В этом свежем романе действие происходит в первой половине XIX века, когда уже летают самолеты, крутятся стиральные машины и работает интернет. Фэнтези, альтернативная история? Пожалуй, все-таки нет, потому что, слегка поудивлявшись на первых страницах, потом, увлекшись глубоко разработанными характерами героинь и неуклонным нарастанием трагизма, о прочих мелочах забываешь. Судьбы человеческие, их жизни, необычайные в своей обычности, захватывают и покоряют. И понимаешь, в конце концов, что целью автора, помимо желания понравиться молодежи, была идея убедить читателя в том, что в человеке ничего не изменилось с викторианских времен, несмотря на самолеты, стиральные машины и глобальную сеть.
Но мы и так это знаем. Как знаем и жизнь (по крайней мере, ее канву) Шарлотты Бронте, впервые рассказанную через два года после смерти писательницы ее подругой и не менее знаменитой романисткой Элизабет Гаскелл. Но литературная биография (и, конечно, не единственная) – не роман. Никакой биограф, даже лично и близко знавший своего героя, не в состоянии воссоздать человека во всей его красоте и неприглядности. И, кстати, никакой портретист тоже. Попробуйте сравнить хотя бы прижизненные портреты Пушкина, на которых увидите не то что разных людей, но даже и облик-то не один и тот же.
Воссоздать человека может, пожалуй, только романист. Или, скорее, пересоздать. В идеале – так, что мы в его героя поверим и примем за настоящего. Пример: тыняновские Грибоедов и Кюхельбекер.
Итак, перед нами роман о жизни семьи Бронте, семьи, глава которой профессионально (и как-то у Р. Кантор - вообще, беспредметно) занимается благотворительностью (в реальности отец сестер Бронте был сельским викарием). Этот, в общем, недурной и даже по-своему любящий ближних твердокаменный эгоист последовательно загоняет в могилу собственную жену, за шесть лет совместной жизни родившей ему шестерых детей, ее сестру, взвалившую на свои плечи дом Бронте, двух старших дочерей, отданных им в руки негодных учителей и не доживших даже до отроческих лет, любимейшего и единственного сына, коему позволялось всё, а затем и трех дочерей-писательниц Эмили («Грозовой перевал»), Энн («Агнес Грей») и Шарлотту («Джейн Эйр» и другие романы), в чьи дарования он не верил до самого конца.
Впрочем, винить во всем только одного этого человека было бы несправедливо – таков был дом на кладбище, где жила семья Бронте, такова вообще, по слову Пушкина, равнодушная природа, с которой всем нам - хотим мы того или нет – приходится бороться. Чтобы состояться. А коли мы, люди, дети природы, то и являем собой ее отражение – во всей красоте и жестокости. А стало быть, боремся за место под солнцем и друг с другом. С чужими и своими, с друзьями и соперниками, с братьями и сестрами.
Жизнь сестер Бронте (в романе – Бронти) – яркая иллюстрация к сказанному: дружба-вражда, непрестанная борьба за первенство с братом и между собой, даже, и это, может быть, самая тяжелая битва, с самими собой. Борьба, в которой победителей нет и не может быть. Потому что это вам не джек-лондоновская Америка, а скучный мир вересковых пустошей, в которых по ночам воют собаки Баскервилей.
Кто победитель в семье Бронте? Младшая, Энн, написавшая два романа и сборник стихотворений и не дожившая до тридцати? Средняя, Эмили, создавшая единственную книгу, пришедшуюся по вкусу читателям двадцатого столетия, особенно кинематографистам? Старшая и самая волевая, Шарлотта, открывшая всем сестрам путь в литературу публикацией доныне популярного романа «Джейн Эйр» и после смерти сестер опубликовавшая еще несколько книг, одна другой лучше, успевшая единственной из сестер в 38 лет на полгода выйти замуж – и уйти вослед всем родным, так и не выносив собственного ребенка?
Каждая из них победительница и каждая – проигравшая, ибо ценой за победу оказалась жизнь, оборвавшаяся настолько рано, что вкуса своей виктории не успел распробовать никто.
Зато теперь букетом этого старого вина можем наслаждаться мы, читатели странной, порой кажущейся нелепой, но по большому счету глубокой, тонкой, психологически выверенной, напряженной и страстной истории о жизни одной викторианской семьи, породившей в заштатной Англии позапрошлого столетия трех романисток, чьи книги перечитываются до сих пор.
© Виктор Распопин
Иллюстративный материал из открытых сетевых ресурсов, не содержащих указаний на ограничение для их заимствования.