Известно, что Ф. М. Достоевский любил читать криминальную хронику. Более того, он не раз использовал прочитанные истории в своем творчестве. В романе «Идиот» есть эпизод, где Настасья Филипповна написала Аглае письмо следующего содержания: «У него (у Рогожина) дом мрачный, скучный, и в нем тайна. Я уверена, что у него в ящике спрятана бритва, обмотанная шелком, как и у того московского убийцы; тот тоже жил с матерью в одном доме и тоже перевязал бритву шелком, чтобы перерезать одно горло. Все время, когда я была у них в доме, мне все казалось, что где-нибудь, под половицей, еще отцом его, может быть, спрятан мертвый и накрыт клеенкой, как и тот московский, и так же обставлен кругом стклянками со ждановской жидкостью, я даже показала бы вам угол». Речь о реальной криминальной истории, о которой в 1876 году трубили все московские газеты, да и не только московские. Главный герой действительно был чем-то похож на Рогожина.
Эту мрачную историю описал в своих воспоминаниях известный московский купец Н. А. Варенцов: «В 1865 году было большое нашумевшее уголовное дело: один из потомков А. Мазурина убил на своей квартире в своем доме по Златоустинскому переулку (потом этот дом был куплен Бахрушиными) купца бриллиантами и ограбил его. Убийство было произведено Мазуриным в тот вечер, когда его сестра Варвара Федоровна бракосочеталась с известным московским купцом Михаилом Андреевичем Чернышевым; после венчания был многолюдный бал. В то время, когда гости встречали в зале второго этажа новобрачных с бокалами шампанского, поздравляя их, в первом этаже брат невесты разрезал труп убитого им купца на части, пряча их в сундук. Преступление открылось. Мазурина судили и приговорили к смертной казни. Казнь должна была происходить на Калужской площади. Лица, ходившие смотреть на ожидаемую казнь, видели мать убийцы, сопровождавшую всю дорогу своего сына, сидящего на телеге спиной к лошадям, с прикрепленным на груди плакатом с указанием его проступка. Мать шла с потупленными в землю глазами. С этого дня она никогда и никому не смотрела в глаза, вплоть до своей смерти. Смертная казнь после прочтения приговора была заменена наказанием плетьми и ссылкой на каторжные работы.
Во времена моего детства в моей семье был постоянным врачом Юлий Петрович Гудвилович, навещающий нас даже тогда, когда никто не хворал; приглашаемый к чаю, он почти всегда рассказывал о разных случаях, бывших с ним в жизни. Он рассказывал о семье Мазуриных, где он тоже был домашним врачом, и знал убийцу еще с детства. Однажды тот захворал какой-то серьезною болезнью, которая все осложнялась и ухудшалась. Гудвилович посоветовал родителям созвать консилиум, боясь на себя одного брать ответственность. Консилиум состоялся из нескольких известных докторов, возглавляемых профессором. Консилиум определил безнадежность больного мальчика и приговорил к неминуемой смерти… Профессор и доктора, понятно, скрыли от матери свое определение, но она поняла, что должна лишиться сына, побежала в свою спальню, бросилась на колени перед иконой с горячей молитвой о сохранении жизни ребенка. В экстазе она видит — как бы во сне: святой, изображенный на иконе, вышел и говорит: “Не проси Господа о сохранении ему жизни, много он принесет горя тебе и другим!” Она с сильным порывом чувств прокричала: “Я готова на мою голову принять все страдания, но умоляю Бога оставить ему жизнь!” Был ответ: “Будь по-твоему!”» Далее мальчик пошел на поправку, но позже предсказание сбылось.
Правда, за давностью лет в описании Варенцова есть неточности. Преступление было совершено 14 июля 1866 года. Богатый ювелир Илья Калмыков пришел домой к подозреваемому Василию Мазурину. Вернее, формально дом принадлежал почетной гражданке Мазуриной, вдове недавно почившего купца первой гильдии, которая жила с сыном и дочерью. Сын закончил университет, считался тихим, неприметным, но умным парнем. Дело отца он продолжать не спешил. Магазин, который располагался на первом этаже этого дома, был закрыт и стал местом преступления. Мазурин якобы хотел выкупить находившиеся в залоге у Калмыкова фамильные бриллианты. В этот день ювелира никто больше не видел. Мазуриных допросили как свидетелей, но никаких обвинений против них не выдвигалось. Через 8 месяцев кто-то случайно зашел в помещение магазина и нашел там то, что осталось от ювелира, и сообщил в полицию. Далее раскрыть дело было не сложно.
Как позже установило следствие, Мазурин подошел к конторке, чтобы якобы достать список заложенного, а вместо этого достал из нее «крепко связанную бичевою, чтобы бритва не шаталась и чтобы удобнее было ею действовать». Он «так сильно нанес бритвою рану по горлу своей жертве, что Калмыков, не вскрикнув, повалился на пол и захрипел». Затем преступник достал из кармана жертвы сверток с деньгами и снял с его пальца перстень. После этого он сходил в свою комнату, где переоделся и смыл кровь. Во время семейного ужина он ничего не ел, потом сходил в церковь. Вечером же этого дня он купил ждановской жидкости и черную американскую клеенку. Ждановская жидкость появилась в Петербурге еще в 1840 году и использовалась как чистящее средство, убирающее зловоние. Примечательно, что аналогично действовал и Рогожин в Романе: «Я ее клеенкой накрыл, хорошею, американскою клеенкой, а сверх клеенки уже простыней, и четыре стклянки ждановской жидкости откупоренной поставил, там и теперь стоят».
Точные мотивы преступления неизвестны. По одной версии молодой человек задолжал денег, заложил бриллианты и хотел вернуть их побыстрее, так как сестра должна была вскоре выйти замуж. Но Мазурин был богатым парнем, от отца он унаследовал пару миллионов, и при таких деньгах выкупить украшения не было проблемой. Есть версия, что он был сумасшедшим. Также есть версия семейного проклятия, которое подтолкнуло к преступлению. В итоге парень был приговорен к 15 годам каторги.
Проклятие – отдельная тема. В своих мемуарах Варенцов приводит историю, которая встречалась с небольшими вариациями и у других авторов, но там не сказано было, что антигерой – именно предок вышеописанного убийцы. По версии Варенцова Мазурин-первый был успешным купцом, который был побратимом другому успешному купцу-греку некому Баюкли. Грек по торговым делам уехал за границу и оставил лучшему другу на хранение деньги и драгоценности, так как боялся, что его собственный дом могут ограбить, и его семья останется ни с чем. За время отъезда с греком приключились разные беды, и он долго не давал о себе знать, а вернулся спустя три года ни с чем. Оказалось, что лучший друг присвоил все оставленные на хранение ценности, а семья после пожара бедствует. Грек пытался судиться с бывшим другом, но суд проиграл и даже попал в тюрьму. Но он сумел добиться того, что государь услышал его версию событий и просьбу о том, чтобы обидчик публично поклялся, что ничего не брал на кресте и библии. «Резолюция государя была такова: грека из тюрьмы освободить, а Мазурина привлечь к принесению клятвы перед крестом и св. Евангелием, что он драгоценности не присваивал.
Распоряжением московского начальства принесение клятвы было обставлено чрезвычайно торжественно. В двенадцать часов ночи Мазурин должен выйти из дома босым, одетым в саван, перепоясанный веревкой, со свечой из черного воска в руке. Перед ним шло духовенство в черных ризах, несли крест и св. Евангелие; это шествие по бокам сопровождал ряд монахов в мантиях, тоже со свечами в руках. Находящиеся по пути следования церкви печально перезванивались, как это обыкновенно делалось во время перенесения праха священника на место постоянного упокоения… В соборе священник сказал слово, предупреждая Мазурина о страшном гневе Божьем на клятвопреступников, могущих ожидать кары Божьей не только в будущем мире, но она может последовать здесь, на земле. Просил приступить к клятве с полным сознанием святости совершаемого.
Мазурин поклялся, что ценностей не присваивал, и немедленно уехал в ожидавшей его карете. Вскоре после этого грек серьезно захворал. Предчувствуя близость смерти, он попросил одного из своих друзей сходить к Мазурину и передать ему, что он умирает. Он от него ничего не ищет и ничем житейским не интересуется, а лишь имеет одно желание: умереть истинным христианином, примириться со всеми, чтобы уйти отсюда без злобы и ненависти и не оставить у других такого же чувства. Мазурин не поехал. Грек скончался». Когда под давлением знакомых Мазурин пришел в церковь проститься с бывшим другом, во время отпевания «случилось очень редкое явление: в трупе получился разрыв артерии, обыкновенно сопровождающийся сильным шумом, наподобие шума от разорвавшейся бутылки, наполненной жидкостью с газами. Мазурин как-то неестественно откачнулся, бледный, с блуждающими глазами выбежал из церкви. Домой вернулся уже сумасшедшим человеком, оставшимся до конца жизни таковым». Вскоре вор захворал и умер мучительной смертью. Потомки его тоже якобы оказались прокляты. По словам Варенцова, в семье купцов Мазуриных действительно было много психически нездоровых людей и умерших странной смертью. На его памяти один, например, сам зарезал себя, разбив тарелку.
#детектив #ретродетектив #преступление