Лизы нет уже несколько лет, а горе семьи Труфановых из башкирского города Баймака все никак не утихнет. И, кажется, это навсегда.
- Она в два года уже предложения складывала, такая умница! – бабушка девочки не могла говорить об этом без слез. – Так и стоит перед глазами, как она с фотоаппаратом бегает по комнате. Очень любила фотографироваться!
Все, что сейчас остается Труфановым - бесконечно пересматривать снимки в семейном альбоме.
СГОРЕЛА ЗА ДЕСЯТЬ ДНЕЙ
А начиналось все с банальной простуды – девочка заразилась ангиной.
- Мамочка, я не хочу в больницу… - Лиза будто чувствовала, что все это закончится трагедией. Градусник зашкаливал за 39, родители в панике начали обрывать телефон «скорой».
Но в принципе ничего из ряда вон выходящего еще не происходило: просто высокая температура. Простудился ребенок, заболело горло. Да все через это проходят! И вообще - девочка практически не болела. Самая страшная запись в медкарте: «поцарапала кошка».
Лиза заболела 20 октября. В поликлинике поставили диагноз, прописали антибиотики и отпустили домой. Уколы делали знакомые медработники, живущие по соседству. Девочка вроде бы пошла на поправку. Но утром 30 октября стало хуже – «скорая» умчала ребенка в Баймакскую горбольницу.
Наталье, маме девочки пришлось вернуться домой – к четырехмесячному сыну, в больнице ее сменила свекровь. Уложила Лизу в кроватку, поцеловала на прощанье. Больше свою дочь живой мама не видела.
АНАЛИЗЫ БРАЛИ У МЕРТВОГО РЕБЕНКА?
Дальше – со слов бабушки:
- Днем в больнице Лизе поставили капельницу, сделали ингаляцию, вечером – антибиотики. Чувствовала внучка себя неплохо. Мы играли, даже ходили в общую комнату смотреть мультики. Но ее одышка не давала мне покоя, - рассказывает Юлия Владимировна. - Около девяти вечера у Лизы взяли кровь на биохимию. Еще тогда у меня мелькнула мысль – а ведь больше никаких анализов у нее не брали! Должны же были проверить кровь, мочу?
Но анализы в медкарте присутствовали. Правда, например, гемоглобин у девочки оказался экстремально низкий – 58 при норме 110-140. У мамы девочки даже есть версия – откуда взялась такая жуткая цифра.
- Кровь из пальца брали, когда ребенок уже не дышал! Моя дочь нуждалась в срочной помощи, а в это время врачи решили взять анализы, чтобы прикрыть свои ошибки, - голос Натальи срывается. Она уверена, что Лизу можно было спасти.
ДЫШАТЬ БЫЛО ТЯЖЕЛО
Лиза стойко переносила страдания. Дышать ей было очень тяжело, но она, видимо, старалась не расстроить бабушку – ни на что не жаловалась. Даже не капризничала при врачах. И медики не посчитали нужным перевести ребенка в реанимацию. Ребенок на ногах, рисует, наряжает куклу – о чем беспокоиться? Зачем брать анализы?
Хотя, по словам родственников, еще в полшестого заведующая детским отделением дала указание: если одышка не пройдет - в реанимацию. Но после этого никто ребенка почему-то не слушал (это опять же - со слов бабушки).
А Лиза тихо умирала. Корка в горле уже почти перекрыла ей дыхание…
ПОСЛЕДНЯЯ СКАЗКА
Перед сном Юлия Владимировна читала ребенку сказку. Лиза внимательно слушала, а под носом у нее синел треугольник. Это потом бабушка узнала, что этот треугольник – страшный знак нехватки кислорода в организме.
Встревоженная женщина кинулась к дежурному педиатру, которая тут же вызвала реанимацию. Реаниматолог Сагинбаев пришел через несколько минут.
- Он только бросил: «У детей бывает, все пройдет. В реанимацию не надо». А вот в суде уже он стал говорить, что в отделении реанимации не было свободной палаты, поэтому не перевели, - уверяет бабушка девочки.
Врач был так спокоен, что женщина не стала спорить и продолжила укладывать ребенка. Тут и Лиза вроде бы заснула, закрыла глаза. Как оказалось – навсегда.
- Я смотрю, а она как-то… обмякла, - рыдает Юлия Владимировна. – Завернула внучку в одеяльце и бросилась к медсестрам: «Помогите!!!» Врача там не было. Медсестра, санитарки забегали, я только слышала жуткое: «Реланиум!», «Вены лопаются»…
Дальше были искусственное дыхание, массаж сердца, кислородная маска. Правда, маска была для взрослых - детской в больнице не оказалось. Родственники уверяют, что даже маска у врачей не работала. Впрочем – это всего лишь слова, доказать не получилось.
ПЫТАЛИСЬ ВОСКРЕСИТЬ 40 МИНУТ
Девочку все же отнесли в реанимацию – воскресить ее врачи пытались сорок минут.
- Я сходила с ума в коридоре, не знала, куда себя деть, - рассказывает бабушка. – А потом вышел Сагинбаев и сказал: «Мы не смогли спасти ребенка». Я заглянула в кабинет – а там Лиза лежит на столе… Земля из-под ног ушла, у меня случилась истерика. Не дай бог никому такое пережить.
Позже выяснили: в реанимацию девочку принесли уже мертвой.
- На вопрос, дышал ли ребенок, когда его на руках несли в реанимацию, мы получили однозначный ответ – нет. Выходит, все случилось еще в процедурной детского отделения, - говорит Юлия Владимировна. – Разговаривали с разными специалистами. Ясно одно: если бы рядом в тот момент оказались другие врачи – все было бы иначе. Но так совпало: один не взял анализы, другой вовремя не перевел в реанимацию, третьему опыта не хватило. И все – нет у нас ребенка.
«ПРИ ЧЕМ ТУТ Я?»
Потом были бесконечные суды. На врача завели уголовное дело, его обвинили в «причинении смерти по неосторожности». Сагинбаев получил год условно. Думаете, слишком легко отделался? Суд пересмотрел решение и смягчил наказание на год ограничения свободы. По сути это такая подписка о невыезде, особых неудобств не причиняет.
Доктора нам удалось найти в той же больнице, в отделении реанимации, где он продолжает работать. Сагинбаев уверенно заявил – мол, моей вины здесь нет («С ребенком пять врачей работали, при чем тут я?»).
- Мать девочки должна была сразу обратиться в больницу. Да и коллеги хороши! При поступлении ребенка анализов не взяли, снимок не сделали. Когда вечером меня позвали к Труфановой, поместить ее в реанимацию немедленно я не мог – палата дезинфицировалась, - объясняет Сагинбаев. – На это нужно было всего 15 минут. Но педиатр меня больше не звала – через полтора часа в реанимацию принесли уже мертвого ребенка.
То есть реаниматолог (человек, которого вызывают спасать жизнь) сказал, что мест нет, и… спокойно ушел (!), педиатры не додумались снова ему позвонить, а ни о чем не подозревающая бабушка продолжала читать сказку умирающей девочке…
Но даже если бы Лиза еще была жива, по мнению Сагинбаева, спасти девочку было практически невозможно: в больнице не было ни детского бронхоскопа, ни соответствующего специалиста.
В итоге суд обязал Баймакскую районную больницу выплатить Наталье Труфановой 1,5 миллиона рублей компенсации. А с реаниматолога Сагинбаева и вовсе ничего не удалось истребовать.
- А ведь перед нами даже никто не извинился. Только фельдшер «скорой», которая ни в чем не виновата, принесла соболезнования…
Из архива «КП-Уфа»