Однажды, в интернете, я наткнулся на рассказ нашего соотечественника о его поездке в Японию. Не знаю, насколько правдивым он был, но мне он показался интересным, и я решил поделиться им с вами.
Это не мои впечатления, но я хочу рассказать вам историю от первого лица. Она произошла несколько лет назад, но, на мой взгляд, и сейчас актуальна для Японии. А после этого я хочу немного рассказать о некоторых исторических фактах.
Вот как он рассказал о своих впечатлениях...
Ох, друзья, сколько же я пережил! И всё из-за своего неуёмного любопытства.
В районе Синдзюку у меня появился знакомый, человек с неопределённым социальным статусом, но с обширными связями. Мы встречались примерно раз в две недели, выпивали немного и болтали о том о сём. Но однажды он спросил, бывал ли я в ночных клубах, куда пускают только японцев и куда иностранцам вход запрещён. Я, конечно же, таких мест не посещал и с радостью согласился составить ему компанию.
«Это будет во втором квартале», — произнёс он с лукавым прищуром. Меня охватило любопытство: «Да хоть в двадцать втором!» — ответил я. В этот момент я совсем потерял счёт, сколько будет два на два.
Мне следовало сразу догадаться, что «Синдзюку нитё-мэ» — известное место, где собираются любители нетрадиционной культуры. Но я был обычным человеком, и мне не сразу стало это понятно.
Короче говоря, мы пошли какими-то переулками, и мой друг открыл неприметную дверь, за которой оказалась лестница. Мы спустились по ней и оказались в небольшом помещении. За столом сидел японец. Он спросил, не поднимая головы: «Красное или белое?»
В тот момент происходящее напоминало какую-то игру, то ли в партизан, то ли в ковбоев и индейцев. Поскольку я стоял ближе к нему, то вынужден был первым придумать отзыв на пароль.
«Белое», — ответил я, и как выяснилось позже, это было верное решение, поскольку этот цвет сразу позиционировал посетителя как активного партнёра.
Мой друг также выбрал «белое», и нам вручили по небольшому пакету. В пакетах оказались фундоси белого цвета — это широкая и длинная, около двух метров, полоса плотной хлопчатобумажной ткани, которая является традиционной набедренной повязкой.
Так вышло, что всего за несколько дней до этого я случайно наткнулся в одной книге на картинки с описанием способа наматывания фундоси, поэтому с трудом, ворочаясь как слон в микроскопической раздевалке, смог завязать его на себе.
Мой друг, который уже ожидал меня, критически осмотрел мой внешний вид, усмехнулся и одобрительно кивнул — сойдёт.
Мы прошли по коридору, на нас не было никакой одежды, кроме набедренных повязок. В конце коридора нас встретил местный официант и провёл в основное помещение. Это была огромная пещера, которая терялась в полумраке, освещаемая то ли факелами, то ли большими свечами.
Нам показали глубокую тёмную нишу с небольшим столиком и двумя деревянными лавками напротив друг друга. Я хотел сразу сесть на одну из них, но друг остановил меня. «Посмотри, что там прикреплено, может, тебе не понравится», — сказал он.
Я вгляделся в темноту и с ужасом увидел, что посередине лавки был прикреплён деревянный мужской причиндал, выполненный очень натуралистично, около десяти сантиметров в длину, который стоял строго вертикально. Я сказал другу, что мне бы не понравилось сидеть в такой позе, но он со смехом снял такой же предмет, прикреплённый к его стулу (оказалось, что он был съёмным), и положил его на стол.
В тот момент меня охватил леденящий ужас. Дрожащими руками я отвинчивал зловещую деревяшку от лавочки, лихорадочно размышляя о возможных последствиях посещения этого места.
Похоже, мой спутник верно истолковал моё смятение, поскольку начал успокаивать меня, объясняя, что здесь нет никаких обязательств (кроме оплаты за пребывание), что всё происходит по взаимному согласию и что мне стоит «просто осмотреться».
Собравшись с духом, я сделал глубокий вдох и отправился в бесконечный лабиринт, стараясь держаться ближе к стене.
В общем, реальность оказалась не столь ужасной. В укромных уголках сидели парочки (не знаю, как они использовали свои деревянные стулья, вернее очень реалистичные предметы прикрученные к ним). В одном из помещений лысый мужчина изображал из себя палача, а двое других, также изображая страдание, стонали. Плеть была ненастоящей, а скорее, бутафорской, даже, кажется, бархатной.
Пройдя ещё несколько метров, я увидел прямоугольный бассейн, почти полностью заполненный невероятно толстым японцем, который, увидев меня, очень обрадовался.
«Не могли бы вы *отлить* прямо на меня?» — спросил он с улыбкой. Я объяснил, что пока не могу этого сделать, так как не умею завязывать фундоси, но, возможно, позже. Он не обиделся, похоже, я не первый, кто проходил мимо него.
Вот так вот. Приятель рассказал, что все эти любовные утехи происходят в специальных комнатах, где-то в лабиринте. А так — сиди, пей и общайся.
В общем, я набрался опыта по полной программе. Хочу сказать, что я не против людей с другой ориентацией. Главное — не приставай к людям и не навязывай свои убеждения, и делай что хочешь.
Вот таких впечатлений набрался парнишка, не разобравшись, погуляв по ночным клубам в Японии.
Как бы то ни было, тема толерантности в Японии является традиционной и заслуживает краткого рассмотрения её предыстории.
Большинство исследователей этого феномена сходятся во мнении, что в японском обществе до нового времени любовные отношения между мужчинами воспринимались как нечто естественное, и пассивная роль в таких отношениях не имела негативных коннотаций. После периода Муромати это явление распространилось в военной среде и среди представителей мира искусства.
В истории можно найти множество примеров подобной тематики в произведениях различных литературных жанров. Это и анекдотические рассказы (отогидзоси), и романтическая проза, включая подвид тиго-моногатари, рассказывающий о мальчиках, и дневниковые записи, и эзотерические и юридические трактаты.
Большинство исследователей сходятся во мнении, что любовь между мужчинами в Японии сначала возникла в среде буддийских монахов и аристократии. Затем она распространилась на военных и людей искусства. А в ходе урбанизации в начале новейшего времени она стала частью жизни простых людей.
В Эдо (современный Токио) было семь кварталов, где процветала мужская продажная любовь. С её распространением стал широко использоваться термин кагэма. Он эквивалентен термину «куртизанка», но относится к мужчинам. Изначально кагэма были актёрами театра Кабуки. В этом театре все роли, в том числе женские, исполняют мужчины.
Однако в буддийских монастырях преобладал именно такой тип отношений. Многие видели в этом реакцию на запрет, который стал особенно строгим в эпоху Токугава, когда женщинам полностью запретили находиться в монастырях.
Иногда этот «буддийский образ жизни» подвергался гонениям, но не из-за того, что его считали греховным, а из-за социальных последствий, которые он вызывал, в частности из-за смущения и волнений которые он порождал в монашеской среде.
Часто говорят, что в Японии до конца XIX века такие отношения между мужчинами существовали в двух чётко разделённых традициях: в монастырской и самурайской. Они были структурированы по возрасту, и молодые послушники должны были оказывать определённые услуги в качестве платы за образование и воспитание. Также от молодых партнёров часто требовалось принимать женские или бесполые образы.
В дальнейшем вырастая и набравшись подобного опыта, они в свою очередь набирали себе своих молодых мальчиков послушников.
Термин нансёку, который часто используется для описания таких отношений между мужчинами, был заимствован из Китая. Интересно, что во многих культурах это явление воспринимается как что-то чужеродное и обычно наделяется негативным отношением.
В Японии же нансёку, которое изначально ассоциировалось с буддизмом, довольно быстро стало высоко почитаемым в высшем обществе и воспринималось как ещё один «путь» или «учение», которое надо было пройти для своего совершенствования.
В Японии такие отношения между мужчинами никогда не подвергались общественному осуждению и не искоренялись, как это было в Европе со времён Фомы Аквинского (кстати, в Европе его также считали «грехом интеллектуалов и клириков»; даже существовала поговорка «pedagogus ergo sodomiticus»).
Когда Франсиско Ксавьер, возглавлявший первых миссионеров, прибыл в Японию, он был потрясён тем, что увидел там. Он писал: «Мы часто говорили монахам, что они не должны совершать такой грех который серьёзно оскорбляет Бога, но всё, что мы им говорили, их только веселило, они смеялись и не смущались когда мы упрекали их в таких греховных поступках. В своих монастырях эти монахи имеют много мальчиков, сыновей дворян, которых они учат читать и писать и совершают с ними не богоугодные действия, и этот грех очень распространён…»
Некоторые единичные попытки обуздать распространение таких отношений между мужчинами и их воздействия на общество предпринимались и ранее. Например, в 1303 году регент Ходзё Садатоки издал эдикт, запрещавший принимать новичков-послушников (кассики) во все монастыри страны. Асикага Ёсимоти (1368–1428) издал закон, согласно которому всем послушникам запрещалось носить красивые шелковые одежды, применять белую пудру и красить губы помадой. Что до этого не только не запрещалось, но и всячески поощрялось.
К концу периода Камакура и началу периода Эдо изображение «мужской любви» изменилось от романтического на, скорее сатирически отрицательное, что особо заметно в повестях Японского писателя классика Ихара Сайкаку (прежде всего, в «Великом Зерцале мужской привязанности») и пьесах драматурга Тикамацу Мондзаэмон.
В 1872 году правительство Мэйдзи и его Министерство юстиции выпустило указ, который предусматривал наказание в виде 90 дней тюремного заключения для всех, кто был уличен в нехороших нетрадиционных отношениях. Этот указ был основан на законодательстве династии Цинь, но уже в 1881 году его изменили, взяв за основу французский вариант законов.
Впоследствии такой образ жизни среди мужчин стали рассматривать как болезнь, но в обществе такая болезнь всё ещё ассоциировалась с мужественностью и кодексом самурая. Это нашло отражение в жизни и творчестве Мисима Юкио.
В настоящее время такие отношения в Японии практически ни как не регулируются законодательством и даже такого понятия как возраст согласия не существовало до 2017 года.
В настоящее время возраст согласия в Японии составляет 13 (тринадцать) лет.
Ну... Пора заканчивать статью, а то и так много букв получилось.
Все кому было интересно и понравилась статья не забывайте подписаться. Оставляйте свои комментарии. Ставьте лайки.
Всех люблю и обнимаю!
С уважением, Андрей.