Воргашор… Один из самых крупных шахтёрских посёлков близ Воркуты. Место, где когда-то кипела жизнь, а сейчас царит звенящая тишина. Тишина заброшенных домов, пустых квартир, мёртвых улиц.
Воргашору повезло больше, чем другим посёлкам «Воркутинского кольца». Шахта «Воргашорская» выжила. Она не закрылась после развала СССР, а, преодолев кризис 90-х, продолжает работать и сейчас. Это крупнейшее угледобывающее предприятие в европейской части России, оснащённое по последнему слову техники. Но даже это не спасает Воргашор от медленной гибели.
Другие посёлки – Промышленный, Южный, Новый, Юр-Шор, Аяч-Яга, Цементнозаводский – стёрты с лица земли. Комсомольский находится в стадии ликвидации. Жизнь ещё теплится в Северном и Заполярном. Но и их дни, кажется, сочтены.
Судьба Воргашора – это судьба Воркуты в миниатюре. После 1991 года всё пошло прахом: зарплаты, рабочие места, сами шахты… Надежда на нормальную жизнь в этих суровых краях исчезла быстрее, чем северное сияние в полярный день.
В 1993 году приняли программу закрытия «неперспективных» шахт. В 1998-м шахтёры месяцами сидели без зарплаты. Посёлки, привязанные к закрытым шахтам, опустели в одночасье. Людям пришлось бросать всё и уезжать. Куда? Да всё равно куда. Лишь бы подальше от этого ада.
Шахте «Воргашорская» повезло выжить. Но низкие зарплаты, сокращения, разруха… Всё это не добавляет Воргашору привлекательности. Население посёлка тает с каждой зимой. С 25 тысяч в 1989 году до 6,5 тысяч в 2024-м.
И вот результат: заброшенные дома с выбитыми окнами, пустые квартиры, где вещи лежат так, словно хозяева только что вышли и вот-вот вернутся. И звенящая тишина. Тишина мертвого города.
В таких условиях социальная сфера разрушается на глазах. Две школы закрыты. Два детских сада – тоже. Полиции нет, только один участковый на весь посёлок. Из магазинов – только «Магнит». Мелкий бизнес не выживает. Транспорт? Один автобус до Воркуты несколько раз в день.
Кто остался? Те, кому некуда бежать. Заложники обстоятельств. Как жители кладбища в Маниле, которые устроили свои дома среди могил. Им просто некуда больше идти.
Но, как ни странно, Воргашор произвёл на меня… неожиданно сильное впечатление.
Я был там зимой, в январе. Всё вокруг было покрыто пушистым, искрящимся инеем. Даже заброшенные дома казались сказочными. Иней на окнах рисовал узоры невероятной красоты. Тишина стояла не гнётущая, а торжественная, звенящая. Снег под ногами хрустел бодро и весело, словно подбадривая: «Держись! Мы ещё поборемся!»
А закатное солнце (которое в январе садится уже в два часа дня) окрашивало снег и дома в нежные, розово-голубые оттенки. И на душе становилось светло и празднично.
Люди прожили здесь яркую, насыщенную жизнь. Трудились, строили, любили, растили детей… И это нельзя забыть. Жизнь продолжается. И даже в этом умирающем городе есть место для надежды.
Я шёл по улицам Воргашора, заглядывал в пустые окна заброшенных квартир, видел на стенах советскую рекламу, словно привет из прошлого… И думал о том, что даже в этом заполярном аду есть своя, особенная, красота.
А что вы думаете о Воргашоре? Бывали ли вы в подобных местах? Делитесь своими впечатлениями в комментариях.