Ясный день,
Среди листвы,
И много ясной суеты,
Дедуля шёл, и, улыбнувшись,
Дарил всем ясные лепестки.
И люди, разно принимая,
Отвергая или нет,
Но человеку очень яро
Добро летело лишь наверх.
Внутри груди, как гром, раздался,
Сплыла счастливая пора.
Никому он и не сдался,
Но и не вредил ведь никогда.
Он пошатнулся, понимая,
Настал тот час, и помоги.
Ноги косо заплетая,
Не смог сдержаться он, увы.
Случайно ветви задевая,
Тронул бабушку одну.
Извиниться не сумел,
Упал он прямо на траву.
И не успели оглянуться,
Среди мирской всей суеты,
Лицо лишь в миг как встрепенулось,
В листве стремглав летят они.
«Оглянись!» —
Кричали люди,
Осуждая за глаза:
«Вот негодяй!» —
Стреляя взглядом,
Осудили старика.
А дед, качаясь, задевая
Слова невнятно теребя,
Упал на землю.
И все люди
Осуждали «подлеца».
«Так много пить зачем же надо?» —
Возмущалась ребятня.
«Язык вон еле волоча,
Ты куда пошёл-то, а?»
Все осуждали,
Обвиняли,
Не понимая об одном:
Что деду плохо,
Умираю! —
Прохрипел так глухо он.
Сердце выпрыгнуть хотело,
Оставив тело погибать.
Ну, где добро?
Ведь он не пьющий,
Неужели умирать?
Одна лишь девушка — тростинка,
Подбежала, обняла,
Набрала скорей в помощь,
Деду жизнь тем сберегла.
Очень часто осуждают,
Ярлыки наклеив ртом,
Ни попытки в сердце даже,
Но если совесть, и на том…
