Смеяться над ним начали еще в школе.
Он был нелюдим, избегал компаний и предпочитал живому общению книги.
Пока одноклассники пили водку грея ее в пластиковых стаканчиках в подъездах городских многоэтажек, пока несмело под немудреный гитарный бой,сопровождавший вечное тогда «перемен требуют наши сердца», приставали к охмелевшим одноклассницам, он ходил по музеям и кормил в городском парке голубей булкой хлеба…
Потом,родители выбирали престижные ВУЗы, платили репетиторам, потом в деканат за гарантированное поступление своих чад на перспективные и хлебные направления, а его отец в восемнадцать, перекрестив на дорогу, отправил его в армию…
Времена были не простые-сложные.
Шла война на Кавказе, вязла в грязи техника созданная в стране которой не стало, граждане той, некогда большой страны с выдумкой и огоньком убивали друг друга, мучали и резали на куски попавших упиваясь взаимной ненавистью.
Он выжил там, в этих горах.
Не пил, не мародерил, не приставал к местным женщинам.
Просто крутил руль увозя на позиции молодых и крепких русских парней и возвращал их обратно.
Тех кому повезло,сидящих на лавках в кузове, а тех кому нет-лежащими.
После дембеля, он вернулся в свой город и женился на некрасивой, бедной но доброй и работящей женщине.
И да, у них без достатка, случились дети.
Дети, похожие на них-добрые и в целом хорошие.
Он был обычным и не интересным, как и миллионы тех, с кем он жил на руинах своей бывшей страны.
Потихоньку, он начал писать и да, его книги были полны добра и покоя, а потому плохо продавались.
Они учили доброму, вечному, правильному и были интересны только таким как он сам-родившимся в совсем другой стране.
Их становилось все меньше-косила водка, болезни, отсутствие жизненных перспектив.
Потом, на его долю выпала еще одна война.
И в этот раз, он пошел на нее сам потому, что надеялся на возвращение той страны, в которой родился-в ее исконных и логичных для него границах.
И где-то под Васильевкой, в кабину его грузовика прилетел FPV дрон.
Он успел скинуть скорость, машина не съехала на поле, а остановилась на грунтовой забытой Богом дороге и из кузова начали выпрыгивать люди-все кроме двоих, которые остались…
Парочка была колоритная.
В тактической Лове, военных портках и флисовых куртках с шапками 5.11 с китайского рынка.
-дурак же! -как бы глядя на умирающего сквозь брезент и кабину Камаза сказал один- сидел бы дома, нянчил внуков и писал свои книги.
-Ну почему дурак-отозвался второй закуривая- он в целом не делал ничего хорошого, но не делал и плохого. Просто любил. Любил людей.
Оба сквозь откинутый полог наблюдали за тем, как выскочившие из кузова бойцы бежали к ближайшей лесополке.
-он за всю жизнь никогда не думал о себе-заметил второй-все за людей радел, прям как сейчас.
-Я и говорю дурак-улыбнулся первый- такой же дурак как и мы были с тобой.
В кабине тем временем умирал тот о ком они говорили. Дыхание становилось все чаще, пробитые осколками легкие больше не давали кислорода и тень смерти набегала на чело умирающего.
-Пора! -расправив белые крылья, сказал первый из Ангелов.
-Пожалуй, откинув щелчком бычок отозвался второй.
Неторопливо, из тактического рюкзака стоявшего подле них, они достали третьи, сложенные пока белоснежные крылья, переглянулись и одновременно шагнули сквозь тент в кабину…