- Ромка, - крикнула соседка. – Опять у тебя мусор везде! Ну сколько можно?!
- Потом, тёть Надь. Я занят.
«Чем ты, мать твою, занят-то, бездельник?» - Подумала Надежда Викторовна.
Пожилая женщина знала Ромку с младенчества. Ещё сопливым мальчишкой он ходил хвостом за её младшим сыном. Мама Ромки была постоянно занята работой. Одинокая женщина пахала, как трактор. Найти себе подходящего мужика она уже отчаялась – здесь в деревне трезвых было два человека, да и те уже заняты. Одним из них был муж Надежды Викторовны, вторым, как это не странно, завхоз местного клуба. И тоже женатый.
Забора между участками не было. Так уж сложилось исторически – скрывать друг от друга в деревне нечего.
- Яблоки-то собери с земли! – Продолжила мысль Надежда Викторовна. – Одни мухи от них.
- Уберу.
- Когда?
- Потом.
- Когда «потом»?
- Когда освобожусь.
- От чего? От безделья?
Роман был человеком не глупым. Далеко не глупым. И работать умел. Да только негде. В подмосковной деревне работы не было от слова совсем. Только «сезонка» - летом покосы, зимой снег убирать у дачников. А он мечтал о Монако.
И вот однажды, когда наступило то время, когда косить уже нечего, а снег ещё не выпал, Ромка увидел дым над соседской крышей.
«Опять приехала эта жаба. – Подумал он. – Сейчас грузить начнёт».
А «жаба» Надежда Викторовна всё не выходила. И дым всё гуще и гуще сизой пеленой заполнял соседский участок.
Роман не сразу очнулся от своих мечтаний. Но когда дым уже стал перебивать запах дешёвых сигарет, которые он курил одну за одной, мужчина напрягся.
«Неужели не чувствуют? – Подумал он».
Нетрезвыми ногами перешагивая через грядки с картошкой, он пошёл к соседке.
«Надо бы выкопать. – Думал Роман. – Пока морозов нет…».
Он постучал в дверь соседского дома. Ответа не последовало. Рома дёрнул дверь на себя и почувствовал, как его лёгкие наполняются дымом.
- Тёть Надь! – Крикнул он. – Вы здесь?
Ответа не последовало. В дыме, который заполонил весь дом пожилой женщины, он мог разглядеть только прихожую. Роман попытался пройти дальше в дом.
- Тёть Надь! – Крикнул он снова.
Наощупь ориентируясь в доме, в котором он уже не был больше десятка лет, мужчина прошёл в кухню. Плита, на которой стояла сковорода, была объята огнём. Рядом на полу лежала женщина. С трудом подняв тучное тело Надежды Викторовны, он выбрался с ней наружу, и побежал к колодцу за водой.
- Тёть Надь! - Кричал он. – Горим же! Давай вставай!
Женщина, лёжа на траве, вздохнула:
- Ромка, опять накурил тут. – Сказал она.
- Какой накурил?! Дом твой горит! Вставай.
Роман бежал от колодца до кухни с ведром, полным воды. Надежда Викторовна с трудом села.
- Куда воду берёшь? – Сказала она.
- Тушу тебя, дура! – Неожиданно для себя грубо ответил мужчина соседке.
И тут женщина вдруг встала и оглянулась.
- Горим, Рома! – Крикнула она.
- Уже не горим, тушу.
Когда приехали пожарные, дом уже был потушен.
- Сам-то нормально? – Спросили они Романа, на котором опалились и куртка, и волосы, и борода.
- Нормально. С ней что?
- В больницу заберём на недельку. У нас так положено.
Когда Надежда Викторовна вернулась, Роман опять сидел на лавочке возле дома.
- Сам-то нормально? – Спросила она соседа, присев рядом.
- Меня уже спрашивали…
- Я-то не спрашивала. – Ответила Надежда Викторовна. – Ты если что проси что надо, Ром. Соседи как-никак. Я тебя ещё мелким помню-то. И маму твою помню, хорошая была.
- Спасибо, тёть Надь. – Ответил Рома. – Если что обращусь.
- Обращайся…
И она замолчали. Каждый думал о своём…