В продолжение недавней статьи о «гарантиях» при банкротстве физиков вспомнилась личная практика.
Небольшое воспоминание о личном опыте соприкосновения с сегментом массового банкротства граждан. Точнее исправления сделанного этим сегментом.
Был разгар рабочего вечера. То есть за окном глубоко вечерело, у нормальных людей день закончился, а у юристов, КУ и прочих темных и светлых Иных (как мог бы поэтично сказать писатель Лукьяненко) были те самые часы спокойной и вдумчивой работы, хотя иногда и перемежаемой звонками от таких же работающих коллег.
В замечательном офисном центре на лазурном побережье реки Миасс, где мы имели счастье снимать офис в течение нескольких лет, непродолжительное время на одном этаже с нами был офис какой-то «федеральной» конторы по банкротству физиков. Мы с ними никогда не пересекались, но руководителя этого офиса в лицо я знал, здоровались.
Итак, рабочий вечер: трудюсь, неустанно повышаю процент погашения требований кредиторов и осуществляю прочие полезные действия во благо должников, кредиторов и общества (как социума, в целом, так и с ограниченной ответственностью, в частности). И как раз заглядывает тот самый сосед с конторы по банкротству и следует такой диалог.
Сосед: Вы же банкротством занимаетесь?
Я (не отрицая очевидный факт и размышляя о том, что вроде вывеска «Банкротство, бухгалтерские и юридические услуги», когда я ходил курить, была на двери): Занимаемся.
Сосед: Тут такая ситуация. К нам пришел клиент, его обманули юристы. Мы помочь не сможем, т.к. работаем по жесткой схеме («федеральная ж контора» - примечание автора)… А человек и так пострадал уже, у него суд скоро, а он остался без финансового управляющего. Если занимаетесь, то я его позову, вы поговорите с ним сами.
Я: Занимаемся, сопровождаем, я сам чуть-чуть арбитражный управляющий. Зовите.
Так мы и познакомились с нашим будущим клиентом. Назовем его Иваном Ивановичем. Это был мужчина уже пенсионного возраста, человек старой закалки (все четко, конкретно, по делу), без каких-то асоциальных привычек. Даже не очень типичный клиент в плане банкротства.
Как выяснилось, с Ивана Ивановича юрист взял денег, а на дату рассмотрения обоснованности заявления о банкротстве кандидатура финансового управляющего не была представлена. Юрист потерялся и сбежал в туман. Иван Иванович был с просрочкой по кредитам и непонятными перспективами.
Ситуация оказалась весьма классической. У Ивана Ивановича была высокая кредитная нагрузка: ипотека на единственное жилье и потребительский кредит. Он получал пенсию, работал, с трудом справлялся. Но у всех людей есть абсолютно естественное и нормальное человеческое желание сэкономить и сломать систему. На чем и паразитируют недобросовестные списатели долгов. Да-да: «раз в пять лет, госпрограмма, квартиру ОБЯЗАТЕЛЬНО сохраним, еще банк должен останется…». Позволю ремарку: на тот момент даже на уровне судебной практики никаких возможностей к сохранению ипотечного жилья не было. Как потом сказал Иван Иванович: если бы я знал, что квартиру не сохранить, никогда бы на это не пошел и продолжил выплачивать. Но Иван Иванович на тот момент поверил сказкам про «госпрограмму списания долгов жителям области» и перестал платить. К моменту нашего знакомства у него уже была такая просрочка, что вернуться к графику платежей он просто не мог. Естественно, я его огорчил, что квартира пойдет на торги. Я вообще по роду работу часто огорчаю людей… Как говорит один коллега: «хоть бы раз что-то хорошее от тебя услышать!».
Ивана Ивановича мои предложения устроили, мы договорились на сопровождение его процедуры банкротства. Порекомендовали СРО, в котором с большой вероятностью найдется грамотный финансовый управляющий, желающий взяться за его дело, проверили заявление на банкротство и т.д. Уже по итогам следующего судебного заседания Иван Иванович стал банкротом.
Но это не конец истории, как мог бы подумать читатель) Это скорее предыстория. А сама история в другом.
Дошли мы в ходе этой занимательной процедуры до успешной реализации единственного жилья должника и необходимости распределения выручки от реализации предмета залога. А в реестре требований у нас крупнейший банк с названием из трех букв в качестве залогового кредитора. Этот же банк с требованием по потребительскому кредиту и несколько мелких требований по коммунальным платежам.
Я, как человек любознательный, в разгар рабочего выходного дня (это почти как разгар рабочего вечера, только еще тише и спокойнее), любуясь лазурным побережьем реки Миасс, озадачился вопросом распределения выручки от реализации предмета залога.
А ситуация была такая, что квартира должника на момент покупки стоила порядка 900 т.р., а на момент продажи подорожала в два раза и была реализована за 1 800 т.р. Поясню для читателей, что упрощенно схема такая: не более 80 % идет на погашение требований по кредитному договору, оставшиеся 20 % распределяются на текущие платежи, непогашенные залоговые требования и т.д. Если деньги остаются, то поступают в конкурсную массу и распределяются по общим правилам между кредиторами.
У меня возникли вопросы по некоторым тонким моментам такого распределения. Стал изучать судебную практику. Натыкаюсь на то, что не так давно (на момент описываемых событий) Конституционным Судом была высказана позиция, что средства от реализации единственного жилья должника могут быть направлены только на погашение ипотечного обязательства, а остаток денег (если он случился) в конкурсную массу включаться не может, т.к. иные кредиторы не вправе претендовать на эти денежные средства, т.к. на них распространяется исполнительский иммунитет. Дальше я с очень большим интересом мониторю судебную практику и вижу, что уже есть прецеденты, когда такие денежные средства исключали из конкурсной массы. Не буду утомлять читателя правовыми подробностями, если кому-то будет интересно, можно будет рассмотреть юридические моменты этого кейса в рамках отдельной статьи. Лишь скажу, что для полного разрешения и уяснения этой ситуации мне потребовался выходной день и ворох судебной практики с позициями Верховного Суда РФ по тем или иным нюансам, в т.ч. судьба остатка денег, возможность выплаты залоговых мораторных процентов и залоговой неустойки (на тот момент практика говорила, что нельзя оплачивать при наличии других кредиторов, потом позиция поменялась). В итоге сложилось четкое понимание, что у Ивана Ивановича должны остаться денежные средства, фактически, в размере стоимости его утраченной квартиры на момент покупки (порядка 700 т.р.).
Я поделился своими выкладками с финансовым управляющим должника. Он нашел их очень разумными и обоснованными, но будучи лицом, действующим добросовестно и разумно, указал на то, что ему как-то негоже ущемлять кредиторов и самому исключать имущество из конкурсной массы, да и вопрос спорный, да еще и специалист по работе с проблемными активами из известного банка с названием из трех букв уже, по всей видимости, уже считает процент выполнения плана за месяц и требует быстрой оплаты денег. Сошлись на том, что должник (с моей помощью, естественно) подает заявление об исключении имущества из конкурсной массы в суд. Финансовый управляющий незамедлительно получил от должника требование о резервировании денег с указанием на то, что готовится заявление об исключении имущества из конкурсной массы и различные поспешные и неоправданные действия с денежными средствами могут нанести ему убытки, которые потом покрываются сами знаете откуда…
Вообще, насколько я могу судить, это был первый подобный прецедент в Челябинской области. По крайней мере, при анализе судебной практики на тот момент я не нашел ничего подобного. «Профессиональные» фирмы по банкротству так тоже не работали (это слишком сложно).
Как мне потом рассказывал финансовый управляющий, у них состоялся интереснейший диалог с представителем банка (крупнейшего банка с огромной судебной практикой), который тоже об этом слышал впервые.
Банк: Ну что, на этой неделе оплатите деньги? Постарайтесь, не затягивать!
ФУ: Вы знаете… Тут. Такое дело. От должника пришло требование о резервировании денег. Он нашел практику, что за счет реализации залога при ипотеке единственного жилья можно гасить только основной долг по ипотечному кредиту, а остальное обладает исполнительским иммунитетом и исключается из конкурсной массы. Решительно ничего не могу поделать. Будем ждать как суд рассмотрит разногласия. Если что – я всей душой за вас!
По словам ФУ эмоциям специалиста по проблемным активам банка не было предела, он был ошарашен настолько, что перешел на понятийный разбор данного кейса.
Банк: То есть… Это что… Он, получается, НАС кинуть решил?!
ФУ (сочувственно и эмпатично): Ну, получается, что да…
Банк: Так он же! Так он же и потреб брал на покупку квартиры! Слушайте, вы перечисляйте нам как положено и все. Если суд установит, то мы вернем…
ФУ (проявляя должную осмотрительность): Нееет, так не пойдет. Мало ли че там установят. Я за вас всей душой, конечно… Но-таки кто будет платить убытки в случае чего? Вознаграждение ФУ всего 25 т.р. единовременно. Маленькое, да. Как из них покрыть потом 700 т.р. убытка. Правильно! Никак. Придется ждать разрешения судом разногласий.
И мы дождались с должником, банком и ФУ их разрешения. Благо, у нас был очень грамотный судья, и он разобрался в ситуации сразу. Денежные средства были исключены из конкурсной массы.
Каков итог этой ситуации? Благодаря нашей отличной работе были компенсированы все имущественные потери Ивана Ивановича, фактически он получил деньги эквивалентные тому, что выплатил за утраченную квартиру и покрыл все затраты на процедуру. И при этом мы не взяли с него ни копейки сверх оговоренного при начале работы вознаграждения, хотя такой результат на тот момент не предполагался.
Какая мораль этой истории? Как и в статье про гарантии. Каждый сам решает с какими юристами ему работать. Но каждый должен помнить, что не все юристы одинаково полезны, а некоторые недоюристы еще и вредны.
Спасибо за внимание! Если понравилась статья - подписывайтесь на канал и жмите значок с большим пальцем вверх)
А еще мне вспомнилась ситуация, как я представлял интересы клиента-кредитора и противодействовал серийным банкротчикам. Но это уже другая история...
P.S. А лазурный берег реки Миасс около нашего офиса был очень красивый: )))