Людмила Дмитриевна отложила листок в сторону. Цифры никак не хотели сходиться. Когда она работала и получала пенсию, было терпимо. Теперь же картина вырисовывалась какая-то грустная и унылая.
Пенсия была не такой большой, как хотелось. Зато коммуналка на трехкомнатную квартиру росла стабильно. Цены в магазинах тоже не стояли на месте, повышались с завидной стабильностью, как будто их кто-то регулярно кормил удобрениями.
Людмила Дмитриевна, конечно, не бедствовала, но и разнообразным ее стол тоже назвать было нельзя. Теперь перед тем, как что-то купить она обходила несколько магазинов и выбирала тот, где скидка на нужный товар была максимальной.
Можно было, конечно, попросить денег у сыновей, но в семье Людмилы Дмитриевны так не было принято, Наоборот, это дети по привычке нет-нет, да «ныряли» в материн кошелек.
— Мамуль, займи пятак — не хватает ипотеку заплатить. Лерке курточку на зиму купили и из бюджета выбились, вышло дороже, чем планировали, — Сережка даже не спросил, как мать себя чувствует.
— А что же ты у тещи из разнообразия не попросишь? — поинтересовалась женщина.
— Так у нее откуда? Она же на прошлой неделе только из Египта вернулась, сама понимаешь, на мели, — пояснил сынок.
— Везет, а я вот хотя бы в местный санаторий мечтаю выбраться, уж не до заграниц, — со вздохом сообщила женщина.
— Зачем они тебе надо? — удивился сын. — Ма, ладно, уже времени много — переведи денег.
— Сейчас кину, — отзывалась женщина и через несколько минут на счет сына «упала» запрашиваемая сумма.
«Даже спасибо не сказал», — обидная мысль проносилась в голове. «Ему некогда, а так, конечно, он мне благодарен», — тут же сама оправдывала сына пенсионерка.
— Мам, завтра платеж по кредиту. Десятку скинь, пожалуйста, — младший Валерка с завидной регулярностью звонил каждое четырнадцатое число месяца.
— Сынок, привет, как там Дианочка? — внучке со дня на день должен был исполниться месяц.
— Да, нормально…
— Когда твоя Таня разрешит мне к вам в гости прийти? Уже хочу повозиться с малышкой.
— Может через месяц или два… Ты же знаешь, Таня суеверна, она считает, что у тебя «дурной глаз» и ты можешь сглазить младенца. Да и что на нее смотреть? Лежит да кричит без конца. Ма, в общем, некогда, скинь денег…
— Да-да, сынок, — торопливо отвечала мать.
Прошло три месяца с тех пор, как Людмила Дмитриевна вышла на пенсию, но дети как будто и не догадались, что теперь доход матери стал меньше. Они все также планомерно тянули из нее то на ипотеку, то на кредит, то на коммуналку…
Женщина еще раз посмотрела на свой листочек. Другого выхода не оставалось, нужно продавать свою трехкомнатную квартиру…
Она с тоской осмотрелась вокруг. Когда-то в этих стенах звучал смех, веселье. Со своим супругом, Андреем Сергеевичем, они жили душа в душу. В квартире всегда был уют, доброта, порядок, пахло пирогами и горячим обедом.
Хозяин дома виртуозно играл на аккордеоне, потому все семейные застолья неизменно заканчивались мини-концертами, на которые собирались все соседи. Могли петь и гулять до часа ночи, и никто не жаловался.
Супруг ушел из жизни внезапно. Ему не было и пятидесяти, доктора сказали инсульт.
Вскоре женился старший из сыновей, Сережка. Через несколько лет встретил свою судьбу и младший Валерка. Ни одна из снох не захотели жить со свекровью, собственно, Людмила Дмитриевна и не настаивала.
Трехкомнатная квартира опустела, теперь никто не затевал здесь шумных празднеств. По каким-то неведомым для женщины причинам внуков ей давали редко, да и сыновья заглядывали не чаще раза в месяц.
Будет тяжело уходить из этих стен. За четыре десятилетия она как будто срослась с ними, стала единым целым. Но куда деваться?
— Совсем не тяну квартиру, — жаловалась мать старшему Сережке по телефону.
— Ой, да что ты прибедняешься? Сколько тебе нужно? Понимаю, у меня — ипотека, дети, на море тоже хотя бы раз в год охота съездить, — цинично заявил сын.
— Так ведь и я — живой человек. Тоже отдыхать хочу, в санаторий съездить мечтаю, — возмутилась мать.
— Да зачем тебе это?
— Что-то своей теще ты так не отвечаешь, когда она в Египет путевки покупает, — обиделась мать.
***
— Сынок, в этом месяце не смогу дать десять тысяч на кредит, — сообщила Людмила Дмитриевна младшему Валерке.
— Ма, а я где должен теперь деньги взять? — возмутился сын. — Так-то я на тебя рассчитывал.
— Сын, так-то это твой кредит… — напомнила женщина.
— Но до этого же ты давала? А сейчас что?
— Ты не забыл, что я с работы уволилась и теперь живу только на пенсию?
— Из каждого утюга каждый день рассказывают, на какие суммы мошенники пенсионеров обманывают. Откуда у них такие деньги? Надо полагать пенсии не такие крошечные, как ты пытаешься это выставить…
Мать не нашла, что на это ответить. Она перевела сыну последние деньги с карты.
Людмила Дмитриевна невидящим взглядом уставилась в пустоту. Она много лет мирилась с потребительским к себе отношением сыновей, но в этот раз в ее голове что-то щелкнуло. Надоело…
***
— Алло, Серег, ты не знаешь, зачем мать к себе в гости зовет? — озадаченный Валерка позвонил старшему брату.
— Нет, а она тебе тоже звонила? — уточнил старший.
— Да, сказала приехать в воскресенье после обеда.
— А меня позвала в субботу…
— Снова свою песню затянет, что денег нет, — вздохнул младший, вспоминая, про дачку, которую они с женой присмотрели на прошлой неделе.
— Ага. И ладно у нас у самих было бы завалом. А то ведь хоть на паперть выходи, — подхватил брат, думая о новенькой малолитражке, которую он заказал несколько месяцев назад для старшей дочери.
— Слушай, меня Танюха запилила уже с деньгами. Давай мать в этот раз дожмем, пусть квартиру продает.
— Согласен. Зачем ей одной «трешка»? Ей «однушки» за глаза хватит.
— Да, оставим ей тысяч сто, зачем пенсионерке больше? Ей и этого выше крыши.
— И то верно.
— Значит, решено.
***
— Ох, дорого нынче болеть, — начала издалека мать.
— Мам, ты чего звала? — Сережка решил взять инициативу в свои руки и ускорить течение разговора.
— Так вот и говорю, лекарства нынче дорогие, — с напором повторила Людмила Дмитриевна. — Вчера, вот, в поликлинику ходила. Виктор Михайлович, мой лечащий врач, говорит, плохи мои дела, долго не протяну. Больше лежать нужно, отдыхать, уход, опять же, требуется, — женщина выразительно смотрела на сына в ожидании его реакции.
Тот молчал, ждал.
— А тут еще и коммуналка подорожала, не тяну я трехкомнатную квартиру. Решила, перееду к тебе. И с деньгами будет как-то проще, и квартиру продать можно будет, а деньги между вами с Валеркой поделить.
Последнее Серегу более чем устраивало. Вот только забирать мать к себе он никак не планировал.
Признаться, Людмила Дмитриевна лукавила. Не было у нее никакого серьезного недуга, да и в уходе она не нуждалась. Хотела узнать, как поведут себя дети, услышав, что мать тяжело заболела.
— Не, ну ко мне тебе переезжать — не вариант, — тут же заявил сын. — Я от поликлиники живу далеко. Как ты будешь на прием ходить?
— Так у тебя же автомобиль, и у Лариски твоей тоже машина есть. Что вы меня раз в неделю не свозите? — удивилась женщина.
При упоминании имени жены Сережка поморщился. У них с Ларкой дела совсем не клеились. Она и без того постоянно пилила мужа за отсутствие денег, а тут еще узнает, что он больную мать собирается притащить, вообще поедом съест.
— Мы с Лариской целый день на работе. Тебе же даже стакан воды некому будет принести, — не сдавал позицию Сережа.
Дело было не только в стакане воды. Лариска недолюбливала свекровь. Явной причины для этого не было. Просто в окружении Ларискиных подруг так было принято. Свекровь — худший враг невестки.
— Ну и работайте, я ведь не лежачая больная. Наоборот, помогать буду по дому, где пол вымою, где обед приготовлю, — уговаривала мать.
— Вечерами нас тоже не бывает дома. Сама понимаешь, секции разные там.
— Так ничего, меня развлекать не нужно, сама себя уж как-нибудь развлеку.
— И потом, ты мою ситуацию отлично знаешь. Ко мне теща постоянно приезжает в гости. Ларискины родственники минимум раз в три месяца наведываются. Не могу же я им всем отказать, потому что ты решила квартиру продать… Не, мам, ко мне вообще не вариант. Ну, правда, прямо, совсем никак. Может через полгодика…
***
На следующий день в гости прибыл Валерка. Серега накануне тактично умолчал о сути разговора с матерью и не стал рассказывать брату про ее идею.
— Я бы тебя к себе взял, конечно, — начал младший сын издалека, — но у меня же Дианка недавно родилась, дома ни тишины, ни покоя. Сама понимаешь, семеро по лавкам.
— Так вот помогу Тане. Все легче будет.
— Ой, да мы же еще ремонт затеяли… — как будто только что вспомнил мужчина.
— Какой ремонт? — удивилась Людмила Дмитриевна.
Она знала, что как раз накануне рождения третьей дочки сын отремонтировал всю квартиру.
— В кухне… да. Мы же гарнитур новый заказали, это месяца на три, если не больше затянется. Ой, столько неудобства…
— Я подожду, — не отступала мать.
— Мам, как ты не понимаешь? У Тани послеродовая депрессия, она раздражается по каждому поводу. Я итак постоянно огребаюсь, а тут еще тебя не хватало. А старшие дети? Дома постоянно ор стоит как базаре, — сын уже не скрывал раздражения.
— И потом, помнишь, ты Сереге отдавала все свои сбережения на первоначальный взнос. Будет справедливо, если ты к нему поедешь жить.
— Так я и тебе помогала выплачивать кредит, — напомнила мать.
— Ой, ну что ты, теперь будешь меня этими деньгами попрекать?
Мать с тоской смотрела на сына. В глубине души она надеялась, что хотя бы один из них согласится взять ее к себе. Потом она планировала объявить, что ни к кому из них жить не поедет, а после продажи квартиры купит себе жилплощадь поменьше, а оставшиеся деньги поделит между ними пополам.
На душе скребли кошки.
«Сама виновата, — думала женщина, — всю жизнь тянулась ради сыновей, себе в элементарном отказывала. Вот они и решили, что мать — ломовая лошадь, которая все вывезет»
— Ну, нет, детки! Я еще пожить хочу! — воскликнула она и взяла телефон в руки. Она знала, что сыновья не одобрят ее план, а что делать? Сами напросились…
***
— Алло, Валерка, ты слышал, мать квартиру продала!
— Кто тебе сказал?
— У меня напарник в соседнем с ней подъезде живет, ему жена рассказала.
— Что продала — хорошо, что нам не сказала — плохо.
— Да, так-то это наша квартира тоже, и мы имеем право на эти деньги.
— Да, тем более у меня Лерка в этом году поступать собирается. Сейчас все эти институты так дорого стоят…
— Да и ты мою ситуацию знаешь, у меня Танька в декрете. Уже запилила этими деньгами, хоть воровать иди…
— Нужно к матери идти, пусть деньгами делится.
— Да, нужно.
***
Людмила Дмитриевна и в самом деле вскоре после разговора с сыновьями продала трешку и переехала в уютную однушку. Вот только деньгами делиться с сыновьями она не планировала.
Братья наведались в гости к матери ранним утром.
— Мам, мы с Таней вчера в магазине видели Ленку, двоюродную сестру. Это правда? — Валерка в ожидании уставился на мать.
— Что, сынок? — Людмила Дмитриевна сделала вид, что не понимает, о чем говорит сын.
— Не включай дурочку! — воскликнул сын. — Она сказала, что ты дала ей крупную сумму денег на лечение дочери.
— Аааа, — протянула женщина, как будто только что вспомнила, — да, действительно дала. — Ты знаешь, у нее такая ситуация сложная, муж бросил одну с больным ребенком на руках. Бедная девочка, как я могла не помочь по-родственному?
— И сколько у тебя осталось? — мужчина, прищурившись посмотрел на мать.
— А какая разница? — удивилась она.
— Так-то в той квартире были и наши с Валеркой деньги, — вступил в разговор старший брат. — Так что справедливо будет поделить оставшуюся от покупки сумму хотя бы на три части… А еще правильнее, отдать нам все, что ты еще не успела растранжирить.
— С чего вдруг? — удивилась женщина. — Так-то мы ту квартиру с вашим отцом вдвоем покупали. Со своих кровных.
— А ты не забыла, что мы с Серегой — прямые ваши наследники? И когда отца не стало, мы от своих долей отказались в твою пользу при условии, что потом эта квартира нам перейдет, — напомнил Валерка.
— Как-то не по-человечески получается, мам! — поддержал брата Серега.
— А тут получается, ты посторонним людям наши деньги раздаешь, — возмутился Валерка. — А нам и слова не сказала, что квартиру продала и переехала. Хорошо, мир не без добрых людей, подсказали, где тебя искать.
— Не по-человечески — это когда вы, сыночки, отказались от меня, от вашей матери. А как только деньгами запахло, оба ко мне примчались!
— Но мы тоже в деньгах нуждаемся, — воскликнул младшенький.
— Да знаю я, что вы в деньгах нуждаетесь. На новой дачке-то ремонтик делать нужно, а это ой, как не дешево.
Валерка удивленно смотрел на мать.
— Откуда я про дачу знаю? Да от Танюшки твоей! Она еще вчера мне вечером звонила. Упрекала, что внучке скоро полгода, а я ни разу в гости не пришла. Пожаловалась на нехватку денег, и про дачку рассказала…
— Ма, ну хотя бы Лерке на учебе в институте дашь? — Серега с надеждой уставился на родительницу.
— А ты автомобиль, который внучке на окончание школы подарил — продай, тут и деньги на учебу найдутся. Вы что думаете, ваша мать совсем древняя и в соцсети не заглядывает? — ответила она на немой вопрос сына.
— Вот что, дорогие мои. Вы столько лет тянули из меня деньги, что я с лихвой оплатила вам все, теперь же я вам точно ничего не должна… То что я СВОЮ квартиру продала и помогла с этих денег хорошему человеку, так это мое личное дело. А будете и дальше так себя вести, могу и эту квартиру отписать на кого захочу. Хоть на соседскую кошку — имею право!
Валерка и Серега ушли, как говорится, не солоно хлебавши. Они еще несколько раз пытались подступиться к матери, но та осталась непреклонна.
Не то что бы с тех пор братья стали трепетнее относиться к матери, но деньги тянуть из нее перестали. А что же Людмила Дмитриевна? Она живет в свое удовольствие. Деньгами не сорит, но отдых в местном санатории раз в год может себе позволить…
А что Валерка с Серегой и их жены? Они стали чаще заглядывать к престарелой матери в гости.
Женщина, кстати, не тешит себя иллюзиями по поводу их к себе отношения. Понимает, наследнички квартиру караулят. Только напрасно. Она уже составила завещание и оно не в их пользу, но они об этом пока не знают…