Она уже привыкла жить одна.
Сегодня утром встала рано, к окну присела.
Однако дождь, ох как же там Дружок?
Заторопилась и снова опустилась на скамейку.
Уж и Дружок ушёл на небеса.
Чего же я всё жду.
Зачем живу?
Каким грехом не угодила Богу?
Она вздохнула и поплелась обратно на кровать.
Лежала долго и вдруг стук в дверь..
- Матрёна, ты жива, аль нет?
Вот принесла нелёгкая подружку.
Пускай стучит, не отрывать, так дверь снесёт.
Придётся открывать, таскается в такую непогоду.
Придётся ставить чай, вот уже пахнет пирогом. Ну, что неймётся человеку. Вот так всегда, уж лет так "шастдесят" мне не даёт покоя.
Да, что это со мной, раскудахталась, пойду открою.
- Матрёна, ты чего, подруженька раскисла что ли? Сегодня автолавка приедет, мы сарафаны с тобой заказывали.
- Анюта, ты откуда спрыгнула, когда это мы с тобой сарафаны то носили, или эта новомодная болезнь у тебя началась, забыла название.
Эта болезнь называется деменция, я два дня учила, после слов "дохторши"
- Ты Анюта лучше бы слово доктор выучила, а меня не позорила.
Чё припёрлась, опять свои пироги притащила? Мне доктор запретила с грибами есть, с чем?
- С клюквой
- Ладно давай, с клюквой буду.
Каждое утро в деревне у Матрёны с Анютой начиналось с лёгкой перебранки. Вот уже шестьдесят лет они живут напротив друг друга. И если утром в одной из избы не зажигается свет, подруга спешит на помощь.
Анюта младше на пять лет Матрёны и поэтому каждое утро она выслушивает ворчанье своей девяностолетней подруги.
Каждое утро она подходит к окну и выглядывает, загорелся ли свет в оконце напротив. Ждёт с тревогой до восьми утра, сама она встаёт в пять часов, привычка проклятая, на дойку торопится. Опомнится, всплакнёт о годах молодых, о муже который не пришёл, погиб в сорок пятом в последний день войны. Когда пришла похоронка, она не поверила.
Война не дошла до их маленькой деревушки и только похоронки, да громкоговоритель, на столбе у правления колхоза, оповещал об обстановке на фронте. Голос Левитана было слышно в самом удалённом уголке деревни.
Детей у Анюты нет. Не успели. Через два дня после свадьбы ушёл её Василий на фронт. Бабья жизнь закончилась. После войны в деревню вернулись шесть мужчин. На всех не хватило. Анюта усмехнулась.
Нет, конечно глаз на молодуху некоторые положили, вот и Фёдор муж Матрёны пытался в хлеву прижать, да изловчилась, так отходила лопатой, навоз чистила.
С тех пор и дружат с Матрёной.
Ох, что это меня потянула на воспоминания, пирог поди сгорел, да и у Матрёны света нет. Бежать надо.
Сели пить чай с пирогом.
- Не весёлая ты сегодня Матрёна, приболела штоль?
- С чего веселиться? Жизнь прошла. Сегодня вот Фёдор приснился, зовёт. Говорит соскучился. Живой не скучал, там чай полдеревни его зазнобы.
Долго молчали, только слышно, как дождь опять барабанит, да тяжело скрипит дерево, такое же старое, как две одинокие души.
- Матрёна, ты меня извини, почему ты ребёночка не родила, Фёдор неспособный был?
- Неспособный? А не ты его отходила лопатой, неспособного. Пол деревни прошёл, да я не в обиде, только вот не понимаю, зачем было Нюрке свою дочь после похорон ко мне присылать за наследством? Вот тут я лопату в руки и взяла, да прямо к Нюрке, а у неё энтот командировочный сидит.
Грамотный, уговорил не долбать её избу. Увёз он её с дочкой. Письмо прислала, прощения просила, а в конце всё таки укусила. С десяток Федькиных детей перечислила. Как будто я не знала, семь человек точно насчитала, рыжих в деревне то больше нет.
Сама я не могла рОдить. Застудилась в лесу в сорок втором. Мне не жалко рожайте, мужиков то нет. Только что можно наследовать после него. Дом, а я куда. Коровёнка была, да свинка с поросятами.
- А ты чего отказалась? Сейчас бы внуки приезжали и нам веселей с тобой.
- Мы ж подруги с тобой.
- Молодая ты, жизни не знаешь,- Посмотрели друг на друга и начали смеяться, сначала тихо, разучились, потом всё громче и вот уже смех стоял искренний, молодой. Кажется и годков то восемнадцать, ну может чуть больше.
- Иди Анюта, устала я что-то.
Посмотрела она на Матрёну и тревожно стало, аж сердце прихватило.
- Пойду и я вздремну, устала с пирогами.
На следующее утро свет в окошках не загорелся.
