Все части повести здесь
При этих его словах Катя прислушалась к себе. Чувствовала ли она хоть малейшую боль от того, что он говорил сейчас? Нет, не чувствовала... Это стало таким неважным на фоне того, что Андрей вернулся, он жив! Вот что было самым главным! Ей было все равно, есть у него семья или нет, есть ли у него дети – самое главное, что он жив! Она когда-то любила его настолько, что желала только одного – чтобы он был счастлив, неважно – с ней или нет!
Часть 68
Это был он, и в то же время совершенно другой человек – повзрослевший, возмужавший, нет, даже не так – погрубевший, что ли. Лицо потеряло юношескую свежесть, черты заострились, появились морщинки и горькая складка у губ, через щеку от глаза к подбородку проходил шрам, который совсем не портил лицо Андрея, но был молчаливым свидетельством того, сколько же много ему пришлось пережить в жизни. На подбородке та же ямочка, волосы подстрижены модным «ежиком» и те же полные нежности, светлые и лучистые, как и раньше, глаза...
Катя кинула беспомощный взгляд на надгробие, словно искала ответ на вопрос, каким образом она сейчас видит перед собой этого человека. Не сошел ли он с этого портрета, мгновенно став старше? И правда ли то, что были все эти годы неизвестности, страданий и переживаний, маетности от вопроса – а правда ли Андрей погиб, может быть... он жив? Его некогда светлое лицо потемнело, на шее были следы от давних ожогов, и Катя, во все глаза глядя на него, не решаясь подойти, замечала любую мелочь в изменившемся Андрее. Вот та родинка на шее, ближе к яремной впадине, к которой она робко прикасалась губами в ту единственную их ночь, вот те полные губы, которые целовали ее тогда, вот те глаза, взгляд которых всегда будет только для нее...
Ей казалось, что она во сне, сейчас проснется - и нет Андрея, нет этого кладбища, надгробия, которое свидетельствует о смерти ЖИВОГО человека, нет этого синего безмятежного неба, которое там, на горизонте, почти сливается с землей. Есть только она, Артем, их сын и завтрашняя свадьба.
Медленно сделала несколько шагов к нему. Он так и продолжал стоять и ждать, когда же она подойдет или скажет хоть слово.
Как холодный ушат воды этот родной голос, почти по слогам, словно смакуя, произнес его имя:
– Андрей...
Подошла к нему совсем близко, словно хотела убедиться – вот он, живой, идет от его тела то тепло, которое она ощущала когда-то, он здесь, он вернулся... Но что теперь с этим делать?
Подняла руку медленно провела ладонью по его щеке, почувствовала, как он губами пытается поцеловать эту ее руку, бескровную сейчас, безжизненную, способную только на то, что почувствовать – вот он, ее Андрей, с ней, пришел, появился... Только вот ее ли? Столько лет... Она никогда и не забывала его до конца...
Она вдруг, абсолютно потеряв контроль над собой, сползла вниз, цепляясь за его одежду, не сдерживая уже рыданий, разрывающих на части ее сердце и душу. Он пытался поднять ее, шептал:
– Катя! Катюша! Да что же это...
Но она все обнимала его тело руками и опускалась ниже, пока не упала на колени. Тогда он тоже опустился рядом с ней, обнял крепко, покрывая поцелуями ее лицо, не касаясь только губ, словно боялся этого, и шептал:
– Катя... Подсолнушек...
Из глаз его тоже катились слезы, она губами чувствовала их соленый вкус, и плакала сама, не в силах остановиться.
Когда они наконец успокоились и еле-еле поднялись с земли, Андрей повел ее к своей машине, припаркованной недалеко отсюда. Достал бутылку воды, налил в пластиковый стаканчик, протянул Кате. Та машинально выпила, кинула взгляд в зеркало на свое лицо, принялась вытирать полоски слез на щеках.
– Катюша – Андрей провел рукой по ее волосам – ты стала такой красивой... Я бы и не подумал никогда, что ты... такая...
Он стоял перед ней на корточках, а она сидела на пассажирском переднем сиденье, и сейчас даже не знала, что сказать ему, человеку, который так внезапно исчез из ее жизни, и теперь также внезапно появился. Еще не веря в то, что все происходящее – реальность, она снова протянула руку и погладила его по лицу, касаясь пальчиками шрама на щеке, словно желая разгладить его, этот шрам, забрать себе ту боль, которую испытал Андрей, когда удар какого-то предмета рассек его лицо.
– Андрей – сказала она – где ты был? Мы столько слез пролили, оплакали тебя... С Евгенией Дмитриевной...
– Я был в плену, Катя...
– Петя видел, как ты погиб, когда пополз за тем парнем. И Сергей Карлович... опознал тебя.
– Петя мог видеть только то, что нас накрыло взрывной волной. Меня отбросило под БТР – это и спасло мне жизнь, которая во мне тогда еле теплилась... А мой отец... он опознал того парня, которого я пытался спасти. Мы с ним примерно одного роста и телосложения.
– В его руке был твой кулон...
– Он бредил, цеплялся за меня, и сдернул его с шеи... Это все, что я помню.
Андрей достал из кармана сигареты и закурил. Катя попросила у него сигаретку, и он удивленно поинтересовался:
– Ты тоже теперь куришь?
– В рот ни разу не брала до сегодняшнего дня – сказала она, затягиваясь, и даже не закашлялась.
Казалось, сигарета вернула ее к жизни, и сердце, которое тогда, когда появился Андрей, перестало вдруг биться, сейчас снова застучало, громко и тяжело, оповещая свою хозяйку о том, что оно у нее есть...
– Прости меня, Андрей – голос ее прозвучал глухо, словно она сидела в бункере – я много лет лелеяла в сердце мысль о том, что ты жив, не чувствовала тебя в этой могиле. Но с каждым годом надежда на твое возвращение все таяла...
– Я понимаю, Катя... Находясь в плену, я пережил унижения, побои, потерял память на долгие годы... Я не знал, кто я, и это было самым страшным – из меня выколачивали, выбивали постепенно мое прошлое, желая забрать у меня мою жизнь, то, что я помнил и любил. Катя... – он горько усмехнулся – у них это получилось... В один из дней, когда я пришел в себя, я вдруг четко осознал, что не знаю, кто я такой. Моя бедная голова пылала от боли, а мозг был словно у новорожденного младенца – там не осталось ничего, словно кто-то взял ластик и стер всю мою жизнь...
Катя снова заплакала, закрыв лицо руками. Она словно физически сейчас ощутила ту боль, которую пережил тогда Андрей, ей вместе с ним прошлись ластиком по памяти, стирая всю прошлую жизнь, ее вместе с ним били по голове, по лицу, пытали... Но она тоже выжила, как и Андрей, возродилась из пепла, словно птица Феникс и вернулась домой...
– Меня нелегально продали в Грузию. Я не знаю, зачем и почему... Наверное, надеялись, что там я затеряюсь и умру. Но мне очень повезло, через какое-то время я попал в дом к одному человеку, который... В общем, он достаточно крепко стоит на ногах, у него свой небольшой, но доходный, бизнес... Сначала прислуживал ему, работал по дому и в саду... Он попытался хоть как-то поставить меня на ноги, подлатать, так сказать, подлечить... Но самое тяжелое, что он смог залатать и залечить мое тело, но память моя... по-прежнему оставалась черна, как ночь. Я ничего не помнил. Это страшно, Катя – быть человеком без прошлого...
– Господи! – Катя откинула голову назад, она не могла сейчас смотреть в лицо Андрея – если бы тогда хоть какой-то знак! Хоть единственный! Я бы перерыла землю, но нашла тебя...
– У этого человека была единственная дочь... Этери. Она... всячески старалась мне помочь. Знаешь, от меня даже не требовали того, чтобы я сменил веру, так как в Грузии основная религия – это православие. Этери воспитывалась без матери, отцом, и он очень любил ее. Когда мы почувствовали, что нас с ней связывает не только дружба... я думал, ее отец убьет меня и прикопает где-нибудь. Чего ему от меня... Никому неизвестный человек, у которого даже нет прошлого, и не единого гроша за душой. Но Этери умела вить веревки из отца, и скоро он благословил наш брак. У нас... счастливая семья и два сына.
При этих его словах Катя прислушалась к себе. Чувствовала ли она хоть малейшую боль от того, что он говорил сейчас? Нет, не чувствовала... Это стало таким неважным на фоне того, что Андрей вернулся, он жив! Вот что было самым главным! Ей было все равно, есть у него семья или нет, есть ли у него дети – самое главное, что он жив! Она когда-то любила его настолько, что желала только одного – чтобы он был счастлив, неважно – с ней или нет!
– Все эти годы Этери пыталась хоть как-то помочь мне вернуть память, Катя. Знаешь, она часто говорила, что вероятно, где-то там, в далекой России меня ждет моя мать, она страдает оттого, что я не рядом, и что я должен обязательно вспомнить ее. Этери таскала меня по врачам и даже однажды увезла за границу к гипнологу, который, впрочем, не смог мне помочь. Все эти годы... она со всей страстностью любящей женщины пыталась вернуть мне память, понимая, как это страшно – жить вот так, не зная, кто ты. Я ведь даже имя не помнил, и они звали меня Романом, мой тесть и жена. И документы мне сделали тоже на имя Роман. А потом... совсем недавно, меньше месяца назад, мы с Этери поехали в Чечню. Ей вдруг пришло в голову, что если я вернусь туда, то там смогу что-то вспомнить. Не знаю, по счастью или теперь уже нет мы оказались там, где когда-то проходила наша часть. Объехали всю республику, те места, где когда-то шли бои... Конечно, с тех времен Чечня очень сильно изменилась, но кое-что еще оставалось не восстановленным. После этого я вдруг почувствовал, что память начинает возвращаться ко мне. И знаешь, что я вспомнил в первую очередь?
– Что?
– Удивительную улыбку, желтые, горящие огнем, глаза, густые прядки волос необычного цвета и теплые, женские руки, обнимающие меня около порога. Я рассказал об этом жене... А она... обрадовалась, что ко мне возвращается память. Потом воспоминания стали всплывать чаще, а потом пошли одно за другим, как из пулемета. И непонятно было, то ли это оттого, что организм, наконец, начал восстанавливаться, и мозг поспешил выдать мне все, что прятал раньше, то ли... поездка туда так благотворно сказалась на моей памяти.
– Я очень рада, что ты жив, Андрей – Катя улыбнулась сквозь слезы – очень рада. Значит, это ты следил за мной? У меня было ощущение, что кто-то наблюдает...
– Я три дня здесь... Приехал раньше, скоро сюда приедет моя жена и сыновья, чтобы познакомиться с родителями. Я пока не был у них, не знаю, как появиться, боюсь, как бы маме не стало плохо... Как только улажу все дела, вызову сюда Этери и сыновей – он стиснул коленки Кати руками – я помню последнее твое письмо, Катя! Ты тогда... была беременна...
Катя поняла, что скрывать от него сына нет смысла.
– Твоему сыну восьмой год, Андрей. Он очень похож на тебя, и глядя на него, я вспоминаю то счастье, которое испытала рядом с тобой, и благодарю за это Бога.
Андрей заскрипел зубами и застонал, пряча лицо в руках.
– Проклятая жизнь... Проклятая жизнь... – услышала она.
Отняла его руки от лица, сказала ласково:
– Не надо, Андрюша. Наш сын носит твою фамилию, твое имя и отчество и знает, что его отец – настоящий герой. Прости... папой он зовет другого человека...
– Я знаю, Катя, я понял это... Ты не могла столько времени быть одна, это и тупому было бы ясно. И у мальчика обязательно должен быть тот, на кого он сможет опереться в жизни. Катя, у меня к тебе просьба... Ты не могла бы... Пойти со мной к родителям?
– Андрюша, я понимаю, что не должна говорить такое, но сейчас... не стоило бы это делать. Может, это эгоистично с моей стороны, но я думаю о Евгении Дмитриевне и Сергее Карловиче в первую очередь. Завтра моя свадьба. Евгения Дмитриевна – посаженная мать, если ты сейчас появишься перед ними, представляешь, в каком она будет состоянии?
Андрей подумал немного, потом сказал:
– Ты права... Я не должен вмешиваться в привычный ход событий, однажды я уже разрушил жизни своих родителей, твою и нашего ребенка тем, что якобы умер... И теперь я должен быть еще более осторожен, чтобы... еще раз все не сломать. Я очень рад, Катюша, что ты счастлива... Ты заслужила это...
Андрей встал, походил немного, потом опять подошел к машине и опустился перед Катей на корточки. Осторожно прикоснулся рукой к ее щеке, ощутив под пальцами нежную кожу, поднял лицо за подбородок так, чтобы видеть ее глаза, спросил:
– Катя, ты его любишь?
Она поняла, что он имеет ввиду Артема, ответила без промедления:
– Да, Андрей, люблю.
– Я очень рад, что ты счастлива, любишь и любима. Но ты же понимаешь, что мне придется... открыться своим родным...
– Да... Но по поводу Андрюши... Он еще ребенок...
– Я не стану травмировать его...
Они, как и раньше, понимали друг друга с полуслова...
– После свадьбы мы уезжаем втроем на две недели...
– Я за это время съезжу в Грузию и сразу привезу сыновей и жену. Я понял, что вы очень сдружились с мамой, и я бы хотел просить тебя быть рядом, когда приду к ним. Ты можешь... исполнить мою просьбу?
Она кивнула.
– Конечно, Андрей, я и сама хотела бы быть там, чтобы поддержать Евгению Дмитриевну и Сергея Карловича.
– Я наблюдал за ними тихонько и видел какого-то маленького мальчика с ними...
– Это твой единокровный брат, Андрей...
– Вот как?
– Да... Родители все тебе расскажут... Это сын Милы.
– А как Полина Егоровна и дядя Федор?
Катя сказала ему о смерти женщины, и лицо его потемнело.
– Мой будущий муж выкупил и отремонтировал ее дом.
Также она рассказала ему про свой ресторан, про дядю Федора и Любку, про то, как жила эти годы.
– Я и не сомневался, что у тебя все получится, ты ведь всегда была такой сильной, Подсолнушек...
Протянул руку, прикоснулся к легким прядкам ее волос.
– Теперь самое главное – подготовиться к встрече с родными. Спасибо тебе, Катя. За все... За все, что ты дала мне в этой жизни... За сына, за то, что ждала, и за то, что сейчас не отказываешься мне помочь...
Он погладил ее по щеке, и она, склонив голову, задержала его теплую руку, через которую в нее постепенно проникала жизнь... А ведь она было думала уже, что умрет от переизбытка чувств прямо здесь, на кладбище, у могилы Андрея.
– Я не знал, как и где подойти к тебе, ты редко бываешь одна. И когда ты сегодня поехала сюда, а я понял, куда ты едешь... Только конечно, не знал, что на мою могилу, я решил, что хватит прятаться...
– Это должно было случиться, рано или поздно, так что какая разница – где... Прости, Андрей, мне уже пора, а то меня потеряют.
– Где состоится твоя свадьба?
– В ресторане будущего мужа.
– Почему-то я представлял твою свадьбу на вершине какой-нибудь горы, окутываемой ветрами...
Дома Катя прошла в ванную, умыла лицо и внимательно всмотрелась в зеркало. Каково ей будет сейчас нести с собой эту тайну? Видеть лица Евгении Дмитриевны, Сергея Карловича, Артема и всех остальных и знать, что Андрей жив! Но сказать сейчас – это значит разрушить все, все, что намечено на завтра. Не дай Бог, родителям Андрея станет плохо, она, Катя, будет виновата в этом. Нельзя вот так, сразу, резко, надо подготовить. Столько судеб людских полетит крахом, если она скажет сейчас, хоть словом обмолвится. Надо быть сильной, надо ничем не выдавать этого смятения в душе. Она привела себя в порядок и позвонила Артему.
...Глядя на себя в зеркало в белом платье и с красивой, умело созданной стилистом прической, она спрашивала себя – как ей перенести все это? Вот уже было настроилась, уговорила себя быть такой же, как прежде, но запылало что-то в сердце от боли, когда вспомнила вчерашнюю встречу с Андреем. Видимо, никогда не будет она такой, как прежде. Жизнь в очередной раз разделилась на «до» и «после»... Сколько еще она будет так делиться?
Нет, ей, Кате, надо взять себя в руки... Все в прошлом... У Андрея семья, у нее тоже, Артема она любит так сильно, такой зрелой и взрослой любовью, что сама себе удивляется. Когда-то Андрей был нужен ей, как воздух, без него казалось, что она не будет жить и дышать. Сейчас то же самое с Артемом. Без него она не сможет жить и дышать.
Когда он приехал за ней, и они с Андрюшей вошли в квартиру, Катя была уже готова. Глаза Артема вспыхнули мальчишеским восторгом при взгляде на будущую жену. В белом платье, подчеркивающим тонкую талию, в белых туфельках на высоких каблучках, с замысловатой прической и украшениями она напоминала прекрасную героиню какого-нибудь романтического фильма, но самое главное – ее глаза лучились счастьем.
Следом за ними ввалились радостные, смеющиеся гости, Кате дарили цветы, целовали и поздравляли, но она видела только Артема и Андрюшу рядом. Ей хотелось навсегда сохранить в памяти эти волшебные мгновения их счастья.
... – Уважаемые невеста и жених! Сегодня - самое прекрасное и незабываемое событие в вашей жизни. Создание семьи – это начало доброго союза двух любящих сердец. С этого дня вы пойдёте по жизни рука об руку, вместе переживая и радость счастливых дней, и огорчения. Создавая семью, вы добровольно приняли на себя великий долг друг перед другом и перед будущим ваших детей. Перед началом регистрации прошу вас ещё раз подтвердить, является ли ваше решение стать супругами, создать семью искренним, взаимным и свободным. Прошу ответить вас, жених!
Артем посмотрел на улыбающуюся Катю.
– Да!
– Прошу ответить вас, невеста!
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.