Во время угасания сознания,
Чужие, но похожие рычания,
В овраге оглушительно раздались,
Мы тотчас со зверюгой отозвались,
Рванулись, из последних сил забились,
И души тут от тела отделились.
*
Но превратившись в марево бесплотное,
Я вдруг увидел странное животное,
Громадного мордатого страшилу,
Медведя или может быть гориллу,
На задних лапах к нам оно спешило,
Попутно во все лёгкие вопило.
*
Не стал тот незнакомец воевать,
Но голос вынуждал врагов бежать.
Заткнув руками уши, без оглядки,
Они умчались, лишь сверкали пятки,
А кто-то на снегу лежать остался,
От звукового шока загибался.
*
Затем неведомое существо,
Заметив призрачное естество,
Обратно в тело попросив вернуться.
Не умирать, довериться, очнуться,
Не понимающего ни бельмеса,
Меня куда-то унесло вглубь леса.
*
Чтоб замести следы мы покружились,
И через час в берлоге очутились,
Ждало нас там похожее создание,
Но было в нём какое-то страдание,
Как будто женская его природа,
Она же самка, ждущая приплода!
*
Зверюгу моего видать искали,
На всех лесных тропинках поджидали,
Считая, что обязан он вселиться,
В дитя, которое вот-вот родится,
Но жадность накатила тут волной.
—Ты мой и стал практически родной!
*
Ведь я не супер воин, так, посредственность,
И перекладывал порой ответственность,
Использовал чужие дарования…,
—Увы, пришла минута расставания.
—Пойми, твой организм уж слишком тесный,
Шепнул как будто некто бестелесный.
*
Нет вместо слов звучали там рычания,
Но доходил смысл сразу до сознания,
Мелькнуло вскоре: «С Йети я, наверное,
Общение ментально-характерное,
Всемирная наука так считает,
А встреча этот тезис подтверждает.
*
Решив сожителя я отпустить,
Взамен просил одно лишь — подлечить,
И далее уснул под патронажем,
Лечебным убаюканный массажем,
Облизанный в два языка до пят,
Очнулся ж, глядь, вот розвальни стоят.
*
Ну вот, уважаемые, двадцатая глава закончена.