//Дерзнём в толпе безлюдной быть людьми – отдельными людьми, детьми любви// (Плисецкий Герман Борисович__17 мая 1931__2 декабря 1992)
Чудеса какие-то. О ком-нибудь подумаю и получаю отклик или даже ответ извне. Всё-таки среда обитания связана с человеком. Моя, - во всяком случае, точно. Развеселюсь я или опечалюсь, и среда тут же реагирует – подкидывает мне соответствующую книгу или как-то иначе сигнализирует. Я уже и не удивляюсь, когда нужная книга бросается на меня в книжном магазине или в интернете. Но когда она просто вываливается с книжной полки у меня дома – это уже что-то.
Вдруг мне явился Плисецкий Герман Борисович, и не первый раз уже. Не сам, к сожалению. Так бывает - при жизни некоторых писателей, поэтов запрещают, а потом они теряются. Почему? Герман Борисович тут же мне и ответил: «Поэты, побочные дети России! Вас с чёрного хода всегда выносили».
Плисецкий - выдающийся переводчик персидской поэзии – Омара Хайама, Хафиза. Его знали как большого поэта, но потаенного. Свои стихи он писал в стол, как повелось на Руси. К 70-летию должна была выйти его книга стихов, переводов, дневников и писем. Книга вышла с опозданием, годовщину никто не заметил. А книга была хорошая, её готовил его сын Дмитрий Германович Плисецкий, советский и российский шахматист, мастер спорта (1979), журналист и литератор.
Он сделал её не только профессионально, но и с сыновней любовью. Да, после смерти людей остаются «книги и мосты, машины и художников холсты». Они остаются в человеческой памяти. И это здорово! Но жить люди продолжают в своих детях. Отец продолжает жить в сыне. Конечно, любовь дочери к отцу не исчезает никогда, и после смерти эта любовь живет вечно. Любовь сильнее смерти. Но жизнь отца продолжается в сыне. Повторяю: любовь дочери не исчезает. Я это знаю, но жизнь отца продолжается в сыне. Хотя и в дочери может продолжаться, но, как правило, в сыне.
Во время трагических событий на Трубной площади (похороны Сталина) Плисецкий был там и написал поэму «Труба». Последние строки поэмы высечены на памятнике Герману Борисовичу Плисецкому:
«Вперёд, вперёд! Обратный путь отрезан,
Закрыт, как люк, который не поднять…
И это всё, что нам дано понять».
Плисецкий хоронил Пастернака и написал стихи его памяти.
«Памяти Пастернака».
Поэты, побочные дети России!
Вас с чёрного хода всегда выносили.
На кладбище старом с косыми крестами
крестились неграмотные крестьяне.
Теснились родные жалкою горсткой
в Тарханах, как в тридцать седьмом в Святогорском.
А я – посторонний, заплаканный юнкер,
у края могилы застывший по струнке.
Я плачу, я слёз не стыжусь и не прячу,
хотя от стыда за страну свою плачу.
Считается, что негласный запрет на публикацию стихов Плисецкого был местью за реквием Пастернаку.