В минувшие века уклад жизни в нашей стране был несколько иным, чем сейчас. В дореволюционной России подавляющее большинство людей проживало в деревнях и сёлах, занималось земледелием и животноводством.
Корова была кормилицей. И не только она: лошадь, свиньи, куры, прочая живность. Скот нужно было каждый день пасти. С утра и до вечера. Естественно, что крестьянин не мог бросить все дела, уйти на луг. Поэтому пользовались услугами профессиональных пастухов, к которым предъявляли ряд строгих требований. Впрочем, были у людей, следящих за животными и свои преимущества.
Кстати, не везде стада коров или овец пасли профессионалы. В ряде деревень, например, в Центральной России крестьяне договаривались и по очереди выходили на луг. Сколько животных – столько дней необходимо было отработать. Например, если у семьи две коровы, то от двора выделяли пастухов на два дня.
И всё же, как правило, старались нанять пастуха. Во-первых, профессионала. Во-вторых, человека, которого животные видят каждый день, соответственно, привыкают. В-третьих, того, кто возьмет на себя полную ответственность за сохранность стада.
Так как коровы, овцы и так далее – это всё было большой ценностью (впрочем, и сейчас животные стоят недешево) фигура пастуха становилась особенной. Во многих смыслах.
Статус
Первое, про что хочу рассказать – это отношение к пастуху, как к фигуре мистической. Да, считалось, что человек, который следит за стадом, имеет некоторые сверхспособности, общается с нечистой силой, может сам использовать разные обряды и ритуалы, чтобы защитить себя от напастей, а также – своих подопечных – животных.
Также считалось, что покровителем пастуха является леший.
Здесь всё понятно: пастух утро, день и вечер проводил на природе: под солнцем, под дождем, испытывал на себе силу ветра и так далее. Естественно, близость с силами природы была максимальной. И все верили, что эти силы помогают пастуху.
Впрочем, спрашивали с него тоже серьезно. Например, даже за сломанную веточку в лесу с пастуха был спрос.
С другой стороны, странное дело: ведь те же коровы за день поедали и вытаптывали огромное количество травы, а пастуху и веточку сломать нельзя было. И не только веточку. Запрещалось, например, собирать ягоды и грибы, охотиться, ловить рыбу.
Впрочем, человек, который следил за стадом, никогда не голодал, потому что привилегий тоже хватало.
Но давайте продолжим про ограничения и запреты:
1. Пастуху запрещалось менять одежду. Видимо, это было обусловлено тем, что животные привыкали к виду человека. И, чтобы тех же коров психологически не травмировать, требовали от него зимой и летом быть «одного цвета». Да, с гигиеной были проблемы.
2. Пастуху запрещалось менять свою внешность и в таком плане: длина волос, борода. Если человек, когда нанимался, был с длинной бородой, то приходилось так с ней и ходить весь сезон. Если же борода была короткая, то нужно было её регулярно стричь. То же самое с волосами.
3. Пастуху также запрещалось здороваться с жителями села за руку, употреблять алкоголь, иметь связи с женщинами. Возникает вопрос: «Почему тогда его называли «сельским альфонсом?». Отвечу далее.
Ещё одно ограничение. Оно предъявлялось сразу же: пастух не мог быть женатым. В идеале, нанимали сироту. Можно предположить, что дело было в особенностях работы. Ведь пастух занимался делом с утра до вечера, в чужом селе, или в деревне, работал с весны и до осени. Какая тут может быть семья? Какие родственники?
С другой стороны, в России в своё время существовали рекруты, которые уходили в армию на десятки лет. И никого это не смущало. Даже песню сочинили про то, как солдат пришел домой, думал, что жена стоит перед ним, которая нисколько не изменилась. А это не жена. Дочь. Жена же давно ушла в мир иной.
Привилегии:
1. Пастух мог ночевать там, где ему вздумается. В любом доме. Жители села или деревни не имели права ему отказать. Захотел – поспал в одном доме. Не понравилось – пошел в другой.
2. Жители населенного пункта, чьих животных оберегал пастух, должны были кормить. Причем хорошо. Ведь о главном человек заботился, об одном из главных – о животных-кормилицах.
Поэтому и считали «альфонсом»: где хочет – поспит, где желает – поест. Однако – без всякой там близости.