят. За героя Дунайских войн уж точно социальный статус повысят и милостями не обделят! Сказано – сделано. Раба купец выкупил и зачем-то потащился на его родную антскую землю. Попав на Родину, Хильбуд заявил, что по международному праву, действующему между словенами и антами, он теперь никому ничего не должен и является свободным человеком. В конце концов, дело закрутилось настолько, что привело к переговорам на международном уровне – было положено начало полноценным дипломатическим отношениям между антами и Империей. Причем, ромеи зашли с козырей. Они решили сделать из антов натуральное государство у своих северных границ, чтобы те защищали Дунайскую границу от всяких бесноватых. Далее, процитирую сам себя: «Проект предполагал массовое переселение антов на Дунай, восстановление заброшенной римской крепости Туррис как столицы антов и создание Антского королевства в качестве федерата Империи, получающего ежегодные субсидии. Хильбуд должен был стать соучредителем совместного предприятия и залогом будущего союза. Таким образом, анты должны были встраиваться в единую систему безопасности, западными элементами которой уже были королевства лангобардов в Паннонии и гепидов в Трансильвании. В условиях затягивающейся войны в Италии такая дипломатическая победа была бы для Юстиниана подарком судьбы». При дворе Юстиниана, судя по всему, также подумывали сыграть на том, что Хильбуд-ант должен строить из себя Хильбуда-героя, но тут вмешался излишне честный высокопоставленный чин, лично знавший Магистра Милитум Хильбуда. Он начал вопить, что «герой» не настоящий и дни бывший словенский раб закончил в безвестности в столице мира, Константинополе. Что там дальше случилось, не очень понятно. Видимо, в такой обстановке было не комильфо выдвигать Хильбуда-анта на роль соучредителя варварского королевства у границ империи, поэтому проект свернули, антов не переселили, но дружбу с антами не испортили. Юстиниан получил титул «Антский», потому что победил старого врага силой своей дипломатии и щедрости, а антские богатыри потекли в ромейские армейские формирования, воюющие в Италии и на Ближнем Востоке. Некоторые из них делали успешную военную карьеру, как таксиарх Дабрагез, сын которого уже получил ромейское имя "Леонтий", что указывает на крещение его отца.
Как и прочие политические образования такого рода, Антский союз держался на общем интересе – оборона своих земель + грабеж чужих земель. Обороняться, прямо скажем, было в то время не от кого. А объектом грабежа была Империя. Теперь был союз, главные скрепы рухнули. Анты больше за зипунами через Дунай не плавали. Однако, как ни странно, верхушка антского общества не только сумела сохранить организацию, но, судя по всему, даже укрепить ее. Способствовали этому те самые денежные вливания в антскую экономику со стороны Царьграда. Анты получали золото за то, что не грабили Империю. По идее, они должны были препятствовать это делать и другим народам, но тут что-то не работало. В общем, определенные лица теперь контролировали денежные потоки, идущие из Константинополя в Поднепровье и распределяли его среди товарищей рангом ниже. Таких людей надо знать в лицо, и мы их знаем!
Через несколько лет после описываемых событий антам пришлось сразиться с грозным соперником – аварами. На переговорах и во время боевых действий (об этом прямо не говорится, но можно догадаться) Антский союз представляло семейство, состоящее из некоего Идаризия и его сыновей Келагаста и Мезамира. Точнее, упоминается только последний, но то, как его представляют наши письменные источники для осведомленной ромейской читательской среды (Мезамир брат Келагаста и сын Идаризия) намекает, что и сам он, и его ближайшая родня были широко известны в узких правящих кругах Империи. Очевидно, именно Идаризий завязал на себя контакты с Юстинианом, а Келагаст стал его преемником. Мезамир не успел – его убили, но убили за то, что он был очень влиятельным человеком.
Тут перед нами открывается окно в иной мир. Мы можем более-менее ясно представить, что из себя представляла организация Антского союза. И представляло оно вовсе не какое-то «княжество». Судя по всему, в тот период, как мне представляется (а до этого представлялось С.В. Алексееву), анты еще не доросли до того, что сегодня политическая антропология называет модным словом «вождество». Скорее это ближе к советскому понятию «военная демократия». Семья Идаризия была влиятельная, но еще не достигла того уровня, когда их можно назвать «королями». Племен у антов было «бесчисленное множество». Везде были свои вожди. И едва ли власть их была наследственной. Однако, контроль над распределением ромейских субсидий должен был выдвинуть Идаризия и его сыновей из среды прочих вождей на новый уровень. И если бы все шло своим чередом, то скорее всего им бы удалось превратить коалицию племен в нечто большее. Но, не случилось.
Продолжение следует...