- От меня что вы хотите? - задаю я свой уже ставший дежурным вопрос, выслушав пришедшую ко мне пару.
Мужчина и женщина. В разводе. Он невысокий, щупловатый, белобрысый, коротко, почти под ноль, стриженный. В спортивном костюме и... модельных туфлях. Честно говоря давно уже такого не видел, сейчас наоборот даже под деловой костюм норовят кроссовки одеть. Спортик на нём, правда, не из дешёвых. Мне почему то показалось, что он работает водителем маршрутки. Она больше похожа на офисного работника, в смысле, человека работающего в помещении, не обязательно клерка или секретаршу. Может быть учитель, бухгалтер, возможно врач, нет, скорее медсестра.
Говорил Он. Она молчала. Рассказывал как не заладилась семейная жизнь, хотя он прикладывал все усилия, дабы сохранить брак, но его постигла неудача, что очень любит сына, но из-за того, что ему приходится много и тяжело работать, он не может уделять ему столько времени сколько хотел бы, с каким трудом ему даются заработанные деньги, какой козёл его начальник и какие дебилы его коллеги, как всё дорожает прямо на глазах... Тут я его и прервал.
- Ну... - неожиданно Он начинает мямлить, мяться, коситься на супругу, пока она наконец не вступает в разговор и объясняет мне причину визита.
- Нам надо составить соглашение, что я обязуюсь больше не подавать на него на алименты для сына, взамен он снимет запрет на выезд сына заграницу. Мы на лечение собрались, нас ждут, а этот ... - следует кивок в Его сторону. - Этот наложил запрет на выезд.
Сказать, что я в ауте это ничего не сказать. В немом изумлении я поворачиваюсь к любящему отцу и выразительно смотрю него, видимо настолько выразительно, что он сам, не дожидаясь вопросов, а может быть опасаясь моей более активно-негативной реакции начинает оправдывать:
- Да я не отказываюсь сыну помогать, но я хочу ему помогать, а неё хахалей содержать - "героиня-любовница", (ж.р. от герой-любовник) больше смахивающая на серую мышку, но кто его знает какие у неё омуты в душе, молча, с выдержкой достойной любого стоика, слушает Его словесные излияния. - Просто у меня сейчас сложные жизненные обстоятельства, а она грозится меня за неуплату в тюрьму посадить, приставов вот натравила. У меня все деньги списали, а как я жить буду, мне надо машину менять, я на ней между прочим работаю, как я буду на старой зарабатывать деньги для сына?
- Но речь идёт о здоровье вашего сына, - тихо говорю я ему.
- Да, подумаешь, - машет он рукой. - Люди с такими болячками годами живут. Потом уедут заграницу, типа, лечиться и останутся там, а как тогда сына смогу видеть?
Неожиданно я слышу всхлипывание, но когда поворачиваюсь к Ней, она уже сидит молча и неподвижно, вот только глаза явно мокрые.
Решение приходит ко мне быстро. В конце концов я юрист, а не моралист. Придвигаю к себе клавиатуру и начинаю быстро набрасывать текст соглашения, периодически задавая вопросы, на которые как правило отвечает Он, и заглядывая в принесённые парой, хотя какая уже это пара, два разных человека, пришедших ко мне одновременно, бумаги. Подготовив документ и распечатав его, даю ознакомиться им обоим. Он тут же начинает вполголоса читать его, постоянно что-то переспрашивая и требуя объяснить тот или иной пункт. Она тоже читает и, как мне кажется, внимательно, но никаких замечаний и пожеланий не высказывает, только исправляет неправильно написанное имя сына.
Наконец документ прочитан, где-то исправлен, какие-то его положения разъяснены высоким договаривающимся сторонам. В общем и целом соглашение состоит из двух тезисов. Она обещает больше не взыскивать с Него алименты на совместного ребёнка, а Он отзывает запрет на выезд сына за границу и обязуется больше не накладывать такой запрет. Особенно ему нравится оговорка, что если Она всё же обратится за взысканием алиментов, то он вправе опять запретить сыну выезд за рубеж. После этого он даже согласен на пункт обязывающей его в течение суток подать заявление об отзыве своего запрета.
Спор начинается потом. Он требует нотариального заверения. Я ему объясняю, что нотариус такие документы не заверяет. В конце концов Он соглашается на то, что документ подпишут два свидетеля. Один это я, а второй...
Прошу моих посетителей обождать немного, выскакиваю в коридор и стучусь в соседнюю дверь. К счастью, Адвоката Законовна на месте. Она внимательно и недоверчиво выслушивает меня, ворчит, что я её подведу под цугундер, ославлю на старости лет, опозорю перед всем судейско-адвокатским сообществом, но берёт своё адвокатское удостоверение и идёт за мной.
При виде удостоверения Он приходит в восторг и чуть не прыгает до потолка, пока моя соседка читает составленное мною соглашение, а затем я его распечатываю. Соглашение подписано, два свидетеля поставили под ним свои закорючки, что документ подписан в их присутствии и Он, рассыпаясь в благодарностях, уходит, чтобы выполнить обещанное, ведь он человек слова, мужик сказал - мужик сделал.
Мы остаёмся втроём и Она со вздохом спрашивает сколько должна мне.
- Нисколько, - отвечаю я.
- Мне не надо одолжений, - резко отвечает Она. - Думаете мне и его копейки были так нужны, но я по буквально по рублю на лечение собирала. Да, с таким заболеванием живут, бывает и очень долго. Но понимаете кроме всего прочего, что постоянно надо что-то принимать, от чего-то отказываться, что-то будет недоступно это ещё и больно. Вроде бы не сильно, но болит всегда и постоянно, круглые сутки, на протяжении уже нескольих лети будет болеть дальше, если не вылечить. Представляете каково это и тут появился шанс после лечения жить нормально, хотя бы без боли.
- Понимаю, - киваю я. - Но это не одолжение. Вы мой клиент. Вы, не он, вы же собирались мне платить. Ну, так вот я не могу взять с вас деньги за некачественно оказанную услугу.
У Неё от удивления округляются глаза и на лице читается немой вопрос.
- Это документ не имеет никакой юридической силы. Ваш отказ от алиментов ничтожен. Хотя вы и распоряжаетесь этими деньгами, но они предназначены вашему сыну. Плюс подписан он в результате шантажа со стороны вашего бывшего мужа. По сути это кабальная сделка.
Она задумывается на минуту, потом отрицательно качает головой:
- Спасибо вам, но я не буду рисковать сыном. Вдруг опять придётся ехать лечиться. Заболевание редкое, более-менее эффективные методики его лечения отработаны только в нескольких клиниках и как назло все они за границей.
- А вот чтобы этого не было, - назидательно поднимает свой указательный палец Адвоката Законовна. - Когда вернётесь с сыном с лечения подадите в суд иск о лишении этого м... этого папашу с позволения сказать, родительских прав.
- Да пыталась уже, - машет рукой Она. - Судья говорит он же сказал, что сына любит и сын к нему тянется. Конечно, тянется, он же ещё ребёнок и тоже папу хочет, только видит его раз в год по обещанию. Ну, а то, что алименты плохо платит, ну, платит же, может у него временные финансовые трудности. Ага временные, только не трудности, а жадности. Ладно на алименты, на лечение сыну денег нет, а на машину есть .
- Ничего, - вступаю я опять в разговор.