Ирэна Брамбора
В этом году я возвращалась из лагеря «Красная гвоздика» в радостном нетерпении. Буквально через неделю мы с моим папой улетим на самолете в дальние края, в Туркмению. Там родился мой отец и жили дедушка Петя и бабушка Таня. А еще тетя Жанна, папина сестра.
Папа ездил иногда туда и привозил в мешке удивительно сладкие дыни и арбузы. Вообще-то я была там. Мама со мной новорожденной приехала туда с отцом, и они жили там, где-то год, но потом отношения с бабушкой Таней у них не заладились, дело дошло почти до развода с моим отцом, т. к. он, похоже, метался между двух огней, но по привычке слушал авторитарную матушку. Мои родители приехали в Ижевск, отец устроился на Буммаш и получил там комнату в коммуналке и даже садик для меня. Впоследствии и трехкомнатную квартиру.
Когда в коммуналке появилась моя сестра, к нам в гости приехала бабушка Таня. Было решено, что она заберет меня погостить к ним в Туркмению, чтоб родителям было попроще. Родителям-то, может, и попроще, а каково было мне, 4-летней, расстаться с мамой так надолго?
Я мало помню о том времени. Помню, что страшно скучала и тосковала без мамы. Чувствовала там себя чужой и не очень нужной. Может, мне так казалось.
Помню, что однажды там меня укусила большая соседская собака. Дело было так: меня послали за хлебом, и я с этим заданием справилась. Буханку хлеба я несла просто в руках. И вдруг соседская собака подбежала ко мне и начала проявлять признаки дружелюбия. Она виляла хвостом, заглядывала мне в глаза и явно хотела, чтоб я ее погладила. Но у меня в руках был хлеб, и я решила сначала отнести его домой, а уж потом погладить собаку.
Так я и сделала. Отдав хлеб бабушке, я вернулась к собаке и протянула руку, чтоб погладить ее, но собака злобно зарычала и тяпнула меня за протянутую руку. Не сильно, но следы ее зубов отпечатались на моей кисти. Я с ревом побежала домой, мир в моей голове перевернулся с ног на голову. Собака любила меня, а потом почему-то напала! Бабушка сказала: «У тебя в руках был хлеб». Я поняла, что разочаровала собаку. Она ждала, что я угощу ее хлебом, а я этого не сделала, но осмелилась вернуться к ней и навязывать свою ненужную без хлеба дружбу. Она показала мне этим, что нельзя разочаровывать ни людей, ни зверей. И надо делиться хлебом насущным. Впрочем, тогда я ничего не поняла и всегда обходила коварную собаку. Но урок все равно был усвоен, хотя и с опозданием.
Время тянулось медленно, я не знала, чем себя занять в семье бабушки, игрушек у меня не было.
Вскоре произошло еще одно событие: у тети Жанны родилась дочка, которую назвали Викторией. Викой. Я подумала: еще одна.
И вот я, не зная, чем заняться, зашла однажды в комнату, где на большой кровати на подстеленной пеленке лежала абсолютно голенькая Вика, что повергло меня в ужас. До меня не доходило, что моя сестра родилась в январе, в абсолютно другом климате, и ее кутали и держали в тепле. А тут была Средняя Азия, лето, и температура могла достигать 40 градусов жары.
Я посмотрела — все взрослые куда-то испарились, значит, спасать сестру придется мне. Я хотела накрыть ее чем-нибудь, но не было в комнате ни тряпки, ни пеленки, ни полотенца. Впрочем, пеленка была, но на ней лежала Вика. Я задумалась. Потом тихонько, очень аккуратно, приподняла ножки Вики и потащила пеленку из-под нее, я прекрасно осознавала, что должна быть предельно осторожной, чтоб ничем не повредить младенцу, ведь у меня уже был опыт общения с новорожденной сестрой. Пеленка вытащилась легко, и я радостно накрыла голого младенца. Уф! Не простынет, не заболеет!
И тут вошла тетя Жанна, увидев, что пеленка оказалась сверху, она пришла в ужас. Я не стала скрывать, что это моя работа, и получила от всей души по попе от своей тети. Мне запретили даже близко приближаться к Вике. С ревом я побежала к бабушке Тане, но она и не подумала меня утешать.
Мне это было невыносимо. Моя мама тоже ругала и наказывала меня, но после этого всегда мирилась со мной и ласкала меня, жалела. А здесь мои слезы никому не были интересны. Ну поплакала и перестала. Что мне оставалось делать? Я почувствовала невыносимую тоску по дому, по маме. Не помню, когда кончилась эта ссылка и я вернулась в родную семью. Но этот случай был фатальным. Я никогда не смогла полюбить мою тетю Жанну, не смогла сблизиться с ней.
Я четко поняла, что мы не родные, хотя и родные по крови.
Совсем другое чувство у меня было к бабушке Марине и любимой тете Милочке. Они были семьей моей ненаглядной мамы и так же дороги, как она. От них шло тепло. Мама всячески поощряла во мне любовь к своей маме и сестре. Связь была тогда очень сильной.