Каждой свадьбе влюблённых предшествует признание в чувствах. И тем свадьбам любимых героев, которые мы вспоминали в статье "Чем сердце успокоится", и другим, разумеется, тоже. Зачастую признание в любви является кульминацией книги или фильма, так как именно в этот момент накал чувств и эмоций наиболее высок. А если приходится признаваться не единожды? У одних первое признание просто отвергли без видимых причин, но они не теряют надежды. У других- признание какое-то невнятное, скрытое, прорвавшееся помимо воли во взгляде или неосторожном слове. То ли оно было, то ли нет? У третьих, напротив, со всем пылом и жаром свеженькой страсти. Но такого наговорят, признаваясь, или после этого таких дел наворотят, что уже неважно, приняли их чувства или отвергли. Приходится потом всё исправлять, завоёвывать доверие и признаваться ещё раз. Потише, посдержаннее, поскромнее, но выстраданно и проверенно разнообразными жизненными трудностями, а то и горестями. Сравним?
Номер первый- Эдвард Феррарс, тайно помолвленный со своей первой мальчишеской влюбленностью Люси, которую впоследствии стал считать глупым пустым увлечением, следствием малого знакомства со светом и отсутствия полезных занятий. И в силу этого не имеющий возможности открыто заявить о своих чувствах к Элинор Дэшвуд, с трудом их скрывающий. Но они прорываются то во взгляде, то в голосе, чем Эдвард себя практически выдает: "Эдвард быстро взглянул на нее и голосом, полным растерянности и тревоги, которые она легко себе объяснила, повторил: "В Девоншир! Неужели? Так далеко отсюда? Но куда именно?" А то и практически в открытую признаётся: "Неужели я не понимаю, что всем этим обязан вам, вашей доброте! Мои чувства... я выразил бы их, если бы мог. Но вы знаете, что красноречием я не наделен... Эдвард ничего не ответил, но, когда она отвернула лицо, обратил на нее взгляд, полный невыразимой грусти, словно говорившей, что ему было бы легче, если бы это расстояние вдруг стало длиннее и на очень много... Элинор не стала его удерживать и на прощание заверила его, что неизменно желает ему счастья, какой бы оборот ни приняла его судьба. Он попытался ответить ей такими же пожеланиями, но язык плохо ему повиновался." (Джейн Остин "Чувство и чувствительность")
И то, как Эдвард признаётся в любви, став свободным от тягоготивших его обязательств:
эпизод из мини–сериала "Разум и чувства"
Номер второй - мистер Рочестер со своим горячим и страстным, но скрывающим страшную тайну и несущим погибель своей возлюбленной Джейн первым признанием: "Вот моя невеста, — сказал он, опять привлекая меня к себе. — Здесь равное мне существо, здесь моя любовь. Джен, хотите быть моей женой?... Я не хочу, я не могу жениться на мисс Ингрэм. А тебя, необыкновенное, можно сказать, неземное существо, я люблю превыше всего на свете. Тебя — бедную и незнатную, тебя — невзрачную дурнушку, — как ты себя называешь, я прошу выйти за меня замуж... Ты должна быть моей, всецело моей. Хочешь? Скажи да, скорей!... Джен, прими скорей мое предложение. Скажи: Эдвард, — назови меня по имени, — Эдвард, я согласна быть твоей женой...
— Тогда, сэр, я согласна выйти за вас замуж...
— Поди ко мне, поди ко мне без разговоров, — сказал он и добавил взволнованно, шепча мне на ухо и прижимаясь щекой к моей щеке: — Дай мне счастье, и я сделаю тебя счастливой. Бог да простит меня! — продолжал он после паузы. — И пусть люди в это не вмешиваются. Я добыл ее, и я ее удержу."
(Шарлотта Бронте "Джейн Эйр")
А это- его второе признание после длительной разлуки и тяжёлых невзгод:
эпизод из мини–сериала "Джейн Эйр"
Номер третий - Артур Кленнэм, находящийся в долговой тюрьме и отказывающийся от возлюбленной, неожиданно ставшей богатой: "...Артур ласковым движением приподнял ее голову и тихо ответил: "Нет, моя дорогая Крошка Доррит. Нет, дитя мое. Я не могу принять подобную жертву. Свобода и надежды, купленные такой дорогой ценой, будут мне вечным укором, непосильной тяжестью. Но видит бог, какой благодарностью и любовью переполнена моя душа... Если бы в те отдаленные дни, когда вашим домом была тюрьма, а единственным вашим нарядом это платье, я бы лучше себя понимал и точней читал в собственном сердце;... если бы я тогда понял и сказал вам, что люблю вас и почитаю не как свое бедное дитя, но как женщину;... если бы я воспользовался тогда этой возможностью,... в то время, когда у меня был кое-какой достаток, а вы жили в бедности, я иначе ответил бы на ваше великодушное предложение, милая моя, дорогая моя девочка..." (Чарльз Диккенс "Крошка Доррит")
И как разительно отличается от первого их второе объяснение:
эпизод из мини–сериала "Крошка Доррит"
Номер четвёртый - мистер Дарси, который не желал вообще признавать свои чувства и признаваться в них, но несдержавшийся и от этого наговоривший в первом признании много обидного: "Вся моя борьба была тщетной! Я не могу больше! Я не в силах справиться со своим чувством. Знайте же, что я вами бесконечно очарован и что я вас люблю!" Невозможно описать, как эти слова ошеломили Элизабет. Растерянная и покрасневшая, она смотрела на него и молчала. И, обнадеженный ее молчанием, Дарси поторопился рассказать ей обо всем, что он пережил за последнее время и что так волновало его в эту минуту. Он говорил с необыкновенным жаром. Но в его словах были слышны не только сердечные нотки: страстная любовь звучала в них не более сильно, чем уязвленная гордость. Его взволнованные рассуждения о существовавшем между ними неравенстве, об ущербе, который он наносил своему имени и о семейных затруднениях, которые до сих пор мешали ему открыть свои чувства, убедительно подтверждали силу его страсти, но едва ли способствовали успеху его сватовства." (Джейн Остин "Гордость и предубеждение")
И каким сдержанным, но полным затаённой надежды голосом мистер Дарси признаётся ещё раз:
эпизод из мини–сериала "Гордость и предубеждение"
И, наконец, последний на сегодня номер пятый - мистер Торнтон, просто и элегантно отвергнутый в первый раз: "Мысль о том, что я обязан жизнью … той, которую я люблю, как ни один мужчина в мире не любил женщину... Вы выглядите так, будто вам противно, что я люблю вас. Но вы не сможете избежать этого. Нет, даже если бы я захотел, я бы не смог избавиться от своей любви. И я бы никогда не захотел избавить вас от нее, даже если бы я мог. Я никогда не любил ни одну женщину, в моей жизни было слишком много иных занятий, я уделял внимание совсем другим вещам. Теперь я люблю и буду любить. Но не бойтесь сильного проявления моих чувств" (Элизабет Гаскелл "Север и Юг")
И признание - финал книги и фильма. Не дословно по тексту, но от этого ничуть не хуже, а по- своему трогательно и нежно... Впрочем, оцените сами:
эпизод из мини–сериала "Север и Юг"
Ох, после такого и добавить нечего). Все всё осознали, ошибки исправили, свои чувства признали, признания в любви приняли. Что может быть лучше?
(Статья написана в рамках марафона "Фотопутешествие с книгами длиною в месяц", который придумал автор канала "Ветер в книгах").
