Знакомьтесь.
Может Вы, конечно, человек более продвинутый и знакомы с пылким оратором Арменом Захаряном, но
мы нет.
Мы только благодаря Дудю узнали о его существовании. Узнали, что не перевелись ещё на Руси велеречивые люди. Кудри не до плеч, но речь восторженная.
Итак, мы познакомились.
Интервью снимали в Лионе, в городе, где Сона впадает в Рону.
Это связано с Рабле. Захарян любит Рабле и пантагрюэлизм – «весёлость человеческого духа перед лицом испытаний».
Лион тогда был Кремниевой долиной, IT центром своего времени. Там отменили налог на книгопечатание. Там печатали книги, и там проходили книжные ярмарки…
Там жил Рабле.
Назвали улицу МЕРСЬЕР, но в интернете мне не бросилось, что эта улица как-то связана с книгопечатанием…
Лион в то время и центр лечения сифилиса. Его привезли солдаты Карла Восьмого из Неаполя. И называли его тогда «неаполитанская болезнь».
Рабле работал врачом в Отеле-Дьё (Божий дом). Вроде сифилис он не лечил… Он был врачом общего профиля. Как-то так…
Википедия пишет, что служил в Отеле-Дьё Рабле с 1532 по 1535. И именно в эти году он написал и опубликовал свой роман «Гаргантюа и Пантагрюэль».
Те же года называет и этот скриншот интервью в Отеле-Дьё.
Так выглядит Отель-Дьё сейчас.
Захарян много говорил про «Гаргантюа и Пантагрюэль». Но все его идеи запоминались с трудом.
-Сперва завоюем мир, потом будем отдыхать.
-А нельзя сразу отдыхать?
-Нет, нельзя….
Ведут войну, чтобы научить врагов, как правильно есть лепешки…
А вот Дудь сказал про СКАБРЁЗНЫЕ детали. И его «гусёнок – лучшая подтирка» просто засел в памяти.
В начале интервью непонятно звучит имя Теодюль.
Я думал, что о Теодюле ещё поговорят… Но Армен так искрометно прыгал с одной темы на другую… с одного творчества и одной эпохи в совершенно другой мир, что забыл про Теодюля… Или команда Дудя так плохо смонтировала видео…
Но мы только поняли, что у Рабле был сын Теодюль. И он умер в возрасте двух лет. Это было сказано мельком. И никаких других деталей личной жизни…
Сейчас читаю, этому Теодюлю посвятил цикл разных стихотворных форм друг Рабле. Поэтому наверно младенца и помнят…
Рабле был осторожным человеком. Когда становилось неспокойно, он уезжал из Лиона.
Он не хотел повторить судьбу казненных Томаса Мора и своего друга Этьена Доле.
Доле был сожжен за ересь недалеко от Собора Парижской Богоматери в 1546.
Рабле внес изменения в роман. Убрал упоминания монахов и Сорбонны. И французского короля заменил на армянского царя Тиграна.
Перескакивая с Гильгамеша на Кавафиса, с Кафки на Пруста, с Эзры Паунда на Курта Воннегута…. Сыпя и сыпя именами… Армен чаще всего возвращался к Рабле и Джойсу.
И если в начале преобладал Рабле (напомню, из-за Рабле приехали в Лион), то под конец о Рабле стали забывать. Его вытеснил Джойс…
Армен использует выражение ДЖОЙСОПОЛЕ.
Вроде бы этот термин ввёл Сергей Хоружий, переводчик Джойса и вместе с тем физик и математик.
Напомнили нам, что 16 июня – день Блума.
Леопольд Блум – дублинский еврей, главный герой «Улисса». Действие романа и происходит в этот день.
Захарян не сказал, но этот день выбран неслучайно. 16 июня 1904 года у Джойса было первое свидание с будущей женой и музой Норой Барнакл.
Речь очень быстрая и эмоциональная у Захаряна. Мы так поняли, что «Улисс» писался в Триесте. В доме напротив борделя. Джойс ходил тогда в костюме брата и в ботинках сына…
Однажды Джойс ехал в Триест и ошибся. Сошёл в Любляне, столице Словении. Дождался следующего поезда и уехал…
И ночь эта (сейчас смотрю другой источник) была 19 октября 1904 года… И Джойс был с Норой.
Ему в Любляне поставили памятник. Необычный. Захарян говорит, что Джойс бы его оценил.
Я не понял, это весь памятник? Вроде бы есть неприметная бронзовая скульптура.
Но почему-то её не показывали ни в интервью, ни Армен на своём канале!
И на той скульптуре цитата из «Улисса» : «Он описал зеркальцем полукруг, повсюду просверкав эту весть солнечными лучами, уже сияющими над морем».
Спасибо есть комментарии:
А потом Джойс сменил 17 адресов в Париже. И когда гулял, его карманы были полны камней, чтобы отгонять собак…
И ещё ночью он как-то разбудил жену своим громким смехом. Смеялся он потому, что посчитал, что для детей в Индии будет приятной неожиданностью найти в его романе упоминание их реки.
А ещё было про «Поминки по Финнегану». Последний роман Джойса. Работал 20 лет. Издал в 1939. Очень заумная и сложная вещь даже для специалистов.
И Захарян считает, что не время было её издавать в 1939. Надо было после войны. Вот узники концлагерей её бы оценили. Какая-то такая бредовая идея прозвучала!
На третье место по упоминанию, по-моему, претендует Марсель Пруст.
Или на меня так подействовало печение МАДЛЕНКА.
Я не знал этого печения:
А Армен сказал вскользь про Пруста, что он РАЗМАЧИВАЛ МАДЛЕНКУ.
Оказывается, в романе «По направлению к Свану» (один из романов входящих в цикл «В поисках утраченного времени») главный герой окунает МАДЛЕНКУ в чай, ощущает вкус детства и на сотни страниц переносится в те далекие годы…
Армен, с его слов, плохо знает родной армянский язык. Только разговорный. Литературный сложнее.
Из армянских писателей в интервью упомянут ГРИГОР НАРЕКАЦИ´. И его законченная в 1002 году (более тысячи лет назад) «Книга скорбных песнопений».
Эту книгу Захарян включил в число 10 книг, с которыми в первую очередь нужно познакомить инопланетян.
Армен жил в Москве. Со слов Дудя, НА ЩЕЛЧКЕ.
Не знал, что так называют Щелковское шоссе.
У Восточного вокзала. Недавно мы там были (Измайлово, ты прекрасно!).
И там был ТЦ «Альбатрос». Какое-то легендарное место, с которым у Захаряна всё связано…
Захаряну 35, но с 2008 он в отношениях со своей женой. Её зовут Любовь. Её определяет ссылка на Джойса, где «любит любить любовь»… что-то такое…
И на Курта Воннегута. На его «Колыбель для кошки».
Там их нерушимый союз называется ДЮПРАСС.
Недавно у них родилась Владислава, и впервые за долгое время Армен поехал куда-то (то есть в Лион) без жены.
Жена у Захаряна – специалист по аутизму.
Он в 2014 снимал документальный фильм про Боснию и верил, что его пригласят на все 10 фестивалей документального кино…
Его никуда не пригласили… Но оптимизма в нём не убавилось…
Они с женой жили в Черногории, потом в Сербии. Сейчас в Польше. В Польше оказался потому, что не смогли обосноваться в Словении (или Словакии)….
Он выучил сербский и польский.
Польша – прекрасна, но ещё больше ему нравятся страны Балтии и Скандинавии. Особенно Стокгольм.
По-моему, он сказал, что в Варшаве жарко летом.
Получается, Захарян достаточно субъективный человек.
Он в список 10 книг для инопланетян включил не только Григора Нарекаци, но и Иво Андрича «Мост на Дрине» и Карела Чапека «Война с саламандрами».
Русскую литературу Армен любит не очень.
Его любимый писатель - Салтыков-Щедрин. «История одного города» (то есть Глупово), по его мнения, стоит всех томов Карамзина.
Из деталей выделил:
-Бунтуют, стоя на коленях,
-Слуга жует таракана, попавшего в господскую еду,
-Планы по изменению направления рек.
Не любит, но драмы Чехова включил в 10-ку для инопланетян.
И похвалил Пушкина. Нашёл проявление гениальности в том, что Гвидон ищет отца и трижды летит к нему:
А в четвертый раз купцы без Гвидона плывут.
И Пушкин пишет: «И ЗНАКОМАЯ страна/ Вот уж издали видна»…
Меняет слово «желанная» на слово «знакомая»!!!
Армен знает испанский. И в своих стремительных порывах выскочил за пределы литературы и похвалил испанского теннисиста Рафаэля Надаля. Его мысль, что нельзя одновременно играть в US Open и ловить рыбу на Мальорке
Меня удивило, что не было Булгакова, Мандельштама, Цветаевой, Солженицына…. Совсем не было…
Ну и последний интересный момент.
Канал у Захаряна называется «Армен и Фёдор». Что такоё Фёдор – это его тайна. Это не Достоевский, не кот, не оператор, не жена. Дудь определил Фёдора как альтер эго Армена.
Политическую составляющую пропущу.
Вот такой был гость. Можно сказать, фамилия у него говорящая. Захар ведь иногда переводят с иврита как «Божья память».
P.S.
Из континентально американской литературы Захарян выделил роман «Сеньор президент» (1946) гватемальца Астуриаса;
Из африканской - романы нигерийцев Чинуа Ачебе «И пришло разрушение» (1958) и Воле Шойинка «Смерть и конюший короля» (1970).
Из азиатский – японскую «Повесть о Гэндзи» (10-11 век)
Из австралийской - новеллы Кэтрин Мэнсфилд (1888-1923).
Спасибо за внимание