"Мёртвые души" Н. В. Гоголя, изданные в 1842 году, дороги мне не только потому, что написаны великолепным живым языком, но и потому, что передают образ русской деревни во всём его многообразии. Образ русской старины, уходящей в прошлое усадьбы был мил и живописцам конца XIX - начала XX веков. Глядя на полотна С. Ю. Жуковского и В. Э. Борисова-Мусатова, я словно слышу скрип паркета и запах старого лака на портретах, аромат сирени в саду. "Деревня Маниловка немногих могла заманить своим местоположением. Дом господский стоял одиночкой на юру, то есть на возвышении, открытом всем ветрам, какие только вздумается подуть; покатость горы, на которой он стоял, была одета подстриженным дерном. На ней были разбросаны по-английски две-три клумбы с кустами сиреней и желтых акаций; пять-шесть берез небольшими купами кое-где возносили свои мелколистные жиденькие вершины. Под двумя из них видна была беседка с плоским зеленым куполом, деревянными голубыми колоннами и надписью: «Храм уединенного размышл
"Мёртвые души" Н. В. Гоголя, изданные в 1842 году, дороги мне не только потому, что написаны великолепным живым языком, но и потому, что передают образ русской деревни во всём его многообразии. Образ русской старины, уходящей в прошлое усадьбы был мил и живописцам конца XIX - начала XX веков. Глядя на полотна С. Ю. Жуковского и В. Э. Борисова-Мусатова, я словно слышу скрип паркета и запах старого лака на портретах, аромат сирени в саду.
"Деревня Маниловка немногих могла заманить своим местоположением. Дом господский стоял одиночкой на юру, то есть на возвышении, открытом всем ветрам, какие только вздумается подуть; покатость горы, на которой он стоял, была одета подстриженным дерном. На ней были разбросаны по-английски две-три клумбы с кустами сиреней и желтых акаций; пять-шесть берез небольшими купами кое-где возносили свои мелколистные жиденькие вершины. Под двумя из них видна была беседка с плоским зеленым куполом, деревянными голубыми колоннами и надписью: «Храм уединенного размышления»; пониже пруд, покрытый зеленью, что, впрочем, не в диковинку в аглицких садах русских помещиков. У подошвы этого возвышения, и частию по самому скату, темнели вдоль и поперек серенькие бревенчатые избы, которые герой наш, неизвестно по каким причинам, в ту ж минуту принялся считать и насчитал более двухсот; нигде между ними растущего деревца или какой-нибудь зелени; везде глядело только одно бревно".
Цит. по: Гоголь Н. В. Мёртвые души
