Угольная отрасль России испытывает огромные проблемы. В первую очередь, они связаны со значительным снижением цен на сырье на мировых рынках. Пики мы прошли давно, и сейчас значения находятся на средних минимумах за последние годы. Однако самое главное заключается в том, что по прогнозам роста цен не предвидится как минимум до конца 2026 года. Это серьезным образом бьет по доходам угольщиков. Приведу одну простую цифру: в 1 полугодии 2024 года суммарный убыток угольных компаний России составил 7 млрд рублей, в то время как за аналогичный период прошлого года прибыль была более 250 млрд.
То есть мы видим, что компании работают даже в минус. Тех же, у которых положительный баланс, можно перечислить буквально по пальцам, но в основном они связаны с добычей дорогих марок угля, коксующего угля, антрацита – все-таки их доля в общем объеме добычи очень невелика. У остальных же дела плохи.
На отрасль также давит налоговая нагрузка – в основном экспортная пошлина, давят постоянно индексируемые тарифы на услуги РЖД, давят тарифы на перевалки на перевалку в портах. В особенности здесь можно вспомнить историю с портом Тамань, где терминал "ОТЭКО", главным бенефициаром которого является бельгийский гражданин Мишель Литвак, постоянно выставляет просто нереальные цены на перевалку, снижает их только под давлением государства, но все равно эта история повторяется раз за разом.
В общем, дела у компаний, действительно, плохи. И здесь государство должно принять принципиальное решение, что делать с угольной отраслью дальше. Варианта здесь по большей части два. Первый заключается в том, чтобы определить угольную отрасль одним из основных приоритетов нашего экспорта. Для чего это нужно? Главный аргумент здесь следующий. Спрос на уголь будет падать до 2050 года точно. Уже даже есть не просто прогнозы, а целые фактические данные по той причине, что многие страны постепенно переводят угольную генерацию на иные источники. Речь, конечно, не о зеленой повестке идет – источников генерации большое количество. В качестве примера можно привести тот же Китай, который постепенно заменяет уголь газом.
И сейчас, пока у нас в запасе несколько десятилетий, а в России одни из самых больших запасов угля в мире, необходимо вывозить как можно больше этого сырья и зарабатывать деньги для того, чтобы дальше их реинвестировать в несырьевые сектора экономики и избавиться от угольной зависимости в ряде регионов, в первую очередь, в том же Кузбассе. Но для этого должна быть проделана существенная работа. Уголь должен стать абсолютным приоритетом. На сети РЖД должны быть снижены налоги, должна быть отменена экспортная пошлина, должны быть комфортные тарифы на портовую перевалку. Ну и РЖД должны, конечно, существенным образом нарастить перевозку угля. Сейчас, по итогам 3 кварталов, это было примерно 250 млн тонн. Цифра немалая, но на 6% ниже, чем за аналогичный период прошлого года. Плюс, потенциал роста добычи также имеется.
Конечно, перевозка угля в приоритете перед другими грузами будет и дальше осуществляться, но, как я уже отметил, главный аргумент здесь в том, что необходимо сейчас вывезти как можно больше угля, заработать денег, вложить их в несырьевые сектора экономики. Но для этого нужны системная работа и выработка именно системных механизмов.
Второй вариант совершенно противоположный: оставить угольную отрасль в том состоянии, в котором она сейчас – и, в общем-то, будь, что будет. Сможет выживать – хорошо, не сможет – ну и ладно, ничего не поделать. Здесь уже главный аргумент состоит в том, что перевозка и экспорт угля, в особенности при нынешних ценах – это низкомаржинальная отрасль. Особой добавленной стоимости в экономику она не генерирует. И перевозить уголь в ущерб другим товарам означает тормозить развитие несырьевых секторов экономики. Например, самые высокомаржинальные, самые полезные грузы для технологического развития – это, конечно, контейнеры.
Что происходит сейчас. Учитывая недостаток провозных способностей Восточного полигона, потенциал не удовлетворяется. Порты Дальнего Востока могут существенным образом нарастить перевалку контейнеров. Но куда их везти дальше? Что дальше с ними делать? Восточный полигон забит углем. Поэтому в целом особого смысла развивать в дальнейшем контейнерный грузооборот нет, хоть он и растет неплохими темпами – по 6-8% в год. Хотя, опять же, мог бы расти значительно быстрее. Но тогда для этого нужно будет поставить крест на экономике ряда угледобывающих регионов, потому что при нынешней конъюнктуре отрасль не выживет. Как трансформировать экономику субъектов, пока тоже нет понимания.
Есть, правда, и альтернативный вариант, но он еще более сложный, чем первые два. Это развивать новый маршрут, а именно восточную ветку Международного транспортного коридора "Север – Юг". По ней, кстати говоря, тестовые поставки угля уже прошли. И в том случае, если действительно вкладываться в инфраструктуру, то провозная способность может составить несколько десятков млн тонн. А значит, тот потенциал, который имеется у нашей угледобывающей отрасли, частично можно будет удовлетворить. Ну и самое главное. Через МТК "Север – Юг" рента и стабильность поставок как минимум не меньше, чем через Восточный полигон, а то и может быть еще большей при достижении договоренностей с другими странами.
Так или иначе, решение принимать необходимо, поскольку чем дольше будет длиться ситуация, которая сложилась к текущему моменту, тем больше будет проблем, которые накапливаются, как снежный ком. Но для реализации хотя бы одного из трех вариантов (хотя, откровенно говоря, можно даже попробовать совместить их) необходим полноценный госплан, необходима детальная проработка всех механизмов, каждой составляющей. Способны ли наши управленческие органы, соответствующие министерства, ведомства принять, во-первых, принципиальное решение, а во-вторых, этот госплан реализовать? Здесь у меня, к сожалению, имеются большие сомнения. Поэтому в целом прогноз неутешительный. Та ситуация, которая сложилась к настоящему моменту, будет продолжаться, и чем дальше, тем больше будет проблем.