Империя пережила очередной позор. Но, война на Балканах не закончилась. Воевода Ардагаст вел словен на штурм Константинополя… Главной проблемой этой, в целом очень неплохо описанной позднеримскими источниками, войны является характер отношений между аварами и словенами.
С одной стороны, все ясно. Феофилакт Симокатта, рассказывая о событиях, последовавших за мирным соглашением с аварами, пишет: «Но через некоторый короткий промежуток времени благо этого мира было нарушено и вновь на ромеев напало племя аваров, но не открыто, а ещё более обманным и преступным образом. Они натравили племя склавинов, которое разорило большую часть ромейской земли и, будто перелетев (по воздуху), лавиной подступило к так называемым Длинным стенам (укреплениям на подступах к Константинополю), на глазах (горожан) уничтожая всё. Поэтому василевс в страхе расставил на Длинных стенах караулы, а воинские силы, которые имел при себе, вывел из столицы, стараясь из того, что было под рукой, создать вокруг города как бы (ещё) один значительный заслон. Тогда-то Коментиолу и было вверено ответственное командование; вступив во Фракию, он отогнал полчища склавинов, дошёл до реки, именуемой Эргиния, и внезапно появившись перед склавинами, решительно напал на них и учинил великое избиение варваров... Затем, по прошествии лета, он, собрав ромейские силы, отправился к Андрианополю и натолкнулся на Ардагаста, который вёл огромные полчища склавинов с добычей – многочисленными пленными и великолепными трофеями. По прошествии ночи (Коментиол) рано утром подошёл к крепости Ансин и храбро вступил с варварами в бой. Враги отступили и были обращены в бегство. Их изгнали из всей Астики. Подвиг ромеев сохранил пленным свет дня. А стратег воспел победный пеан и воздвиг трофей». Вслед за тем ко двору императора прибыл уже знакомый нам Таргитай: «Полагают, что из-за этого мир с ромеями был поколеблен и открыто начались военные действия, а тут еще в императорскую столицу явился Таргитий в качество посла, с тем чтобы получить от ромеев ежегодную денежную дань, которая в силу договора каждый год собиралась здесь для кагана. Это вызвало справедливый гнев императора, понимавшего, что авары подвергают его очевидному глумлению: с одной стороны, у него требовали ежегодной дани и всякого рода даров и доходов как бы за сохранение мира, а с другой – не обращали на это внимания, опустошали Европу и делали города ее безлюдными. Поэтому Таргитий был сослан на остров Халкитиду на шесть месяцев под строгий надзор – столь продолжительное время продолжал пылать гнев императора, который грозил, что издаст приказ о казни посла. Приспешники кагана подвергли опустошению все соседние области скифов и мисийцев, захватили много соседних городов, в том числе Ратерию, Бононию, Акис, Доростол, Залдапы, Паннасы, Маркианополь и Тропей. Взятие их доставило ему (кагану) много затруднений: пришлось положить много труда, пока эти укрепления перешли в его руки. Правда, ему сильно помогло огромное воодушевление всего наступавшего войска, появляющееся обычно при неудачах противника». Феофилакту вторит летописец Феофан, который обвиняет именно кагана в том, что «склавины» напали на Фракию. И. Коломийцев на основании этого считает, что все словене, которые в эти годы принимали участие в войнах на Балканах были подданными аварского кагана, включая дунайских, которые несколькими годами ранее вырезали аварских сборщиков дани. По мнению этого автора, ромеи считали дунайских словен подданными кагана со времен знаменитого рейда 60-тысячного аварского войска по «Склавинии». Согласиться с ним трудно, так как буквально через несколько лет после нападения Ардагаста между ромеями и аварами возникнет спор относительно юрисдикции этих земель. Причем, даже несомненные подданные кагана не считали, что дунайская «Склавиния» является частью каганата. Поэтому, лично мне более близка точка зрения, сформулированная С.В. Алексеевым: в ходе военных действий 580-х гг. между недавними врагами – аварами и дунайскими словенами – возник военно-политический союз, направленный против Империи. Между тем, именно в это время, как мы видели выше, под властью кагана действительно оказывается значительная группа словен. Откуда же она могла взяться? Для ответа на этот вопрос необходимо вернуться на несколько лет назад. Как мы помним, еще в 581-582 гг. толпы словен вновь перешли Дунай. В этот раз они не собирались возвращаться домой. Словене пришли захватывать новые земли. 5000 отборных воинов тогда попыталась захватить Фессалонику. Другие словен действовали по всему Балканскому полуострову. Авары же были заняты осадой Сирмия. В 583-м, после недолгого мира, авары спровоцировали новую войну с Империей. Большое количество словен по-прежнему оставалось на римских землях. Их присутствие фиксирует Иоанн Эфесский. Разбросанные по всему полуострову словенские отряды или уже скорее общины, конечно, не имели никакой или почти никакой связи друг с другом и со своей задунайской метрополией. К 584-му каган фактически овладел уже всей Фракией, дойдя до Анхиала. У предоставленных самим себе словенам в таких условиях не оставалось ничего другого, как подчиниться Баяну. Значительная часть этого населения, не успев еще обжиться на захваченных землях и справедливо опасаясь мести Империи, могла после мира 584 г. покинуть вместе с аварами Фракию. Каган мог соблазнить словенских поселенцев обещанием безопасности и земли в пределах его державы. Кровь, пролитая аварами в 578-м, могла быть списана на козни ромеев, как оно в общем-то и было. Это было тем более актуально, что именно в 583 г. Маврикий спровоцировал нападение антов на словен. Оказавшись в тяжелом положении, он решил повторить фокус Тиверия с разорением Задунавья. Авары теперь предпочитали разорять земли самого Маврикия, поэтому император обратился к антам, союз с которыми был возобновлён за год до этого. Многие годы анты оказались лишены возможности улучшать свое материальное положение за счет Константинополя, между тем у словен даже после разорительного вторжения Баяна должно было оставаться много богатств (тем более, что часть добычи 581-583 гг. должна была быть переправлена за Дунай). В общем, анты впервые решили честно отработать свой союз с Империей. Иоанн Эфесский говорит о «подчинении» страны словен, о ее разорении, анты «вывезли добро ее и выжгли все». Однако в этот раз, что-то пошло не так. Толпы словен не бросились защищать «Склавинию» и не покинули Империю. Напротив, они решили, что виновниками случившегося были не далекие анты, ударившие в спину родственному народу, а те же ромеи, что натравили когда-то на словен аваров. И далеко за местью ходить не надо. Кроме того, эти словене пришли в 581 г. на Балканы, порвав с родиной. Они пришли за новыми землями, а не просто за богатством и славой, как в прежние годы. Тысячи словен, услышав о разорении родины, собрались в огромное войско и направились на сам Константинополь.
Прежде они всегда обходили великий город стороной, но теперь их обуревала жажда мести, а опыт осады больших городов был у тех, кто осаждал Фессалоники. Конечно, плохо организованное войско, сколь угодно многочисленное, не смогло преодолеть Длинные стены, укрепленную линию, охранявшую предместья Константинополя именно от таких нападений. Отбитые от Длинных стен, словене направились к Анхиалу. В тоже время к этому городу пришел Баян. Согласно Иоанну Эфесскому, именно словене взяли город. Часть добычи они отдали кагану. Среди прочего он получил пурпурные ткани, подаренные супругой Тиверия местной церкви. Пурпур – царский цвет для Империи. Завернувшись в ткань, Баян получил возможность сказать хрестоматийную фразу: «Желает этого царь ромеев или не желает, но вот, царство его отдано мне». Если говорить о балканских окраинах, то его похвальба была справедлива, но жизненная сила Империи, конечно, была сосредоточена в богатейших провинциях Малой Азии, Сирии и Египта, а также в возвращенной Юсинианом Африке с Карфагеном. Именно за азиатские провинции Маврикий и его предшественники готовы были сражаться до последней крови против персов, оставляя Фракию, Иллирик и Элладу на растерзания аварам и «склавинам». Интересно, похваляясь в Анхиале, каган понимал, что его просто игнорируют, откладывая на будущее решение этого вопроса? Баян был умным человеком, поэтому скорее всего понимал. Возможно, именно по этой причине он пошел на переговоры и позволил «себя уговорить» заключить мир. Надо отметить, что набег антов 583 г. был, судя по всему, более катастрофическим для словен событием, чем набег аваров 578 г. Тысячи «склавинов» это событие толкнуло в объятия аварского кагана. Дальнейшее свое будущее они связали именно с ним. Именно 584 г. я считаю началом массового расселения славянских племен в Аварском каганате, хотя какая-то их часть могла оказаться там и ранее, конечно. Что-то однозначно тут утверждать невозможно. Однако, далеко не все словене тогда признали власть Баяна. Значительные силы словен оставались во Фракии под началом Ардагаста. И действовали они абсолютно самостоятельно. Мир кагана и императора никоим образом не касался этого войска. В тоже время, переход массы соплеменников Ардагаста под аварские знамена, конечно, должен был создавать иллюзию того, что все словене отныне признавали власть кагана. Сам же Баян, как отмечает С.В. Алексеев, наверняка делал все, чтобы укрепить ромеев в этом мнении.
Продолжение следует...