Глава 4: Первый в жизни концерт
Я сидела в зале, сжав пальцы так, что побелели костяшки, пытаясь не думать о том, что мой выход вот-вот наступит. Наш клуб гитаристов решил устроить концерт для жителей города — показать, чему мы научились за эти месяцы. Да и разве я могла отказаться? Но чем ближе был этот день, тем сильнее накатывали сомнения. Справлюсь ли? Не подведу ли всех? Эти мысли раз за разом толкались в голове.
Недели подготовки пролетели в одно мгновение. Каждый день я приходила в клуб, перебирала старые мелодии, в которых была спрятана частичка моей юности, и училась снова ощущать их силу. В репетиционном зале я была среди своих — Владимир Иванович, с которым мы понимали друг друга без слов, поддерживал меня как никто другой. Он часто наклонялся ко мне, когда мы заканчивали играть, и шептал: «Ты почувствуешь себя той же молодой девчонкой. Ты увидишь, сцена всё изменит». И мне так хотелось в это поверить. Я выбрала своё лучшее платье и аккуратно уложила волосы, чувствуя себя на двадцать лет моложе.
Теперь, стоя за кулисами и видя, как зал заполняется людьми, я думала о его словах, будто цепляясь за них. Сердце билось так громко, что казалось, его слышит весь зал. А потом я услышала своё имя. Пора.
Когда я шагнула на сцену и свет софитов ударил мне в лицо, всё померкло в . Я чувствовала только гитару в руках и пальцы, касающиеся струн. дно мгновение. Сделала глубокий вдох, и первый аккорд мягко разлетелся по залу, сразу наполняя его теплом и светом. На секунду мне показалось, что я снова та девчонка, которая когда-то верила, что мир открыт для неё, что всё возможно.
Мелодия лилась из моих пальцев, а вместе с ней из сердца вырывались воспоминания о жизни, о любви, о том, как я, чуть взрослее, уже растила своих детей и забывала о себе, уходила в заботы и долгие годы не брала гитару в руки. Но в этот миг я вновь обрела её. И обрела себя. Каждая нота оживала, и я будто летела вместе с ней, чувствуя в груди огонь, о котором я давно забыла.
Сцена дала мне понять, что я всё ещё могу. Что я всё ещё *жива*. Всё было как в замедленной съёмке: свет, шум публики, атмосфера, наполненная ожиданием, и я, сидящая на сцене с чувством щемящей радости.
Уже после моего выступления, мы заняли места в зале. Рядом со мной сидел Владимир, его заботливое плечо придавало мне уверенности. Я знала, что в этот вечер будут Лена и Ирина - дочь Владимира. Мне хотелось, чтобы наши дети поняли нас и оценили то, что мы делаем.
Когда Леночка вошла в зал, я сразу её заметила — она выглядела напряжённой, сдержанной, как будто её привело сюда не желание поддержать меня, а что-то другое, более тревожное. Следом за ней я заметила Ирину. Они обе увидели нас и подошли. Я встала, чтобы обнять Лену, но её взгляд был холодным, почти отстраненным.
— Мама, — произнесла она, оглядывая меня с головы до ног. — ты хорошо выглядишь. — сказала она с сомнением, словно не верила своим глазам.
— Спасибо, Леночка. — ответила я. — Я так рада, что ты пришла.
Владимир, стоявший рядом, мягко поздоровался с Леной и представил ей Ирину. Лена сдержанно кивнула, и я заметила, как она бросила на Ирину быстрый оценивающий взгляд, полный недоверия. Между ними повисла неловкая пауза.
— Очень приятно познакомиться. — наконец сказала Ирина с улыбкой.
— Здравствуйте. — ответила Лена, её голос звучал сухо, почти отчуждённо. Я почувствовала, как что-то кольнуло у меня в груди.
Концерт продолжался, мне на какое-то мгновение удалось забыться в музыке. Аккорды окутали меня теплом, и я поймала себя на мысли, что живу настоящей жизнью — не для кого-то, а ради себя. Но как только мелодия стихла, я снова почувствовала на себе тот странный взгляд Лены, полный подозрения и, казалось, дурного предчувствия.
После концерта, когда мы собирались уходить, Лена отозвала меня в сторону.
— Мама, я не могу не спросить, — начала она, понизив голос, — ты уверена, что этим людям можно доверять? Ты ведь совсем их не знаешь.
— Леночка, о чём ты говоришь? — растерянно прошептала я, не понимая, что она имеет в виду.
— Ну… об Ирине и Владимире. Ты уверена, что они не преследуют каких-то целей? — в её голосе звучала тревога. — Знаешь, сейчас много мошенников, которые под видом доброжелателей втираются в доверие и присваивают жильё.
Слова Лены словно ножом пронзили моё сердце. Я была ошеломлена. Как она могла так подумать о Владимире и Ирине?
— Леночка, Владимир — моя первая любовь, — сказала я, стараясь сдержать накатившее возмущение. — а Ирина… Она просто добрая и милая девушка, как можно так о ней думать?
— Мама, я просто беспокоюсь за тебя. Это ведь так легко — втереться в доверие, сыграть на твоих чувствах, притвориться старой любовью… Ты же знаешь, что люди на многое способны.
Я почувствовала, как моя грудь наполняется гневом и отчаянием. Почему она не может поверить, что в моей жизни есть что-то искреннее и настоящее?
— Леночка, — я смотрела ей в глаза, надеясь, что она услышит мои слова, — мне, конечно, приятно, что ты обо мне заботишься, но, пожалуйста, пойми: это не какая-то игра. Владимир и Ирина — честные, добрые люди. Они не хотят ничего плохого. Я снова начала жить, Леночка, благодаря их поддержке и дружбе. Неужели тебе так трудно это понять?
Она отвернулась, вздохнула и прошептала:
— Просто мне страшно, что они могут что-то сделать с тобой и нашим имуществом.
В этот момент к нам подошёл Владимир, не подозревая, о чём мы говорили.
— Всё хорошо, Галина? — его голос звучал мягко, и я почувствовала, как моё сердце сжалось от нежности и боли одновременно.
— Да, всё хорошо. — ответила я, но на глаза навернулись слёзы.
Лена стояла в стороне, глядя на нас, и мне казалось, что в её взгляде были и печаль, и беспокойство, и что-то ещё, чего я не могла понять. Снова повисла гнетущая тишина.
Вечер подошёл к концу, и мы все направились к выходу. На улице Лена пошла рядом со мной, а Владимир и Ирина немного отстали.
— Мама, — тихо заговорила Лена, — я понимаю, что тебе сейчас тяжело. Я понимаю, что ты хочешь снова обрести счастье, но… будь осторожна.
Я остановилась, и собрав всю свою решимость, ответила:
— Лена, я знаю, что ты заботишься обо мне, но я не могу всю жизнь жить в страхе. Да, мне было страшно, когда я начала ходить в этот клуб, когда решилась взять в руки гитару. Но я чувствую, что живу впервые за много лет. Не отнимай у меня это.
Она молча кивнула, и на секунду мне показалось, что она поняла. Возможно, Лене просто нужно было время. Я не могла винить её за то, что она беспокоится обо мне, но мне хотелось, чтобы она увидела, что моя дружба с Владимиром и Ирой — это не угроза, а спасение, то, что даёт мне силы идти дальше.
Я понимала, что мне предстоит ещё многое пережить, но была готова. Я знала, что на этом пути со мной будут мои друзья, моя новая жизнь и надежда на будущее. Мне не нужно было оправдываться за своё счастье.
После этого концерта я снова почувствовала себя собой — такой, какой была когда-то давно, с гитарой в руках и верой в то, что всё возможно. Владимир стал мне ещё ближе, а его дочь Ирина — как родная. Мы с ней быстро нашли общий язык, ведь она тоже была женщиной, прожившей малую часть жизни и познавшей горечь потерь.
Но моей дочери Лене это явно не нравилось. Через несколько дней после концерта, она вихрем ворвалась ко мне в спальню, её глаза были полны тревоги, а голос звенел от негодования.
— Мама, ты должна это услышать! — начала она, не дав мне и слова вставить. — Я пробила Ирину по своим источникам. У нее огромный долг в банке, она нигде не работает. Мать-одиночка, а муж её давно бросил. Мама, да они мошенники, разве ты не видишь? Им от тебя нужна только квартира!
Она была так взволнована, что, казалось, вот-вот сорвётся. А я смотрела на неё и едва могла осознать: это ведь моя Лена, моя дочь, но в её голосе звучала тревога, смешанная с гневом и жадностью. Мне стало не по себе от её слов, но я знала, что должна сохранять спокойствие. Я вздохнула и тихо сказала:
— Лена, так нельзя. Я знаю историю Иры, я в курсе всего того, что у нее происходит.
Она вспыхнула ещё сильнее.
-Ты что совсем ничего не понимаешь? Одинокая старушка, живущая одна в трехкомнатной квартире в центре города - это лакомый кусочек для мошенников! Так, срочно! Мы идем к натариусу!
-Зачем? - спросила я.
-Ты напишешь дарственную мне на квартиру, и увидишь, они сразу отстанут от тебя. Ты им в миг станешь не интересна.
-Ну во-первых, помимо тебя есть еще и Саша, а во- вторых...
— О чём ты говоришь, мама? Ты же видишь, что Саша даже не приезжает, он тебя не навещает! Так будет лучше для всех, а с Сашей мы сами разберёмся.
Эти слова больно ранили меня. Она так легко распоряжается моей жизнью, будто я уже не живая, а вещь, которую можно передавать по наследству. Я попыталась справиться с нахлынувшим разочарованием, стараясь говорить спокойно, но твёрдо.
— Лена, я понимаю, что ты переживаешь за меня, но это мой дом, мой выбор. Ирина с Владимиром стали мне дорогими людьми. И кстати, я пригласила их сегодня на ужин.
Лицо дочери побледнело, и на мгновение я увидела в её глазах удивление, почти растерянность.
— Пригласила на ужин? Ты серьёзно? Мама, они же пользуются тобой! Ты что, не видишь? Ты веришь им больше, чем мне, своей дочери! — Она сдерживалась, но в её голосе уже сквозило отчаяние.
— Я не сомневаюсь в твоей заботе, Лена, но пойми: я знаю, что делаю. — Я говорила твёрдо, но в душе мне было больно. Больно от того, что ей было так трудно увидеть во мне не мать, которую она привыкла контролировать, а женщину со своими чувствами и желаниями.
Она резко замолчала, отвела взгляд, и я увидела в её глазах обиду. Мы обе стояли молча, как будто между нами что-то треснуло, но я знала, что сделала правильный выбор. Впервые за долгое время я сама решала, как мне жить, и не собиралась позволять кому-то снова указывать мне, что делать.
Сегодня вечером я встречусь со своими друзьями. И я заслуживаю того, чтобы они стали частью моей жизни.
Лена сжала руки в кулаки, её глаза сверкнули решимостью, от которой мне стало не по себе.
— Хорошо. — сказала она, и голос её был ледяным. — Если ты не хочешь слушать меня, значит, я сама покажу тебе, кто эти люди на самом деле. Сегодня вечером я выведу их на чистую воду. Посмотрим, что они скажут, когда им придётся отвечать за свои поступки.
Я тяжело вздохнула, стараясь сдержать растущее напряжение.
— Лен, не надо устраивать спектакли. Это мой дом и мои гости. Ты не можешь приходить и устраивать допросы людям, которых ты даже не знаешь! — Я говорила мягко, но твёрдо, надеясь, что она услышит меня. — Может, тебе стоит уехать обратно в Москву? У тебя же дела, работа…
Но Лена только горько усмехнулась, не отворачивая от меня холодного взгляда.
— Вот оно как, мама, да? Ты даже не хочешь разобраться, веришь этим людям, как будто они твоя семья, а я, твоя дочь, якобы чужая? — Она подняла голову, всем своим видом показывая, что не собирается никуда уезжать. — Нет, я останусь, пока не узнаю правду. Ты слишком доверчива, и я не позволю, чтобы тебя обманули.
Я знала, что спорить бесполезно. Лена была упряма, и теперь, видимо, поставила себе цель доказать мне, что я ошибаюсь. Она смотрела на меня с вызовом, будто забыв о том, что я давно уже взрослая женщина, вполне способная принимать решения. Ощущение, что моя собственная дочь не видит во мне человека, а лишь упрямую старушку, которая, как ей кажется, не понимает, что творится вокруг, горько разочаровало меня.
Но я решила оставить её при своём мнении. Сегодня я встречу Владимира и Ирину, и, если Лена намерена присутствовать, придётся ей видеть, что я теперь — хозяйка своей жизни.
Продолжение следует.
Начало здесь: