Игорь был в полнейшем восторге, когда увидел две полоски на тесте. Это было то, о чем он мечтал уже несколько месяцев, хотя никогда не говорил об этом вслух прямо. Он всегда был сдержан, не давал волю эмоциям — но только не в этот момент. Когда Вика, дрожащими руками протянула ему тест, его лицо озарилось такой радостью, что она на миг забыла про свои сомнения, страхи и накопившуюся усталость. Ее захлестнула его реакция — словно электрический разряд пробежал по комнате.
— Викуленька! Ты это серьезно? — оторопевшим взглядом уставился он на нее.
— А похоже на то что я шучу? — Вика сразу стала в оборону, не зная, как к этому событию отнесется муж.
— Да ты что! Нет, конечно! Иди сюда, родная моя! Лучшая женщина на свете! — он подхватил ее на руки и стал кружить.
— Ты рад? — еще раз переспросила она его, чтобы отбросить всякие сомнения.
— Рад? Я счастлив! Ты не представляешь, как я этого ждал! — воскликнул он, вновь подхватив ее на руки, как герой из старых романтических фильмов. Он закружил ее по комнате так легко, что Вика невольно засмеялась, — У нас будет ребенок, Викусь! Маленький, наш... Представляешь? Мы станем родителями!
Игорь светился от счастья. Это был тот момент, когда его привычная серьезность и привычка все контролировать растворились, оставив перед ней чистую, искреннюю радость. Его глаза блестели, он улыбался так широко, что казалось, его счастье просто не может поместиться в этом пространстве.
Вика, несмотря на усталость, почувствовала, как ее тоже захлестнуло теплое чувство. Видеть Игоря таким счастливым было словно глотком свежего воздуха. Она и сама радовалась, просто в голове все еще витало слишком много мыслей, сомнений. Но когда она видела его, прыгающего от счастья, как ребенка, который только что получил свой первый велосипед, все эти страхи начали понемногу рассеиваться.
— Да, мы станем родителями, — тихо повторила она, прижимаясь к его плечу.
Ее сердце забилось быстрее от осознания того, что их жизнь теперь изменится. Раньше будущее казалось каким-то далеким, неясным — а теперь оно становилось реальностью. Новый этап, новая жизнь. Тепло от Игоря передавалось ей, как будто они были единым целым. Она смотрела на него, и, несмотря на усталость и внутренние тревоги, тоже начинала верить: все будет хорошо.
Но радость от новости быстро затмили другие вопросы. Игорь тут же, практически не отходя от нее, начал строить планы, касающиеся ее работы. Он был уверен: ей нужно срочно уволиться. И не просто на время, а, по его словам, «чем скорее, тем лучше». Он боялся, что любые нагрузки на работе могут навредить ее здоровью, а тем более — будущему ребенку. В его голове сразу всплыли все мысли о том, как важно беречься, особенно на первых месяцах. Вика слушала его с полным недоумением.
— Игорь, да я на работе даже не бегаю, я за компьютером сижу, — пробовала она объяснить ему, но он был неумолим.
— Вот именно, сидишь. Сидячая работа тоже во вред может быть, — он говорил с таким серьезным выражением лица, что Вика не выдержав вспылила.
— Да какая к черту сидячая?! Я нормально могу себе встать, выйти, у меня часовой перерыв обеденный. Хоть с людьми буду общаться! Я имела ввиду, что не мешки таскать буду, но хоть не одичаю.
— Викусь, дело не только в беге, а в стрессе! Работа — это стресс. Ты должна отдыхать, — никак не мог угомониться Игорь, — тебе нельзя никакого напряжения. Ну что ты как маленькая, не понимаешь что ли? Все, хватит, тебе нужно сосредоточиться на себе и малыше.
— А я что, как цветок в горшке буду сидеть дома целыми днями? — вспыхнула она, — не нужно с меня инвалида делать! Беременность — не болезнь. Я не могу просто сидеть и ничего не делать!
Для Вики перспектива сидеть дома целыми днями, глядя в потолок и постоянно занимаясь мыслями о беременности, казалась невыносимой. Она привыкла к активной жизни, работе, пусть даже и рутинной, но с ощущением занятости. А теперь Игорь, словно герой старых патриархальных романов, вздумал запереть ее дома, «чтобы она не перенапряглась».
— Вика, ну не перегибай! Это же не навсегда, — отмахнулся он, как от истерик капризничающего ребенка, — ты слишком утрируешь, найдешь ты чем дома заняться. Не одичаешь, не переживай.
Она на секунду вздохнула и отвернулась. Все было бы замечательно, если бы не этот его фанатичный настрой. В тот вечер Вика и Игорь серьезно поссорились. Ее раздражало, как Игорь с фанатичным рвением начал расписывать планы на ее немедленный уход с работы. Он все твердил о том, как важно заботиться о будущем ребенке и что она должна полностью посвятить себя беременности, забыв обо всем остальном. Вика же чувствовала, что ее буквально загоняют в угол, лишают привычной жизни, и от этого ее злило еще больше.
— Я что, теперь вообще перестану жить, как человек? — выпалила Вика, сердито глядя на него, — ты хочешь, чтобы я сидела дома и высиживала, как курица?
Игорь тяжело вздохнул, пытаясь оставаться при этом спокойным.
— Вика, ну что за бред ты сейчас несешь? Это про заботу. Мы говорим о твоем здоровье и здоровье ребенка. Разве это не главное? А ты мне тут… про курицу…
— Да, но не в том виде, как ты предлагаешь! Я не могу просто так бросить все и сидеть на месте! — ее голос дрожал от гнева и обиды, — это убьет меня быстрее, чем твои стрессы на работе.
Они обменялись еще парой колких замечаний, и вдруг, неожиданно для самой себя, Вика выпалила:
— Знаешь что, если ты меня так «оберегаешь», что тебе вообще наплевать на мое мнение, но давай я вообще буду матерью-одиночкой! Хочешь? Мне проще будет самой воспитывать. Я прекрасно справлюсь одна!
Игорь застыл. Эти слова повисли в воздухе, а потом медленно погрузили их в глубокое молчание. Вика села на диван, чувствуя, как слезы снова подкатывают к глазам, и, не удержавшись, начала плакать.
— Ты вообще меня не понимаешь, — прошептала она сквозь слезы, — я не могу все бросить и просто сидеть дома, я с ума сойду… Вспомни, когда я две недели на больничном была, еще чуть-чуть и я бы не на работу вышла, а прямиком в комнату с мягкими стенами.
Игорь сел рядом, положив руку ей на плечо, и молчал, давая ей выплакаться. Он знал, что перегнул палку, но по-другому не знал, как объяснить, что просто боится за нее и за ребенка. Через несколько минут, когда Вика уже начала успокаиваться, он решил пойти все же на компромисс, после чего тихо добавил:
— Я просто хочу, чтобы ты и малыш были в безопасности. Я не хочу тебя запереть дома, просто хочу, чтобы ты была здорова, понимаешь?
Вика кивнула, утирая слезы. Спустя немного времени они, наконец, договорились. Она согласилась уйти в декрет раньше срока, но не сразу бросать работу, как предлагал Игорь. Она не хотела чувствовать себя запертой в четырех стенах, но, по крайней мере, они с горем пополам пришли к общему знаменателю.
— Хорошо, — вздохнула Вика, все еще немного обиженная, — давай договоримся, я уйду в декрет чуть раньше. Но не сейчас.
Игорь, слегка успокоенный, кивнул в знак согласия.
— Договорились, — ответил он, обнимая ее, — твоя взяла.
С тех пор как Игорь пошел Вике навстречу и позволил ей остаться на работе, его забота стала еще более выраженной, хотя и чуть более настойчивой. Казалось, он решил, что теперь его миссия — оградить ее от любых нагрузок, как физических, так и эмоциональных. Он буквально окружил ее вниманием, как будто она была хрупкой фарфоровой статуэткой, которая может в любой момент треснуть, если на нее дунет ветерок.
И это было мило — поначалу. Он всегда был рядом, проверял, удобно ли ей, нужно ли ей что-то. То чашка теплого чая на рабочем столе появлялась, то легкий массаж плеч после долгого сидения за компьютером. В моменты, когда ей казалось, что силы иссякают, он мог взять ее руку и просто сказать: «Все будет хорошо. Не переживай.»
Но Вика, с ее активным характером и привычкой быть самостоятельной, все чаще ощущала себя словно под стеклянным колпаком. Да, внимание и забота — это прекрасно, но иногда ей хотелось просто вырваться из этой опеки, вздохнуть полной грудью и чувствовать, что она по-прежнему независима и способна справляться сама.
— Игорь, да я просто на кухню сходить, зачем ты так переживаешь? — однажды выпалила она, когда он вдруг резко вскочил, увидев, что она решила сама налить себе воды.
— Я просто… я просто хочу помочь, — сказал он, заметно смутившись, — ты ведь… не должна напрягаться.
Эти слова, произнесенные с явной заботой, прозвучали для Вики как очередное напоминание, что ее свободу как будто немного отобрали. С каждым днем она все сильнее ощущала себя запертой в этих рамках «хрупкой будущей мамы», и это начинало ее раздражать.
Иногда ей казалось, что Игорь забывал: несмотря на беременность, она все еще остается собой — активной, умной, самостоятельной. Да, она носит под сердцем ребенка, но ей вовсе не нужно, чтобы каждый ее шаг сопровождался тревожным вздохом и предложением «лучше посиди, а я сделаю это за тебя».
Время шло. Беременность подходила к концу, и на последнем месяце Вика уже с трудом могла передвигаться, уставала от малейших действий. Тем не менее, это не мешало им с Игорем спорить на самые разные темы. Например, выбор имени для будущего ребенка стал темой настоящего боевого фронта.
— Давай назовем его Артем, — предложил Игорь, укладывая вещи для роддома.
— Артем? — Вика недовольно скривила нос, — у меня сосед был Артем. Этот мальчиик на велосипеде мне всегда под ноги заезжал. Нет уж, спасибо.
— Ну хорошо, а как насчет Михаила? — не сдавался Игорь.
— Миша? А это тебе не кажется слишком... просто? — Вика недовольно скривилась, поглаживая себя по животу, — я думала о чем-то более интересном. Может, Никита?
И так шли долгие дебаты, каждый раз заканчиваясь ничем. А потом начались споры по поводу оформления детской.
— Я думаю, что лучше покрасить стены в нежно-зеленый. Это успокаивающий цвет, — настаивал Игорь, показывая Вике образцы краски.
— Зеленый? — снова хмыкнула она, — это будет как у тети Лиды в гостиной. Нет уж. Я хочу что-то более... нейтральное. Бежевый, например.
— Он что, девочка, чтоб ему бежевым стены размалевать? Еще розовый давай махнем, — съехидничал муж.
— Нет, лучше как в больничной палате, — не отставала от мужа Вика.
Игорь закатил глаза, с трудом скрывая улыбку.
— Ну, если мы будем так спорить по каждому вопросу, то и правда придется разводиться, — пошутил он, отмахиваясь от очередного образца.
Но шутка совсем не зашла. Вика тут же вскинула взгляд, глаза мгновенно наполнились слезами.
— Разводиться? Ты правда это сказал? — ее голос дрожал.
Игорь, осознав, что сморозил глупость, подскочил к ней, явно сожалея о сказанном.
— Ой, Викусь, да ладно тебе, ну... Это шутка была! — он обнял ее за плечи, пытаясь успокоить, — извини, прости меня. Я не хотел тебя расстраивать.
Вика, утирая слезы, всхлипнула.
— Ничего себе шутки… Я, как ты заметил, не совсе в том состоянии, чтобы такие шутки понимать.., — пробормотала она, глядя на него с упреком.
— Знаю, знаю, — поспешил он, прижимая ее к себе, — давай договоримся, что я больше не шучу про развод. Ты и малыш — самое главное.
Когда Игорь обнял Вику, ее слезы потихоньку начали высыхать, оставляя только легкую усталость, что нависла между ними. Обнял крепко, привычно, как будто это самое надежное, что он мог сделать в любой момент. В тишине, которая заполнила комнату, было слышно только ее редкое всхлипывание. Через минуту они оба замолчали, и словно по какой-то общей негласной договоренности начали вспоминать — те безумные, поистине нелепые события, что произошли летом на даче.
— Помнишь, как ты меня тогда в лесу нашел? — Вика усмехнулась сквозь слезы, хотя уголки губ все еще дрожали, — Ты еще на меня кричал, как на ребенка, а потом... бац! Медведица с медвежатами выходит, и тут уже тебе пришлось держать лицо.
— Да уж, — усмехнулся Игорь, вспоминая, как тогда пульс бился в висках, а ноги едва не подкосились от неожиданности, — а ты в обморок хлопнулась, как в каком-нибудь мелодраматическом фильме. Честно, я думал, что ты просто шутишь сначала. Стоишь такая, белая вся, и — бух на землю.
Он снова засмеялся, а Вика, смущенно улыбнувшись, стерла последние слезы с глаз. Воспоминания о тех событиях, которые тогда казались чуть ли не концом света, вдруг заиграли новыми красками. Она уже не чувствовала той паники, которая ее охватила в тот момент, когда они столкнулись с медведицей, и не слышала того бешеного стука сердца, который был тогда. Теперь все это казалось каким-то абсурдом.
— А пчелы? — она наклонилась чуть ближе, с легким ехидством в голосе, — ты бежал так, будто за нами огромный осиный рой гнался! Не думала, что ты так быстро бегать можешь. Надо было тебя на марафон тогда отправить.
— Я просто хотел спасти нас обоих, — Игорь фыркнул, но в его голосе уже не было той серьезности. Он был рад, что эти моменты теперь вызывают у Вики смех, а не слезы, — ты ведь тогда так мило это все планировала. Малину пошла собирать, пикник устроить хотела... а закончилось это все, как обычно.
— Как обычно, — повторила она, покачав головой, — тогда я чуть не умерла от ужаса, а сейчас... сейчас смешно, правда? Разве могла бы я подумать, что буду вот так сидеть с тобой и смеяться над всем этим? Нет, не могла.
Игорь задумчиво потер подбородок, бросив взгляд на нее.
— Тогда это казалось концом света, — согласился он, — я-то был уверен, что все это из-за твоих проклятых идей с романтикой, а теперь думаю — это же истории для детей будут, представляешь? Пересказывать их за ужином, когда они будут дуться на нас за какой-нибудь отказ купить игрушку. «Вот, мы-то с мамой в лесу с медведем встретились, а вы тут плачете из-за мелочей!».
Вика тихо засмеялась, опуская голову ему на плечо.
— Да, теперь это просто забавные воспоминания, — проговорила она с улыбкой, — Тогда казалось, что мир рушится, что все идет не так, как надо, а сейчас... смотришь на это и думаешь: «Господи, как мы вообще могли так это воспринимать?»
И в этот момент Вика поняла, что жизнь, оказывается, состоит из таких вот маленьких историй, которые сначала кажутся большими трагедиями, но с годами превращаются в яркие, смешные воспоминания. Как Лиза с ее родителями — их рассказы о прошедших безумных моментах, которые тогда были на грани нервного срыва, теперь звучали как приятные анекдоты. И вот теперь они с Игорем тоже окажутся в том же положении.
Ещё больше историй здесь
Как подключить Премиум
Интересно Ваше мнение, делитесь своими историями, а лучшее поощрение лайк и подписка.