Системный кризис, который назревал в СССР уже несколько десятилетий, поставил перед политическим руководством страны в 80-х годах задачу, которую, как показала история, оно было не в силах решить.
Для реабилитации Советского Союза необходимо было преодолеть недостатки существующей экономической системы, особенно в сельском хозяйстве, разрешить быстро разгорающиеся национальные конфликты, снизить уровень коррупции и бюрократизма в административном аппарате. Не менее важным фактором было идеологическое разложение как среди населения, так и среди партийных масс, объявивших дефолт марксистко-ленинскому ученью в 90-ые годы.
Процесс решения этих проблем начался ещё при руководстве Андропова и Черненко, однако ни один из них не смог внести серьёзные изменения в государственное и партийное устройство из-за своего преклонного возраста.
Эта важная роль выпала на плечи молодого (по сравнению со своими предшественниками) генерального секретаря ЦК КПСС, Михаила Сергеевича Горбачёва. Он провозгласил политику «Перестройки», которая должна была не только вывести страну из кризиса, но и в процессе пересмотра идеологической парадигмы «очистить социализм», вернув его к демократическому и антропоцентрическому курсу.
Прошёл не один год «Перестройки», прежде чем был окончательно высечен образ нового идеологического ядра Горбачёва и его сторонников (говорить о партии в целом уже не приходиться). Постановление XXVIII съезда КПСС в 1990г. «О программном заявлении XXVIII съезда КПСС "К гуманному, демократическому социализму"» представляет собой наглядное отражение новых идеологических установок.
Документ начинается с насущной оценки текущего состояния страны и коммунистической партии, в частности. Декларируется, что предынфарктное состояние СССР есть не что иное, как результат деформации марксистско-ленинских принципов, произошедшей в годы сталинского и постсталинского руководства. В социалистическую идею были привнесены догматизм, формализм и авторитарно-бюрократический стиль управления и принятия решений.
Партия, которая обладала исключительной руководящей ролью в СССР, оторвалась от народа и пролетариата, обособила пролетариат от продуктов его труда и как следствие, привела на грань катастрофы сам Советский Союз. Политика «Перестройки», начатая в 1985 году, не смогла преодолеть кризис, а лишь усугубила его, вызвав новые негативные явления: внутрипартийную борьбу (инициированную консервативно-догматическим блоком), активизацию антисоциалистических сил, рост национальных конфликтов и экономический хаос. Согласно программному заявлению, все эти проблемы являются временными последствиями преобразований, проведённых в период с 1985 по 1990 годы. Они представляют собой сложности, которые неизбежно возникают в период коренного перелома.
В следующей части документа представлена программа действий, направленных на стабилизацию ситуации и дальнейшее укрепление коммунистической идеи в обществе.
Многие пункты представляют собой достаточно абстрактные обязательства, которые берёт на себя КПСС: стабилизация кредитно-денежной политики, дополнительное финансирование приоритетных социально-экономических задач, нормализация потребительского рынка. В рамках демократизации и гуманизации партия выступает за защиту основных прав и свобод человека, а также за свободное самоопределение. Кроме того, планируется усилить роль суда и общественных организаций.
Более конкретные предложения касаются экономической составляющей СССР. В частности, речь идёт о переходе от монополистической государственной экономики к регулируемому рынку (который фактически уже начался) Этот переход должен был включать в себя кооперативную, общественную и частную формы собственности, при сохранении государственного управления над магистральным транспортом, энергетикой и оборонно-промышленным комплексом.
Осознавая возможные негативные последствия такого перехода для уровня жизни советского народа, были предусмотрены изменения в трудовом законодательстве и компенсации населению в связи с переходом на новое рыночное ценообразование. При этом государство не отказывалось от ранее взятых на себя обязательств по обеспечению населения: жильём, образованием и здравоохранением.
В заключительной части были представлены изменения, которые должны были произойти внутри самой партии. Предполагалось провести демократизацию, обновить состав новыми кадрами, отделить партию от государственных институтов и наладить сотрудничество с другими общественными и общественно-политическими организациями.
Вектор обновлений, обозначенный в данном документе как движение к «гуманистическому и демократическому социализму», хотя и пытается быть похожим на реинкарнацию загубленной ещё в 30-ые годы коммунистической идеологии, на деле скорее представляет собой социал-демократический манифест (интересно, что в самом программном заявлении осуждались социал-демократы).
Несмотря на социалистическую направленность, в основе обновлённого СССР должна была лежать рыночная экономика. Не плановая экономика с элементами рынка, а рынок с элементами государственного вмешательства.
Подобные соображения, как бы это иронично не звучало, идут в противовес даже задавленной в 68-ом году концепцией Дубчека о «социализме с человеческим лицом». Преобразования Пражской весны в ЧССР привносили в жизнь плюрализм и расширение прав и свобод граждан, что уже в 80-х годах одобрялось Михаилом Горбачёвым. Однако экономической основой всё ещё оставалось государственное планирование.
В целом, предложенная программа представляет собой аморфный и абстрактный памфлет демократических преобразований. Неясно, как такие пункты могут быть выполнены и приведут ли они к положительным результатам для государства. Партийный аппарат должен быть обескровлен в самый сложный для себя период, форма решения национальных конфликтов не была представлена, финансово-денежная политика оставалась неясной. Кроме того, лишённое экономической монополии государство не только не сокращало свои социальные функции из-за нехватки бюджета, но и стремилось взять на себя ещё больше ответственности.
Чтобы лучше осознать хаос позиций и лозунгов, звучавших с высокой трибуны, стоит обратиться к воспоминаниям одного из отцов «Перестройки» — А. Н. Яковлева. В своих воспоминаниях он рассказывает о XXVIII съезде КПСС, который стал последним в истории Коммунистической партии Советского Союза.
Перед тем как начать повествование о последнем съезде КПСС, Яковлев сравнивает его с XXVII съездом, который проходил в 1986 году. Хотя предыдущий съезд, состоявшийся в середине 1980-х, был провозглашён важным и прогрессивным благодаря прошедшему году перестройки и новому генсеку, на самом деле он проходил по правилам, которые действовали уже несколько десятилетий.
Съезд 1990 года, напротив, перевернул всю систему: открытый плюрализм мнений расколол партию, превратив её в место для поиска и дискуссий, которые были незнакомы советской номенклатуре. Однако вместо того чтобы способствовать оживлению и энергии в политической жизни, эти дискуссии в условиях кризиса Коммунистической партии только усугубляли ситуацию.
Яковлев выделяет три фракции, на которые окончательно раскололась некогда единая партия: левые ортодоксы, реформаторы и консерваторы. По мнению автора, первые, отчаянно стремясь к власти, отстаивали сталинские авторитарные методы управления, пытаясь свести «Перестройку» на «нет».
Третьи, следуя принципу «семь раз отмерь, один раз отрежь», чем настроили против себя все остальные группы внутри партии. Однако, как стало ясно Яковлеву только после краха СССР, они были необходимы для успешной реализации реформ.
И лишь вторые в полной мере защищали дело «Перестройки», стремясь воплотить её идеалы. Они целенаправленно двигались к основным положениям, которые мы рассмотрели выше.
Из вышесказанного можно сделать вывод, что перестроечные лозунги «Ускорение! Гласность! Перестройка!» изначально предполагали проведение реформ в рамках коммунистической идеологии, направленных на демократизацию однопартийной системы и повышение эффективности производства. Однако всего за пять лет эти идеи трансформировались в социал-демократические.
План действий, который изначально казался конкретным и способным спасти СССР, на самом деле оказался лишь имитацией активности. В результате, несмотря на значительную части «левых ортодоксов», старый путь был отброшен, а новый так и не был сформирован.