Новенькая скоростная электричка плавно «пришвартовалась» к перрону. Мой вагон был третий, и место у окна – тоже третье. Хорошее место, впереди никого, просторно, можно ноги вытянуть, ехать с комфортом. И рядом – только одно кресло – четвёртое.
Но у окошка, на моём месте, сидел загорелый до бурости кудрявый мужик в очках и громко разговаривал по телефону. Он так частил, что слов невозможно было разобрать. У стены стояли два чёрных набитых пакета, стянутых между собой узлом, – его «багаж».
– Извините, – сказала я мужику, – вы на своём месте сидите? А то моё – третье.
– Садитесь, садитесь, – он поспешно, даже как-то испуганно подвинулся.
* * *
Эта тема озвучена мной в видео, текст ниже:
Ссылка на видео: https://youtu.be/p5Ee9Reh3eM
* * *
Пристанционный пейзаж поплыл за окном – «Ласточка» набирала ход. Я прижалась лбом к стеклу, на мгновение закрыла глаза. «Ваня!» Я навещала в больнице тяжелобольного друга. Сердце моё ныло – не ясно, что с ним будет вечером, завтра, через неделю…
– Мужчина, вы бы потише говорили, – сварливо прокричала женщина в синем берете, сидевшая за нашими спинами. – Прям голова болит от вашего бубнёжа.
– Ладно, ладно, – отмахнулся сосед, продолжая разговор в прежнем духе.
Ко мне подошла молоденькая нарядная проводница. Видно было, что ей нравится и красивый вагон, и новенькая форма, и её неотразимый, усиленный макияжем взгляд, и мерно-плавный ход поезда, и лёгкость её походки, и всё-всё.
– Ваш паспорт?
Она была любезна и строга одновременно, сверяя документ с данными на планшете и ловко бегая тонкими, будто светящимися пальчиками по экрану.
– Счастливой дороги! Только ваше место не у окна, а у прохода.
Я вскочила, взглянула на указатель. Точно!
– Прошу прощения, – смущённо сказала я кудрявому мужику. – Придётся вас ещё раз потревожить. Оказывается, я всё перепутала.
– Ничего, ничего, – мужик с готовностью передвинулся. – Какая вы деликатная женщина!.. – восхитился он. – Извиняетесь… Не то что некоторые, – он покосился назад. – Подумаешь, помешал я ей – по телефону громко разговаривал. Ну и что? Я сегодня у сына на могиле был. 29 лет только и прожил!
Он сказал это с таким чувством, с такой глубокой горечью, что я даже на мгновение забыла о своей беде.
– Вот он, сынок мой, Виталик!
На экране смартфона мелькнул могильный памятник из чёрного мрамора, портрет улыбающегося парня – с короткой стрижкой, с чёлкой на лоб – гравировка белыми штрихами; скорбный ангел за его спиной, воронёно-чёрная, блестящая на солнце оградка, светлая плитка вокруг гробницы, другие захоронения – лес крестов и оград – фоном.
– Красивая могила, правда?
– Капитально всё сделано и с душой, – похвалила я.
– Вот! Вы – понимаете! 29 лет! Что такое 29 лет? Ничего! И уже 9 лет его нет на свете. И вот я решил: из Москвы в такую даль не наездишься – он в Тахтуново N-ской области похоронен, значит, надо оформить могилу достойно.
– А зачем вы его так далеко похоронили?
– Получилось так… Разбился он на машине под Тахтуново. Знаете, мне только-только сообщили о его смерти, а через десять минут уже стали звонить из похоронных агентств. Одно место 100 тысяч, другое – 150, копщики, гробы, услуги… «Подождите, – говорю, – у меня сын погиб. Сын! 29 лет. Виталик. А вы ко мне с кладбищами, с деньгами лезете». И не повёз я его в Москву. Сил у меня не было.
Говорил он горячо, откровенно – боль до сих пор не ушла из его души, мучила его, терзала, и он всё маялся, изнемогая от страшного жизненного удара.
– А кто виноват в его смерти?
– Менты. Они гнались за ним. Но у меня было такое горе, что я не стал в это дело влезать, разбираться, я даже машину разбитую не забрал, я смотреть на неё не мог!.. Всё вспоминал Виталика. Вот он, сын мой, красавец, умница, сколько трудов было положено, чтобы родить его, вырастить, на ноги поставить!.. Эх-х… Посмотрите, – и он стал мне показывать на телефоне фотографии сына. – Вот Виталик в белой рубашке, за компьютером. А здесь он с футбольным мячом, с котёнком, в кафе задувает торт со свечами (день рождения), на пляже, на Красной площади, с другом в обнимку, на шашлыках, а здесь поёт под гитару…
– А он женатый?
– Жил с одной хохлушкой четыре года, у неё своя дочка была. Продурила Виталику голову: рожу я тебе дитё, рожу, а сама так никого и не родила… И вот у меня мечта была: поставить сыну достойный памятник, такой, чтобы мне самому нравился. И чтобы, даже глядя на фотографию могилы, я радовался: вот какого сына я сумел вырастить!..
Мы помолчали. Признаться, я никогда не понимала трат на богатые памятники, видя в них тщеславие или похвальбу. Но в рассуждении моего соседа было столько выстраданной убеждённости, что её невозможно было оспаривать.
– А он у вас один? Других детей не было?
Мужик ответил не сразу. Он потёр ладони друг о друга, будто замёрз, потом сомкнул пальцы в замок, разомкнул. Руки у него – большие, с надутыми венами, коричневые от загара.
– Ну как… Я пришёл в деревню из армии, дембель, парень я был хоть куда, молодой, крепкий, погулять охота. И тут мне встречается возле клуба замужняя одноклассница. Вид у неё – невзрачный, замурзанный, видно, что она забита хозяйством, работой. Привет-привет, стали вспоминать школу, кто куда уехал, кто женился, кто поступил, кто провалился, обычный, в общем, разговор. А я на неё смотрю с желанием, взглядом испепеляю – не потому, что она мне нравилась, совсем нет, а просто в армии я так натерпелся, что готов был на кого угодно налезть. Я почти на всех женщин тогда так смотрел. Ну, кроме бабушек, естественно. Чую, а от меня прямо токи к ней идут, сила мужская,…
...
Вы читали ознакомительный фрагмент статьи. Продолжить чтение можно на нашем сайте, перейдя по ссылке: https://www.razumei.ru/blog/webrasskaz/14291/lastochka-nabirala-hod
Подпишитесь на наш канал 'Мировоззрение Русской цивилизации' в Телеграм