(«Маня» 1991. Комедия. Боевик. Юлия Меньшова)
Маня появилась на свет из ванны: из стандартной чугунной ванны, которые тогда ещё стояли во всех стандартных советских квартирах. Маня была непойми кем, каким-то супер-пуленепробиваемым организмом. Однако внешность у неё была очень даже модельная. Создавший Маню инженер, взял образ с плаката, на котором была изображена, лежащая в скромной позе, модель человека женского пола.
Маня создавалась каким-то жутким алхимическим путём из пятисот куриных яиц, двадцати литров белкового раствора, и ста грамм чудо-катализатора – новейшего изобретения генной инженерии. Ещё в эту жуткую мешанину была добавлена пара небольших металлических стержней для укрепления её характера.
После всех манипуляций раствор начал булькать, а Маня начала формироваться. Пока Маня формируется, нужно понять, для чего вообще потребовалась эта искусственная модель человека женского пола. Вообще-то, вначале всей этой Маниной истории, планировалось создать супермена устрашающей мужиковатой наружности.
Такое не прекрасное устрашающее создание потребовалось кооператорам для защиты от рэкета. Времена были соответствующие: кооператоры пытались зарабатывать деньги, рэкетиры же обкладывали их данью, а защиты от поборов искать было негде. Срочно требовалось чудо.
Созданием чуда занялись два чудика: Костик и Евгений Данилович. Костик отвечал за программное обеспечение, а Динилыч был генетиком и изобретателем чудо-катализатора. Костика, за его чудачества, отовсюду гнали, и он вынужден был разгружать вагоны. Евгений Данилович же «был на коне»: он заведовал кооперативом, в котором создавались генно-модифицированные организмы, например, гигантские свиньи и такая же клубника. Нехитрым путём судьба свела генетика с программистом, и понеслось.
Так как Костик не изменял своим традиционным чудачествам, то и в случае с созданием супермена он решил идти по проторенной дорожке: загрузил образ плакатной девки в программу, но Данилычу ничего о такой инновации не сказал. Вследствие этого, когда же пришло время проверять отбулькавший своё раствор, Данилыча ждал сюрприз. От созерцания такого ванного сюрприза, генетик сначала впал в ступор, затем в отчаяние, а напоследок он впал в панику и побежал незнамо куда.
Костик же наскоро, как мог, и чем Бог послал, приодел чудо из ванны, и они вместе рванули с низкого старта догонять Данилыча. Костик надеялся всё объяснить, Маня же просто телепалась вслед за программистом, держась за его руку. В ходе погони Маня выхватывала у прохожих еду, Костик же пытался пресекать попытки Мани поживиться.
Евгений Данилович был не мастак бегать на длинные дистанции, он быстро выдохся. Одышка напала на генетика около столовой, куда тот и занырнул, в надежде спрятаться. Но программный обеспечиватель его идеи был пронырлив и глазаст, хоть и носил очки.
Троица оказались в столовой. Маня заявила, что ей нужна энергия и заказала семь порций капусты. Пробежка благостно повлияла на Данилыча, гормоны стресса частично покинули его тело через лёгкие, и приступ паники почти сошёл на нет.
Однако Маня своим поведением не давала генетику полностью приди в себя: она с невероятной скоростью рубала тушёную капусту порцию за порцией. Данилыч недоумевал, а Костик пытался хоть что-то объяснить, хотя бы наблюдаемую чрезмерную Манину прожорливость. Программист говорил, что Маня «тоже живое существо», и что ей нужно питаться.
Нужно сказать, что цены были ещё советские, и восемь порций капусты стоили шесть шестьдесят. Однако столовская кассирша решила обжулить Костика на двадцать копеек.
Манино же программное обеспечение начало действовать, оно было заточено под справедливость, а обсчёт столовских едоков был далёк от справедливости. Маня об этом заявила, но у Кости сейчас были другие приоритеты, ему нужно было объясняться с Данилычем. Костя дал Мане понять, чтобы та отстала от кассирши, и, надо сказать, что Маня беспрекословно Костю слушалась.
Разговор всё-таки мало-мальски завязывался, хотя Данилыч и продолжал ворчать. Разумеется, главные сетования генетика касались Маниной внешности: мол, вместо супермена Костик подсунул ему «суперманю». По мелочи Данилыч тоже ворчал, ему, например, очень не нравилось Манино чавканье. Костя же быстренько поправлял мелкие Манины недочёты путём замечаний, а та только и зала, что повторяла слово «ладно».
И тут Маня заметила, как один из столовских едоков достал нож: программа толкала Маню к действиям. Костя решил, что это шанс показать Данилычу Манины способности. Он скомандовал: «Действуй, Маня», Маня начала действовать: она подняла мужика за галстук на метр от пола, и оставила его так висеть.
У окружающих отвисли челюсти, но оказалось, что Маня ошиблась, и столовский посетитель просто хотел ножичком отрезать себе колбаски. Костя дал команду поставить гражданина на место, и начал ругать Маню за «непонимание вложенной в неё программы.
Видя всё это, Данилыч снова пустился в бега. Костя начал смекать, что дело совсем плохо, и пустился вслед за генетиком уже один. На улице они перешли на скорый шаг, Костя крутился вокруг Данилыча, и они ругались. Шли они куда глаза глядят, и такая тактика передвижения привела их в мрачную подворотню.
Тамошними обитателями оказались, знамо дело, и по классике жанра, подвыпившие хулиганы. Хулиганы, созерцая идущую к ним добычу, с трудом, верили своему хулиганскому счастью. Но быть счастливыми им было суждено недолго: со стороны столовой, вытворяя какие-то невероятные гимнастические кульбиты, надвигалось нечто.
В Манино программное обеспечение были заложены все боевые искусства мира. Её скорость и сила были невероятными для мира людей. Поэтому хулиганы решили, что на них обрушился какой-то блондинистый демон. Там драки не было, там просто происходило раскидывайте хулиганов по всей округе, хотя хулиганы и пытались дать Мане отпор. При раскидывании хулиганов Маня проломила кирпичную стену в мужской бане, и в воздухе повисла неловкость. Такой пролом стены требовался для комедийности, и для демонстрации грубой физической силы. Термин «грубая физическая сила» понадобится в дальнейшем, по ходу фильма.
Евгений Данилыч был чрезвычайно впечатлён, и согласился создать кооператив «Супер Маня». Кооператив намеревался помогать кооператорам бороться с рэкетирами. Первым Маниным заданием стало освобождение от рэкетирского оброка ресторана. Надо сказать, что это горемычный ресторан будет показан в фильме не раз, но крупное побоище там будет только единожды, ещё до появления там Мани.
Как раз в этом ресторане Костя с Данилычем обсуждали создание Мани, и как раз тогда тот ресторан и был разгромлен. Повара и официанты бились с рэкетирами, а ресторан оказался разнесён в щепки. Побоище происходило в стиле шоу Бенни Хилла.
На первое задание Костя и Маня пошли вдвоём, Данилыч же остался на хозяйстве в кооперативе. Да и нужно уже наконец начать показывать романтику. Так как Маня была очень привлекательной, то и желающих с ней замутить мужиков хватало. Костя же был маленьким очкариком. Такое разнообразие привело к тому, что ресторан всё-таки немного пострадал: Маня разломала мужской туалет, в котором Костя пытался выяснять отношения с одним из Маниных поклонников.
Выяснение отношений переросло в издевательство над Костей, но Маня просто взяла Костиного конкурента, и разломала им туалет. Конкурент получил отсутствие половины передних зубов и урок на всю оставшуюся жизнь.
Однако уже подошли рэкетиры, и Мане нужно было добыть из них информацию о том, куда ведут «ниточки». Главарь рэкетиров противостоять Маниным талантам был не в силах, и моментально раскололся. Ниточки, само собой, вели «на верх», «выше», «ещё выше», «очень высоко». Мелкий рэкетир, конечно, многого не знал, но кое-что выдал.
С этого «кое-что» и началось крупное расследование, грандиозное приключение, большое превращение. «Превращение», само собой, будет касаться Мани, ибо закон жанра ещё не отменили: Маня и Костя – это ведь явная любовная линия. Но прямого текста не будет, а будут лишь намёки и открытые финалы.
По ходу фильма будет и встреча с той особой, в плакатное изображение которой Костя влюбился изначально, и с которой создавалась Манина внешность. Встреча, естественно, будет неприятной, ибо снова закон жанра, и так и должно быть: должна быть антитеза между Маней и продажной девкой с плаката. Мол, Маня не предаст никогда, и будет готова ради Кости на всё, а та девка с плаката, ради денег, поставит Костю на размен моментально.
В фильме будет с припасом разных погонь и противостояний. Юлия Меньшова будет играть двоих персонажей, и они будут словно белое и чёрное: талант, чё! Комедийность будет переплетена с серьёзностью, а нелепость с фантастичностью. Костя будет бесить своей тупой наивностью, а Маня будет поражать своей неубиваемостью. В итоге Маню всё-таки удастся спеленать при помощи кибернетического оружия, а Косте выпадет шанс погеройствовать. После Костиного геройства настанет очередь Мани, а она покажет уже супергеройство, и ту самую «грубую силу».
Мафия будет разоблачена, и разгромлена. Такой расклад является самой предсказуемой темой этого фильма, так что, это даже не интересно. Однако интересным будет то, как киноделы выпутались из ситуации с ниточками, которые якобы вели «выше самого верха». Там просто «самый верх» оказался обманут коварным «фантомасом» в грубо изготовленной маске, предположительно резиновой.
Этот тип, с резиновым изделием на своей башке, будет жутко карикатурен, но недалёк от истинных представителей своего вида. Он предложит Косте «миллионы», но Кося ответит, что «они с Маней иначе запрограммированы». После этого главарь мафии будет сдан доблестным и честным правоохранителям. Однако это ещё далеко не занавес.
Далее окажется, что Манина программа «исчерпана», а сама Маня начнёт готовиться к отправке в Страну Вечной Охоты для роботов. Такой поворот произойдёт вследствие (кто бы сомневался) Костиных мечтательных рассуждений о домике в деревне и корове.
Маня, по ходу, решит, что её создатель окончательно свихнулся, и что только коровы ей для полного счастья недоставало. Маня не была создана для общения с коровами, её сделали для борьбы с мафией. А поскольку мафию они разгромили, то Маня оказалась не нужна. Это как с терминатором, которому необходима цель.
Пока Маня окончательно не вырубилась, было решено устроить прощание в том самом ресторане. Маню нарядили в траур, а Костя решил подкинуть ей, под конец их взаимоотношений, множество весомых словесных упрёков. Если перевести с Костиного, и коротко, то Маня – это бесчувственный железный чурбан, и она решила покинуть такого высокочувственного Костю. Сцена выстроена так, что всем вокруг приходиться лить крокодиловы слёзы. Зрителям тоже.
Однако такая душещипательная сцена возымеет эффект, и на Манином вечно роботизированном лице станет заметно какое-то оживление. Костя же не престанет доканывать Маню. Это доканывание кончится тем, что робот не выдержит, и тоже возьмётся реветь. Продолжением этой слезливой темы станет сцена, где уже все в слезах и соплях активно предаются непонятно какому горю.
У зрителей же начнёт появляться надежда на наконец-то подоспевшее Манино очеловечивание. Завершает же фильм дружное ржание всей, недавно ещё плачущей публики по поводу ворвавшихся в ресторан совершенно малолетних детсадовцев, косящих под рэкетиров. Громче всех ржёт Маня. Занавес.
»»»»»
Таким образом, это славный фильм из прошлого. Он хоть и тупой до почти боли, но всё равно славный. По большому счёту, фильм состоит из трёх составляющих: какой-никакой юмор, тупость, и каскадёрские трюки.
Сюжет – это, понятное дело, отдельная песня, и от такого пения может даже заложить уши. Сюжет не начисто комедийный, и добрую долю драмы туда всё-таки вклинили.
В статье использованы кадры из фильма «Маня» 1991, а также «Приключения маленького Мука» 1983, «Операция «Ы» и другие приключения Шурика» 1965, «Собачье сердце» 1988.