Добрый вечер, друзья! Сегодня на пару часов встречалась с подругой - выбирали платье для ее внучки, я была - консультантом. Обратно возвращались в метро. Она вышла чуть раньше. Я села. Напротив освободились еще два места, на них плюхнулась молодежь!
Парень и девушка, лет 18-20. Оба уткнулись в телефоны, а девушка, видимо, не желая расставаться с возлюбленным ни на минуту, на него прилегла - положила голову ему на плечо. Картинка была идиллическая. Вагончик тронулся. Я закрыла глаза. И открыла их только на станции Горьковская, когда услышала монолог со стороны стоящей ко мне спиной женщины, возможно, чуть старше меня, хотя... могу и ошибиться, ориентиром служил только голос!
Женщина выговаривала сладкой парочке, почему они демонстративно смотрят в телефоны, когда она перед ними - стоит? Рядом с парочкой сидел мужчина, лет 40-45, тоже с телефоном, делал при этом индифферентное лицо и даже отворачивался в сторону, пытаясь скрыть экран своего смартфона, так как женщина нависла именно над ним (дети сидели рядом).
Сил вмешиваться и пререкаться ни у кого не было. Но меня искренне удивило, что не вмешался вообще никто! Целевая аудитория - я имею в виду окружение адресантов! - была разновозрастная. Хотя бы мужчины "серебряного" возраста могли бы вставить слово, дабы "сохранить лицо". Возможно, они посчитали, что раз это не касается их напрямую, тот не стоит и "подрываться" с мест, чтобы молодняк немножечко пристыдить.
А еще - уступить несчастной женщине то самое место, ради которого она и развернула свой монолог. Самое удивительное, что спокойно сидели, видя, что перед ними стоят люди пожилого возраста, абсолютно все в вагоне.
Благо, их не так много было, пожилых. Иначе был бы форменный беспредел! Просто самые настоящие стыд и срам, так как вполне мог бы подскочить и 10-12-летний подросток, чтобы посадить ту самую женщину или висящего перед ним на поручнях деда. Но! Дед молчал, как партизан. А подросток...все верно! Внимательно разглядывал свой телефон. И, судя по всему, и мамаша его, лет 35, тоже. И две юные девицы, которые, когда мы с подругой только вошли, уже верещали что-то на весь вагон. И замолчали только тогда, когда одной из них пришлось прикрыть рот объемным, набитым вещами, пакетами (очевидно, они только что "ограбили" магазин).
Перед тем, как выйти на своей станции, я все-таки услышала "голос совести" за своей спиной: это вошедший еще раньше нас с подругой, здоровенный такой мужик, почти что лесной великан, с таким же здоровенным рюкзаком, в огромных, закрывающих не только уши, а едва ли не полголовы, наушниках, обратился к женщине, дескать, зачем вы пытаетесь тут кого-то стыдить?
Не надо тут никому ваших "пенсионерских" нотаций! Хотите сесть? Говорите им об этом прямым текстом! Они по-другому не понимают!
И голос у него при этом был такой, что просто ух!
(Жаль, раньше не проклюнулся).