1917 год положил конец существованию российской монархии. Хотя окончательно это стало ясно в сентябре, когда Россия была провозглашена республикой.
Можно, конечно, вспомнить про дальнейшую Гражданскую войну. Но, как здесь не раз говорилось, открытых и последовательных монархистов среди даже белогвардейцев (объективно представлявших очень небольшой процент населения) нашлось маловато.
Отделывались «непредрешением» и фактической военной диктатурой.
В любом случае, Февральская революция серьезно изменила страну, впереди — ещё более значительные перемены.
На этом фоне все же стоит обсудить такой вопрос: а как общество в целом реагировало на тот факт, что император Николай II теперь — гражданин Романов, лишившийся всякой власти.
Разумеется, мы не можем залезть в голову многомиллионному населению. А процент источников, оставленный образованным населением Петрограда или Москвы — явно многократно выше «крестьянской молвы». По понятным причинам.
Если коротко, то фигура бывшего царя очень скоро просто... перестала интересовать население. Появились более интересные темы для обсуждения.
Скажем, те же крестьяне потихоньку начали задумываться о «черном переделе». Городские обыватели продолжали горевать о росте цен, политики — начали свою борьбу за власть, офицеры — рассчитывали на успешное продолжение войны, священнослужители — на избрание патриарха и избавление от «опеки государства», казаки — на лучшую жизнь без старых повинностей, но со старыми привилегиями.
В общем, про Николая Романова почти что забыли. Нет, конечно, в пору Февральской революции толпа выражала бывшему императору «признательность»:
«Накопившаяся ненависть к императору сплачивала революционную толпу, состоявшую из совершенно разных по социальному статусу людей, а потому сжигание символов императорской власти, как и сжигание царских портретов крестьянами в предшествующие годы, воспринималось в качестве символической казни Николая.
Особенно чутко на эмоциональную атмосферу реагировали дети. Они плясали вокруг костров, помогали разламывать деревянных орлов и, подбрасывая куски в огонь, приговаривали: «Вот тебе, Николашка! Вот тебе!» (с) В. Б. Аксенов. Слухи, образы, эмоции: массовые настроения россиян в годы войны и революции (1914-1918).
Да, действительно, ещё в период Революции 1905 года в царские портреты стреляли или их сжигали, было дело. Объективности ради, революционные толпы — это все-таки ещё не вся Россия.
Известный художник и писатель Александр Николаевич Бенуа сравнивал в своем дневнике последнего монарха с актером, неудачно выступавшим на сцене очень долгого и утомительного спектакля. А потом — ушедшего сконфуженным за кулисы.
Московский служащий Никита Потапович Окунев тоже в своем дневнике «по горячим следам» написал, что ему по-человечески жаль Николая Романова, но как государственного деятеля — нет.
Очень «громко» выступали священнослужители, вплоть до епископов. Тут вообще можно чуть ли не отдельный цикл писать, столько они в 1917 году наговорили, да с такими оборотами, что не всякий «профессиональный революционер» осилит. Ну в качестве примера:
«Наши многие русские монархи и особенно последний из них Николай II со своею супругою Александрою так унизили, так посрамили, опозорили монархизм, что о монархе, даже и конституционном, у нас и речи быть не может.
В то время, как наши герои проливали свою драгоценную кровь за отчизну, в то время, как все мы страдали и работали во благо нашей родины, Ирод упивался вином, а Иродиада бесновалась со своими Распутиными, Протопоповыми и другими пресмыкателями и блудниками.
Монарх и его супруга изменяли своему же народу. Большего, ужаснейшего позора ни одна страна никогда не переживала. Нет, нет - не надо нам больше никакого монарха...» (с) Из речи епископа Енисейского и Красноярского Никона (Бессонова) на собрании кадетской партии, 12 марта 1917 года. / М. А. Бабкин. Российское духовенство и свержение монархии в 1917 году.
В общем, «генеральную линию» вы, наверное, уловили. Про «генеральную линию» я, кстати, не шучу: те немногие священнослужители, которые пытались корректно отзываться о последнем царе и рухнувшей монархии, рисковали стать «персонами нон-грата», на них даже доносы писали.
Разумеется, газеты, от кадетских до социалистических, публиковали бессчетное множество карикатур на последнего царя и его окружение.
Офицерский корпус в целом тоже реагировал спокойно, там главенствовала идея в стиле «главное — война, а не правитель». Солдатские массы же теперь активнее «ждали перемен», что в тылу, что на фронте. Появился взгляд на жизнь в стиле «наконец прекрасное далеко наступает, теперь главное — не пасть на поле брани».
Часть офицеров вообще выступила за новую февральскую власть ещё до того, как последний император отрекся. Тоже говорит о многом, хотя не будем забывать: офицерский корпус в 1917 году представлял из себя «интеллигенцию в погонах», равно как и солдатские массы — «рабочих и крестьян в шинелях».
«Апелляция к воле Учредительного собрания еще до отречения Николая II не оставляла сомнений в том, что довольно значительное число офицеров Петрограда и окрестностей перешагнуло рубеж, отделявший недовольство монархом на уровне размышлений и переживаний, от акта прямого нарушения присяги...» (с) В. Л. Кожевин. Российское офицерство и Февральский революционный взрыв.
Разумеется, для некоторых офицеров «старой закалки» отречение могло стать личной трагедией. Но позиция командующих фронтами и немалой части «офицеров военного времени» явно была иной. Разочарование наступило позднее, в связи с процессом распада армии.
Что же до рабочих и крестьян (не ставших солдатами), то они очень быстро начали интересоваться намерениями новой власти.
«Уже в марте 1917 года в ряде волостей малоземельные крестьяне открыто заявляли, «что с наступлением времени пахоты они захватят для себя по несколько десятин земли из экономических владений», добавляя при этом: «пусть тогда помещики поразговаривают с нами».
В некоторых местностях крайне настроенные общинники не преминули перейти от слов к делу...» (с) Д. А. Борисов. Воронежское крестьянство и Февральская революция.
В общем и целом, общество восприняло отречение Николая II и падение самодержавия либо восторженно, либо спокойно и с надеждой на лучшее, на позитивные перемены. При этом, про самого бывшего царя очень скоро практически забыли, стало не до него...
С вами вел беседу Темный историк, подписывайтесь на канал, нажимайте на «колокольчик», смотрите старые публикации (это очень важно для меня, правда) и вступайте в мое сообщество в соцсети Вконтакте, смотрите видео на моем RUTUBE канале. Недавно я завел телеграм-канал, тоже приглашаю всех!