31 октября – день памяти народного артиста СССР Владимира Зельдина. Он ушел из жизни 8 лет назад в возрасте 101 года. Причем, будучи уже 100-летним Зельдин продолжал играть на сцене!
Этот наш разговор с Владимиром Михайловичем состоялся в конце 2014 года, как раз перед вековым юбилеем артиста, который отмечали в феврале 2015-ого. Мы с Зельдиным уже были знакомы. Начнем с того, что я один сезон работал в театре Российской армии, где служил Владимир Михайлович. Потом пересекались на разных фестивалях, например, в Анапе на «Киношоке». Помню, как все удивлялись: Зельдин каждый день вставал в шесть утра, часами гуляли вдоль морского берега, купался. И это в таком почтенном возрасте!
– Я люблю много ходить, - признался мне тогда Владимир Михайлович. - В Москве часто и подолгу гуляю, на даче каждый день хожу-брожу по лесу. Движение – это жизнь. Меня спрашивают, в чем секрет долголетия. Вот, в том числе и в движении.
– Отвечая на этот вопрос, вы обычно упоминаете, что никогда не курили и не употребляли алкоголь…
– Да, да, и это тоже. Кстати, об алкоголе. Мне было лет десять, ну совсем еще мальчишка, и один друг угостил меня самогонкой. Как же нам потом было плохо! (Смеется.) С тех пор – ни-ни. А вообще на вопросы о долголетии отвечаю так: «Если Бог меня хранит, значит, я не все еще сделал на Земле». Были в детстве моменты, когда чуть не погиб: тонул под пароходом, но выплыл, умирал от дифтерита, но врачи кое-как спасли. Мог погибнуть в войну, окажись на фронте…Многое было, но Бог хранил.
– Говорят, долголетие – это прежде всего генетика.
– Мои мама и папа умерли, когда им было в районе сорока-пятидесяти лет. Какая уж тут генетика? Нет! Главное, жить в гармонии с собой, работать честно, по совести, поступать по справедливости. Я никогда не был хапугой, не бежал за большими деньгами и роскошью – человеку ведь много и не надо. Никого не предавал, не участвовал в интригах, никому не завидовал, старался любить людей и прощать их слабости. Еще я во всем проявлял чувство меры, а для этого нужна сила воли. Ну и, конечно, театр, без которого я бы не был счастлив.
– Вы упомянули о Великой Отечественной войне. Помните, как узнали о ее начале? Вы же тогда снимались в своёем первом фильме «Свинарка и пастух»?
– 22 июня 1941 года мы встретили в Кабардино-Балкарии, где только что закончили натурные съемки. В этот же день должны были лететь в Москву. Приезжаем на аэродром, а нам говорят, что самолета нет и неизвестно когда будет. Мы пошли на рынок купить в дорогу фруктов и там услышали по радио, как Молотов объявил о нападении немцев. Конечно, все испугались и страшно расстроились. У всех был шок! Уже в столице мне вручили повестку на фронт. Но вскоре вышел приказ – говорят, распоряжение самого Сталина, – чтобы фильм все-таки закончили. Артистов освободили от призыва. Мы продолжали снимать и в павильонах киностудии, и на ВДНХ. Работали с раннего утра до позднего вечера, с перерывами на бомбежки. А по ночам я надевал фартук, рукавицы, брал щипцы и гасил на крышах зажигательные бомбы, которые немцы сбрасывали с самолетов. После того как наш фильм вышел на экраны страны, меня взяли во фронтовую артистическую бригаду.
– Вы снимались, а потом много выступали в концертах вместе с Мариной Ладыниной – звездой советского кино.
– Да мы тогда и слов-то таких не знали! (Смеется)
– Но зрители ее по-настоящему любили, восхищались ею. Почему она в свое время отказалась от кинематографа и вела затворнический образ жизни?
– Марине Алексеевне было чуть за пятьдесят, когда она ушла из кино. Почему? Некоторые говорят, из-за Ивана Александровича Пырьева – режиссера «Свинарки и пастуха», ее супруга; он снимал жену во многих своих картинах. Они развелись, и после этого Марину Алексеевну перестали снимать – якобы так приказал Пырьев. Думаю, это неправда. Наверное, некоторые режиссеры перестали ее звать, чтобы угодить Ивану Александровичу, который тогда возглавлял «Мосфильм», не знаю. Но мне кажется, что это было решение самой Ладыниной – она хотела остаться в памяти зрителей той молодой, красивой женщиной, какой была в фильмах. Возраст актрисе всегда дается с трудом, надо переходить на другие роли. В последние годы мы редко с ней виделись, чаще созванивались. Я познакомил Марину Алексеевну с Наиной Иосифовной Ельциной, которая всячески той помогала.
О том, какой конфуз произошел на встрече Наины Ельциной с актрисами в Кремле читайте в статье канала "Пераново перо":
– Вы с Мариной Алексеевной так искренне, так убедительно сыграли любовь в фильме «Свинарка и пастух», что в народе вас «поженили» на многие годы...
– Такие слухи ходили, но честное слово, мы относились друг к другу с большим уважением, я к ней даже – с обожанием, но ни о какой любви не могло быть и речи.
– Иветта Евгеньевна – ваша третья жена, вы с ней живете уже пятьдесят лет. Расскажите, пожалуйста, о своих первых двух женах.
– Впервые я женился в двадцать четыре года, ее звали Людмила Мартынова, она была на пару лет старше меня. Мы так и не расписались, и наш брак продлился недолго. Винить ее ни в чём не хочу – мы жили хорошо, но потом она увлеклась кем-то другим и ушла от меня. Мы познакомились в Театре транспорта, Люся тоже была актрисой, правда, у нее никогда не было больших ролей – только эпизоды. Мы никогда не играли вместе, но для семейной жизни это не имеет ровно никакого значения. Люся была очень красива – яркая блондинка, но самое главное, умна, эрудированна, много читала, хорошо знала историю живописи, писала стихи. Она меня просвещала: водила по музеям, познакомила с импрессионистами, русскими художниками двадцатого века, и за это я ей очень благодарен.
– Я читал, что у вас был сын, который умер в первый год войны. Простите, что спрашиваю, но что же произошло?
– Это для меня до сих пор волнующая тема. (Долгая пауза.) Мы с Людмилой к тому времени уже расстались, в 1941 году она уехала в эвакуацию. Там совсем еще крохотный сын умер от болезни.
– Ваша вторая супруга тоже была актрисой?
– Да, служила в нашем театре, который тогда назывался театром Красной Армии. Ее звали Генриетта Островская. Мы впервые встретились на ставшем потом знаменитым спектакле «Учитель танцев», где я играл главную роль Альдемаро, а она – служанку моей возлюбленной. Потом много раз мы с Гисей – так я ее называл – играли вместе, и даже любовь: в «Стрекозе», в «Душе солдата». Она приехала в Москву из Одессы во время войны, была очень красива: жгучая брюнетка, пользовалась большим успехом у мужчин. Мы прожили вместе, не расписываясь, пятнадцать лет – у нее уже был большой сын от первого брака, Алеша. Первое время наша семейная жизнь выглядела довольно странно: оба были бездомными, я жил в театре, а Гися с сыном и мамой – в гостиничном номере, который для них снимал театр. А когда мы расходились, я оставил ей все: тогда у нас уже были и квартира, и дача. Считаю, что мужчина должен поступать именно так. Гиси давно уже нет, но ее фотография висит у меня в гримерке
– А как вы познакомились с Иветтой Евгеньевной?
– Благодаря нашему общему другу, прекрасному артисту Владимиру Сошальскому. Вета к тому времени окончила факультет журналистики МГУ и работала редактором в Бюро пропаганды кино, они были знакомы с Володей по работе. Однажды мы зашли к ней в Бюро по делам, Вета организовывала нам поездку с концертами. И вот тогда в знак благодарности я пригласил девушку в ресторан; мне было сорок семь, Вета – на восемнадцать лет моложе. Мы поужинали вдвоем – Володя почему-то не смог прийти, – я проводил ее домой. Ну и начал ухаживать. Знаю, что мама Веты, Анастасия Николаевна, поначалу не приняла меня, ее смущала разница в возрасте. Но потом мы с ней подружились. Вета помогает мне советом во всем. Подсказывает, как одеваться, знает все, что я люблю или наоборот. Так что если продолжать тему моего долголетия, в этом большая заслуга жены. (Смеется).
– В следующем году у вас еще одна круглая дата – семьдесят лет, как работаете в театре Российской армии. Если не ошибаюсь, именно со спектакля «Учитель танцев» и началась ваша карьера в этом театре.
– Вообще-то я пришёл туда в 1941 году, но из-за съемок и войны пришлось уйти. А вернулся и начал играть действительно в 1945-м. Это огромное счастье, что мне досталась роль учителя танцев, я играл спектакль несколько десятилетий, театральная Москва меня и узнала по этой роли! Потом были и «Укрощение строптивой», и «Давным-давно», и другие спектакли. Но до сих пор, когда обо мне пишут или делают документальные фильмы, чаще вспоминают «Учителя». Это большое счастье – столько лет работать в любимом театре, выходить на сцену с любимыми партнершами и партнерами! Меня и сегодня не забывают в театре, в месяц играю по десять-двенадцать спектаклей!
- Я наблюдал вас за кулисами театра, как вы приходите, опираясь на трость, медленно заходите в гримерку. А оттуда уже чуть ли не выскакиваете, как совсем молодой человек...
- (Смеется) Заметно, да? Честно признаюсь, иногда бывает тяжело, иду в театр и понимаю: не могу, нет сил. Но как только на меня надевают театральный костюм и я выхожу на сцену – не знаю, откуда и силы берутся? Театр их дает!
– Когда вам исполнилось девяносто, вся Москва была шокирована: вы сыграли премьеру – спектакль Юлия Гусмана «Человек из Ламанчи»! Там вы и поете, и танцуете. Авантюра!
– Во всем виноват Юлик. К тому времени ничего нового я в театре не играл, и вот он предложил роль. Поначалу я отказывался: смогу ли физически? Но Гусман уговорил сыграть Дон Кихота. Я сам был удивлен, но вот уже десять лет с удовольствием играю. Считаю, что такой герой, как Дон Кихот, сейчас очень нужен – этакая белая ворона, на которых и держится мир. Честный, искренний, неподкупный, справедливый человек.
– А что вас сегодня больше всего печалит?
– Наверное, то, что у людей другие жизненные ориентиры. Мы в свое время во многое верили, жили страной, дружбой, оптимизмом… А сейчас кругом войны, ссоры, люди стали злыми. Главными человеческими качествами я считаю любовь, доброту и способность к состраданию. Наверное, сегодня это звучит даже оригинально, но с легким сердцем вслед за Пастернаком повторяю: «Быть знаменитым некрасиво. Не это поднимает ввысь». Жаль, что из-за плохого зрения давно не вожу машину и не хожу на футбольные матчи. А я ведь люблю футбол, всю жизнь болел за ЦСКА. Но на стадионах сейчас опасно: болельщики дерутся, кидают петарды, ведут себя очень плохо. Да и некоторые футболисты хулиганят на поле. От печали спасают театр, сцена, зрители.
– Владимир Михайлович, вы – счастливый человек?
– (Задумался.) Да, пожалуй. В жизни прошел через многое, всякое бывало. Но тем не менее… Да, счастлив! Ведь еще больше было хорошего. Я вообще люблю жизнь, людей, все вокруг. На эту тему прочту стихотворение Ивана Бунина «Вечер»:
О счастье мы всегда лишь вспоминаем,
А счастье всюду. Может быть, оно
Вот этот сад осенний за сараем
И чистый воздух, льющийся в окно.
В бездонном небе легким белым краем
Встает, сияет облако. Давно
Слежу за ним… Мы мало видим, знаем,
А счастье только знающим дано.
Окно открыто. Пискнула и села
На подоконник птичка. И от книг
Усталый взгляд я отвожу на миг.
День вечереет, небо опустело,
Гул молотилки слышен на гумне...
Я вижу, слышу, счастлив. Все во мне.
– Знаю, что живете в маленькой двухкомнатной квартире. И это при том, что вы – известный артист с множеством званий. Неужели никогда не хотели, например, расширить жилплощадь?
– (Смеется.) Моя супруга иногда шутит: «Подари мне на день рождения еще одну комнату, из которой мы сделаем тебе отдельный кабинет». И я бы мог, такие возможности возникали, но… Мне дорога моя маленькая квартира: какие в ней люди бывали! Как прошла жизнь, так и прошла, и не вздумайте в старости жалеть о несбывшемся. Как говорит мой Дон Кихот: «Не важно, будешь ли ты победителем или побежденным, – каждый должен исполнять свой обет». Сейчас многие живут в ожидании: что же будет дальше? Трудно людям, я знаю: кризис, ссоры, споры, санкции. Но вспоминаю годы войны, какие испытания выпали нам и как люди сплотились… Все вместе старались выжить и спасти страну, не забывали о помощи ближним! Вот я выхожу на сцену в роли Дон Кихота, как на молитву. Призываю, говорю людям, что нельзя убивать, угнетать, нужно быть милосердными и добрыми.
- Спектаклем "Дорогая Елена Сергеевна" мы открывали наш театр на Спартаковской площади, - делится со мной режиссер, основатель театра "МодернЪ", народная артистка России Светлана Врагова. - И вот за десять минут до начала спектакля я увидела поднимающегося по ступенькам самого Зельдина с билетом в руках! Я к нему подлетела и спросила: "Почему вы купили билет, не позвонив и не предупредив меня?". Он сказал: "Мне посоветовал пойти на этот спектакль Кеша (Иннокентий Смоктуновский)". После спектакля Владимир Михайлович вошел ко мне в кабинет и навсегда стал моим другом! Это был 1989 год! И все эти годы он не пропускал уже со своей женой ни одного нашего спектакля. Где-то в 1990 году на банкете он ко мне подошел и, очень стесняясь, попросил меня о помощи - найти 15 тысяч долларов на операцию его жены в Лондоне! Тогда это были огромные деньги, но был друг, у которого я попросила эту сумма для Зельдина и он дал! Иветта уехала в Лондон и ей удачно сделали операцию. Мы продолжали общаться и наступил момент, когда я пригласила Владимира Михайловича на роль Генерала в свою новую постановку "Счастливое событие" по пьесе Мрожека. Мы начали репетировать, но худрук театра Российской армии Борис Морозов, вдруг, вызвал Владимира Михайловича и назначил его на другую роль. И он ушел в свой театр, хотя до этого там не получал ролей лет тридцать. В результате, блестяще сыграл Спартак Мишулин. А Зельдин, страшно ругаясь, потому что спектакль Морозова был неудачным, пришел с огромным букетом на премьеру "Счастливого события". Владимир Михайлович даже прослезился и горячо поздравил Мишулина.
Об этом спектакле театра "МодернЪ" читайте в статье канала "Пераново перо":
- Через какое то время он пришёл с Алексеем Баталовым и его выпускным курсом во ВГИКе и попросил сыграть на моей малой сцене дипломный спектакль "Ханума", поставленный Баталовым, где сам сыграл роль князя. А ведь ему было уже 90 лет. Что творилось на премьере, - сносили двери! Зельдин здорово танцевал грузинский танец, прекрасно пел! Потом спектакль перенесли на сцену театра Российской армии и там тоже был успех! Помню, через какое-то время сижу, репетирую у себя в кабинете, стук в дверь, входит Зельдин. Я сделала перерыв, и он мне говорит: "Танька (Татьяна Доронина) нас выгнала из театра, ей не понравилось, потому что, по ее словам, мы скучно репетировали "Дядюшкин сон". Возьми нас... Там сидит режиссер, если тебе он не понравится, тогда может сама возьмешься?!" Я обалдела, выхожу из кабинета, а там сидит Борис Щедрин, которого я знала по театру Моссовета. Пришлось остановить свою работу и дать дорогу репетициям "Дядюшкина сна", открыть финансирование за счет моего спектакля, заказать декорации, костюмы. Когда я пришла на репетицию первого акта, мне показалось, что и правда скучно, я стала как-то неловко это объяснять и предлагать свои идеи. Борис Щедрин не согласился, и тогда Владимир Михайлович просто рявкнул на Щедрина: "Слушай!" Я подвинула сильно по ритму, переделала, заострила какие-то сцены и спектакль тронулся с мертвой точки. Так мы дошли до конца, Борис Щедрин понял куда нужно двигаться, а я была всегда рядом. Репетировать с Зельдиным было счастьем, это был ВЕЛИКИЙ МАСТЕР! С ним в паре замечательно играли Наталья Тенякова и артисты моего театра. Они считали честью для себя быть и играть рядом с Зельдиным! Премьера прошла "на ура"! Аншлаг за аншлагом! За кулисами была святая тишина, когда Владимир Михайлович входил в гримерку! Много лет мы играли "Дядюшкин сон". В 99 лет Зельдин сломал шейку бедра, но ровно через месяц вышел на сцену с палочкой, а через несколько спектаклей продолжал танцевать вальс! Его аристократические манеры, необыкновенный голос, осанка, и всегда речь после спектакля со сцены, обращенная к зрителю и даже пение, он останавливал музыку и продолжал петь, показывая, что поет не под фонограмму, - этого всего забыть нельзя! В 101 год он заболел, а билеты на спектакль были проданы вперед. Все думали ненадолго, но была неудачная операция врача, потом его перевели в институт Склифосовского, но уже сделать было ничего нельзя. На спектакль пришел полный зал. Я придумала: спускали экран отснятого заранее еще год назад спектакля "Дядюшкин сон", и артисты в костюмах с ним играли, то есть шел спектакль с живым Зельдиным... ЦАРСТВИЕ НЕБЕСНОЕ! ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ ЛЕГЕНДАРНОМУ АРТИСТУ! НИЗКИЙ ПОКЛОН! ПОМНИМ, ЛЮБИМ, БОГОТВОРИМ, СКОРБИМ!
- Играть с Зельдиным – это было счастьем! - делится со мной партнерша Зельдина по спектаклю театра Российской армии «Человек из Ламанчи» Тамара Гвердцители. - Когда Владимир Михайлович выходил на сцену все, - и артисты, и зрители, да и он сам, забывали о его возрасте. Он порхал, как совсем молодой человек. А какие сияющие от счастья были его глаза в этот момент! Владимир Михайлович играл дон Кихота и таким был по жизни: галантным, в чем-то наивным, с большим достоинством. Пару раз я была на нашем спектакле в роли зрителя в зале, - мою роль играла другая актриса, так вот я напрочь забывала, что имею какое-то отношение к постановке: Зельдин на сцене так увлекал, от него же не оторваться было! Всегда открыт в общении с людьми, совсем не пафосный: одинаково общался, как с мэтрами, так и с молодыми артистами. И я до сих пор не верю в его уход, такие люди не умирают, они остаются с нами навечно.
Подписывайтесь на канал "Пераново перо", ставьте лайки и оставляйте комментарии, потому что любое мнение интересно для нас.
Олег Перанов