Годовой литературный марафон, затеянный Юлией @Ветер в книгах , и поддержанный небольшой группой единомышленников (Ириной - канал @skazohniza-m4rk , Светлана - канал @Чтение. Впечатления. Открытия , Еленой - канал @Кот-книголюб и мной), подходит к концу. Мы уже на финишной прямой, осталось 2-3 задания... Но задания, чем дальше, тем больше озадачивают и вводят в ступор)) Однако сходить с дистанции, когда большая часть пути позади, никуда не годится. Поэтому делаем глубокий вдох и ныряем в новые доселе неизведанные океаны.
В этом месяце мой выбор пал на автобиографическое произведение художника постимпрессиониста - Поля Гогена.
С миром живописи я знакома почти также плохо, как с миром музыки. Я даже художественное переосмысление биографии Гогена - роман Моэма "Луна и грош" - пока не читала. Благо в книге, которую я купила, помимо заявленного в ЛитКвесте произведения "Ноа Ноа", есть небольшой пул писем художника. С них я и начала свое знакомство с Гогеном.
Читать письма оказалось очень даже интересно. Написанные к разным адресатам они содержат размышления художника на всевозможные темы.
Жене он пишет об отношениях, любви, близости. И неожиданно история о том, как биржевой маклер бросил семью и решил посвятить себя живописи, приобретает новые грани. Он пишет ей:
Ты не любишь искусства, что же ты в таком случае любишь? Деньги. Когда художник зарабатывает, вы тут как тут. Но в каждой игре бывают и удачи, и неудачи, и вы не должны разделять радости, если вы не разделили горя.
Еще через два года - ей же:
Я вполне удовлетворен, если не в материальном отношении, то во всяком случае в своем самолюбии; я вижу, как мое творчество с каждым днем совершенствуется, готовое для будущего. Но в чем я могу чувствовать себя несчастным, так это в своем одиночестве - без семьи, без детей, проклятый всеми близкими. Твое двухлетнее молчание... было для меня, разумеется, тяжким испытанием и причинило мне больше горя, чем денежные неудачи.
Своим коллегам-художникам (или критикам?) - я не знаю этих имен - он описывает свое понимание художественного творчества, свое отношение к свету, цвету, форме:
Вы обсуждаете с Лавалем вопрос о тенях и спрашиваете, наплевать ли мне на них. В том, что касается объяснения света, - да... Я, насколько возможно, буду избегать всего того, что создает иллюзию вещи, и тень, являющуюся обманом зрения, вызванным солнцем, я склонен изгнать. Если же в Ваш замысел тень входит как самостоятельная форма, - тогда другое дело... Накладывайте тени, если найдете нужным, не накладывайте их - всё едино, только бы Вы не считали себя в рабской зависимости от них. Это они в некотором смысле должны быть к Вашим услугам.
Друзьям он очень искренне пишет о том, как справляется с трудностями:
Выдам Вам частично свою тайну. Она состоит в том, что я обладаю величайшей логикой и всегда действую методично. С самого начала я знал, что это будет жизнь со дня на день, и я логически приучил к этому свою натуру. Вместо того, чтобы терять силы в трудах и беспокойстве за завтрашний день, я использовал все силы за сегодняшний... Ложась вечером спать, я говорю себе: вот еще один выигранный день, завтра я, может быть, буду мертв.
Но чем дальше, тем больше отчаяния сквозит в его письмах:
Многие люди всегда находят покровительство, т.к. слывут беспомощными и умеют просить. Мне никто никогда не покровительствовал, потому что меня считают сильным и потому что я всегда был слишком горд... Теперь я повержен на землю, слабый, измученный беспощадной борьбой, которую я некогда начал, - я на коленях и отбрасываю всякую гордость. Я ничто, я просто неудачник...
Словом, письма Гогена произвели на меня сильное впечатление. Они показывают человека, ищущего смысл своего существования, не пасующего перед сложностями, верного избранному пути.
Ноа Ноа
Но перейдем, наконец, к произведению Ноа Ноа. Определить его жанр мне сложно. Назвать это автобиографией не представляется возможным, т.к. в тексте присутствуют два автора, две стихии, два вида творчества:
Память и воображение художника и поэта достигли этого слаженным единением двух воль, влюбленных в один и тот же предмет, и глубокой верой в то, что сначала было единое искусство и что будущее искусства состоит в том, чтобы вернуться к этому торжественному согласию...
Поэт заходит в мастерскую художника и попадает под влияние его работ, запечатлевших красоту, свободу, легкость жителей малоисследованного острова Таити. В этих работах запечатлен субъективный взгляд художника Гогена. Ну и что? Кого пугает субъективность?
Что нам до истины - такой, какова она в себе? Ведь две пары глаз никогда не видели ее одинаковой.
Изучая работы художника, поэт словно сам оказывается на таинственном острове, среди его жителей, каждый из которых - сгусток тайны:
Я вижу, - (размышляет поэт о художнике) - как он неутомимо и страстно охотится за тайной и заставляет молчание говорить.
Тут в мастерскую заходит Гоген, видит поэта в раздумьях и предлагает ему свою помощь, предлагает рассказать о своей жизни на Таити, результатом которой и стали эти полотна.
Далее следует последовательный рассказ художника о своей жизни на Таити:
- о сложностях (потому что европеец для дикаря - сам дикарь);
- все увеличивающемся любопытстве к этим людям с совершенно иной философией жизни (они не муравьи, а стрекозы: всегда петь, всегда дарить!);
- об обретении почти утраченного у европейцев чувства единения с природой ("Маорийская хижина не отделяет человеческую личность, не отрывает ее от жизни, от пространства, от бесконечности");
- и об ослеплении сияющей яркостью окружающих красок...
Временами рассказ художника прерывается поэтическими вставками. Поэт, вдохновленный рассказом, переводит на язык своего искусства описанные картины.
Жизнь рассказчика на Таити продолжалась два года. Вынужденный вернуться во Францию по семейным обстоятельствам, он прощался с землей, ставшей ему домом:
Прощай, гостеприимная земля, сладостная земля, родина свободы и красоты! Я уезжаю, постаревший на два года, помолодев на двадцать лет, большим варваром, чем по приезде, и в то же время более умудренным. Да, дикари многому научили старого цивилизованного человека, многому научили его эти невежды - науке жить и искусству быть счастливым!
Вопрос, заданный в заголовке, не получил ответа в рамках этой статьи. Но мне кажется важным, чтобы он остался, чтобы каждый мог поискать этот ответ внутри себя.
Поль Гоген - личность неоднозначная. Его поздние письма вызвали во мне больше протеста, чем согласия. В какой-то момент его позиция, его постоянные жалобы на страшную нищету и угрозы свести счеты с жизнью привели к мысли о "двойных стандартах", о каком-то двуличии.
Мне понятно его желание сбежать от цивилизации, понятно, чем его привлекала жизнь среди дикарей, но не понятно, почему средства для существования он хотел получать из Европы, почему работы свои он хотел продавать в Европе?
Уходя, уходи. Зачем же, отрекаясь от устоев цивилизованного мира, от этого самого мира требовать поддержки и защиты?
Словом, у меня появилось ощущение, что Гоген жил исключительно ради собственного удовольствия. Но дочитав его произведение "Ноа Ноа" и пролистав в очередной раз вклейки с репродукциями его работ, я поняла, что все-таки - для искусства. А может быть одно и не противоречит другому?
На этом заканчиваю. Уже почти час ночи. Мысли путаются. И нужно поставить точку, чтобы мозг счёл эту задачу выполненной и позволил мне уснуть)))