Началось с того, что 3 октября случилось небывалое явление – Амур у Николаевска потек вспять.
- С 3 на 4 октября в Николаевске-на-Амуре пронесся сильный ураган, который продолжался до 5 октября включительно. Из-за сильного напора воды с моря вода в Амурском лимане поднялась на 12 футов (более трех метров) и залила два инородческих стойбища на острове Лангр (ныне остров Байдукова, необитаем). По приблизительному подсчету насчитывается до 400 человеческих жертв. Унесена в море баржа «Гражданка», нагруженная рыбой, небывалым штормом разбито несколько катеров. Подробности больших убытков уточняются, – сообщала газета «Дальне-Восточный путь».
Что характерно, этот же шторм причинил сильнейшие разрушения в Японии, число погибших там перевалило за 140 тысяч.
Отметим, что на тот момент Николаевск и так представлял собой руины, где люди жили в землянках, времянках и шалашах, поскольку город был полностью сожжен и взорван отрядом Тряпицына четырьмя годами ранее.
Тот год был отмечен еще небывало ранним приходом зимы. Первый большой снег в Хабаровске выпал 14 октября, 19 числа вообще всю ночь бушевала снежная буря, наступили холода. В связи с этим немедленно подорожали дрова, единственный на тот момент вид топлива в Хабаровске.
- В связи с наступлением холодов сильно вздорожали привозимые крестьянами дрова. Воз их с 2-3 рублей дошел до 4 рублей 50 копеек золотом. Подвоз очень незначителен, везут при этом пни и вообще дрова самые плохие, – отмечала местная пресса.
Для справки, прожиточный минимум был на тот момент установлен в городе в 20 рублей 48 копеек в месяц. В эту сумму входил только набор продуктов первой необходимости. А воз – это два-три кубометра дров.
Кета при этом стоила 80 копеек за штуку, мясо – примерно 50 копеек килограмм, белый хлеб – 10 копеек фунт (400 с лишним граммов). Схема расчета квартплаты была очень запутана, но ее, в общем-то, почти никто в Хабаровске и не платил на тот момент, потому что в связи с жилищным кризисом все ютились чуть не друг у друга на головах и посчитать размер жилплощади на человека было затруднительно. Средняя зарплата рабочих при этом составляла примерно 30 рублей в месяц. Вроде бы жить можно.
И был еще такой нюанс. Мужчины тогда повально не умели готовить еду, поскольку это было чисто женское дело.
- Среди рабочих и служащих города есть порядочное количество не семейных. Этим товарищам в настоящее время хоть караул кричи. Приходит зима, нужно завести теплую одежонку, а им приходится забыть о ней, так как они чуть ли не весь заработок отдают на кормежку. Рабочей столовой в городе нет, были частные столовки, но чуть ли не все позакрывались. Теперь приходится ходить в рестораны, а это рабочему не по карману, – жаловался хабаровчанин.
Кстати, с продажей теплой одежды в Хабаровске дела обстояли так себе.
- С зимним товаром дела неважные. Многого не хватает на рынке, в том числе мужских калош, которыми не запасся ни один кооператив. Предлагают только 12 номер, две ноги влезут в одну калошу. А приезжие из Харбина рассказывают, что там рынок переполнен советскими калошами. Так нельзя. Китайцы дерут за пару вязанных перчаток 2 рубля 50 копеек, а гос. и кооп. магазины их не имеют. Теплых чулок в продаже нет. Женщины бросились в магазины, чтобы купить хоть шерсти и самим связать, но и ее нет, – писала местная пресса.
Еще немного о заработках и тратах. В октябре в Хабаровск массово возвращались сезонные рабочие с путины из того самого разрушенного Николаевска и его окрестностях. Заработали они там приличные деньги, но многие возвращались без копейки в кармане, поскольку все пропивали по дороге в буфете на пароходе за долгий рейс.
- Вечером 10 октября пришла с парохода «Калинин» телеграмма на имя упр.Хаб. коммерческим агентством такого содержания: «Положение критическое, высылайте с первым попавшим пароходом 30 ведер водки». Водки конечно не послали, но нельзя ли принять меры, чтобы буфетчики знали меру опаивания рабочих, которые осенью возвращаются из Николаевска с деньгами? Ибо нередко бывают случаи, когда весь свой заработок за летнюю и осеннюю путину рабочий оставляет в буфете, когда возвращается обратно, – писала газета «Дальне-Восточный путь».
Некоторые по дороге домой допивались до такой степени, что падали за борт с концами.
Так например случилось с Кузьмой Баженовым на том самом пароходе «Калинин» 11 октября (видимо положение с водкой на пароходе было не таким критическим, как сообщал буфетчик). Родных и близких просили прийти к агенту ГПУ (бывшее ЧК, будущее НКВД-ФСБ) на Тургеневскую, 31, за 49 рублями 50 копейками и вещами покойного.
Кстати, еще о водке. Те самые закрытые частные столовки, на которые жаловался рабочий, были закрыты властями именно потому, что нелегально продавали спиртное.
- В многочисленных харчевках с маленькими вывесками «Столовая», «Закусочная» посетителей угощали из-под полы водкой и контрабандным спиртом. В столовые без права продажи спиртных напитков публика приходила в достойном виде, но покидала помещения, что называется, за землю держась. Несколько визитов милиции, и содержатели ресторанчиков очутились под судом, – говорилось в отчете с судебного процесса.
Суд приговорил за тайную продажу водки Никифорову, Гремячину, Шабловского, Путинцеву, Сницарюк, Долежалову к срокам от года до полутора лет.
Заканчивая водочную тематику, отметим, что в октябре 1924 года заработал на полную мощность государственный винокуренный завод №4, заброшенный в Гражданскую войну.
- Спирт 96,5 % вырабатывается из проса, овса и ярицы, закупленных в Амурской губернии. 75 рабочих и служащих работают в две смены. Для рабочих заканчивается постройка дома на 7 квартир. Сейчас часть рабочих живет в домах завода и часть в бывшем доме Богданова. Намечена организация столовой для рабочих, – сообщалось в отчете.
Правда позже рабочие жаловались, что никакой столовой им не открыли. Если кто не понял, речь идет о спиртзаводе, который находится в одноименном микрорайоне. Тогда он находился в семи километрах от городской черты и с покупкой пропитания у людей, живущих там, были большие проблемы, несмотря на приличные заработки. То же самое – с медицинской помощью. Так, 4-летняя дочь одного из рабочих умерла, потому что долго искали лошадь, чтобы отвезти ее в больницу.
Впрочем, умереть можно было запросто и в центре города, особенно в трущобах Чердымовки и Плюснинки (ныне Амурский и Уссурийский бульвары).
- На углу Плюснинки и Тургеневской тяжело ранен кинжалом в грудь Воронов Сергей. По подозрению задержаны Портнягин, Симонова, Лукина, Куликова. Плюснинка вообще место опасное. Каждый вечер оттуда раздаются выстрелы, слышны крики. Нападения на прохожих – заурядное явление. Между тем не заметно, чтобы этот самый опасный район от Тургеневской до Барабашевской (ныне Запарина) находился под надзором милиции. Ночью там нет ни одного поста, – писала местная пресса.
Правда, сама милиция опровергала свое отсутствие и говорила, что «принимает самые решительные меры» для охраны правопорядка в этом районе.
Чтобы не заканчивать на мрачной ноте, расскажем, что в октябре 1924 года начали восстанавливать здание бывшего иллюзиона Подпах (Муравьева-Амурского,36), разрушенное японской артиллерией четырьмя годами ранее. При этом рабочих строительных специальностей не хватало, хотя в целом по городу была приличная безработица.
- С иллюзионом Подпах хоть караул кричи. Каменщиков хватит, ибо их в Князе-Волконке очень много, чуть не все село, а вот столяров и плотников пожалуй не хватит. А здание надо отремонтировать к 1 января, – писал корреспондент.
И отметим, возвращаясь к теме погоды, что сто лет назад на Амуре был небывало ранний ледостав.
- 20 октября у Благовещенска начался ледоход. Он застал врасплох суда госпароходства. «Каменев», не дойдя 150 верст до Благовещенска встретил на Амуре шугу. Посередине пути застряли «Карпенко», «Коммунист» и еще 4 парохода. «Ильич», шедший в Благовещенск, вернулся в Хабаровск. Пароходу «Троцкий», находящемуся в Николаевске, сделано распоряжение срочно идти в Хабаровск, так как надо вывезти из Николаевска тысячу рабочих, оставшихся без всяких средств, – сообщала газета «Дальне-Восточный путь».
Почему рабочие остались без средств, не уточняется, но по рассказанному ранее понятно, что все деньги они, вероятно, пропили. И «Троцкий» с ними еле-еле успел добраться до Хабаровска, где шуга пошла уже 24 числа. Правда прибыл он полупустым, потому что часть рабочих отказалась садиться на него, будучи запуганы перспективой застрять по пути во льду. Их вывозили позже морем через Владивосток.
Напомним, в нашей рубрике «Городские истории» мы постоянно рассказываем о жизни городских микрорайонов и улиц - с самого рождения и по сей день.
Иван Васильев, новости Хабаровска на DVHAB.ru
Фото: Гродековский музей