Найти в Дзене

О "любви"

Он кричит Ей: «Если ты уйдешь, то я умру! Я ведь так сильно тебя люблю!». И вот. Он только что абсолютно искренне совершил чистосердечное признание в собственной беспомощности перед миром. «Я так нуждаюсь в тебе», «Я так голоден», «Я не вижу ничего и никого, кроме собственной жажды» — выбрать понравившийся синоним. «Я», «нуждаюсь»… Я хочу забрать у тебя кусочек тебя. В христианской этике существует понятие агапэ. В переводе на человеческий язык — это любовь жертвующая, а не требующая. Жак Лакан излагал схожее с агапэ мнение, называя любовь актом, в котором человек пытается дать другому то, чего у него нет. Здесь имеется ввиду наша изначальная недолюбленность и нецелостность, несмотря на которую мы пытаемся отдавать объекту своей любви ту полноту, которой были лишены сами. Лу Саломе описывала свой опыт первой любви так, словно это была ее инициация в жизнь. Будучи шестнадцатилетней девочкой, полюбив женатого священника старше себя, и никогда не имея физической близости, но все же состоя

Он кричит Ей: «Если ты уйдешь, то я умру! Я ведь так сильно тебя люблю!».

И вот. Он только что абсолютно искренне совершил чистосердечное признание в собственной беспомощности перед миром. «Я так нуждаюсь в тебе», «Я так голоден», «Я не вижу ничего и никого, кроме собственной жажды» — выбрать понравившийся синоним.

«Я», «нуждаюсь»… Я хочу забрать у тебя кусочек тебя.

В христианской этике существует понятие агапэ. В переводе на человеческий язык — это любовь жертвующая, а не требующая.

Жак Лакан излагал схожее с агапэ мнение, называя любовь актом, в котором человек пытается дать другому то, чего у него нет. Здесь имеется ввиду наша изначальная недолюбленность и нецелостность, несмотря на которую мы пытаемся отдавать объекту своей любви ту полноту, которой были лишены сами.

Лу Саломе описывала свой опыт первой любви так, словно это была ее инициация в жизнь. Будучи шестнадцатилетней девочкой, полюбив женатого священника старше себя, и никогда не имея физической близости, но все же состоя с ним в странном симбиотическом контакте, она внутри себя фактически заменила живого мужчину из плоти образом самого Бога. По этой же причине ее совершенно не смущало наличие у него жены, детей и паствы. «Мысль, что он мог бы быть только со мной, никогда даже и не приходила ко мне в голову, ведь он был буквально Богом для меня. А Бог не может принадлежать одному человеку, Бог принадлежит всем» (вольный пересказ близкий к тексту). Эта любовь послужила мостом между девочкой и миром. Только вдумайтесь в глубину мысли: у нас не только один Бог на всех, в которого она была столь влюблена, но еще и одно отсутсвие Бога на всех.

Таким образом, говоря о высоте любви, в голову приходит лишь одно. На истинную верность способен лишь тот, кто точно знает себя, точно знает ответ на вопрос «Кто я?». Только в этой точке появляются категории того, на что я готов пойти, а на что не пойду никогда.

В остальных случаях «верность» есть ни что иное, как искусственный фасад, прикрывающий собой либо глубокую недостаточность и отношение к партнеру как к кормящему объекту (=использование, «я умру без тебя!»); либо форму долженствования, завязанные на невротическом желании быть хорошим (=я примитивным образом забочусь о своём образе в глазах Другого).

Иначе как строить, если умеешь лишь разрушать?