Все части детектива здесь
– Белкин, дай мне руку – я совсем близко к нему и протягиваю ему ладонь – дай мне руку, и мы просто поговорим. Прошу тебя, не делай глупостей! Давай, Белкин!
Он кивает и тянет свою руку мне в ответ – еще сантиметр, и наши ладони соприкоснуться, и я смогу помочь ему перешагнуть через каркас. И в этот момент я слышу звонкий топот нескольких пар ног по крыше. И Белкин его слышит... Это бегут оперативники, которые почему-то, минуя мой приказ, проникли сюда. Белкин вздрагивает, руки его отрываются от металлической загородки, и он летит вниз. Я падаю коленями на тонкий шифер и наблюдаю за его медленным полетом туда, откуда не возвращаются... Как в замедленной съемке вижу его раскинутые руки, наполненные ужасом глаза и слышу разрезающий душу отчаянный крик...
Часть 5
Вообще, можно было бы раньше вспомнить об этом, но при осмотре места происшествия мы осматривали только тот самый закуток, в котором нашли тело. Вопроса о том, как убийца попал в эту зону тогда не возникало – надеялись на записи с камер видеонаблюдения, и на то, что, по меньшей мере, один из трех фигурантов окажется тем самым человеком, который пришел в супермаркет вскоре после того, как туда пришла сама жертва.
Итак, почти совсем под камерой располагается дверь, которая, вероятно, ведет в какие-то подсобные помещения. Камера расположена так, что под дверью и небольшим пространством рядом образуется «слепая зона». Убийца находился именно в этой «слепой зоне», соответственно, можно сделать вывод, что он пришел из этой двери. Дальше – Саша заходит за стеллаж в тот закуток, в котором нашла свою смерть, а убийца делает это же самое, только с другой стороны, там камера над дверью в подсобку тоже не захватывает это пространство, а два стеллажа, образующие закуток, не плотно смыкаются друг с другом и образуют узкий проход. Я подхожу к этому проходу и достаточно легко протискиваюсь между стеллажами. Так, здесь может пролезть хрупкая, и не только, девушка, и вполне может пролезть и мужчина. Не сказать, что это отверстие прямо уж сильно маленькое. Единственная опасность – если кто-то решится открыть дверь с той стороны и войти в зал, тогда точно можно было бы услышать возню в этом закутке, и она показалась бы подозрительной. Да и в отверстие между стеллажами вполне можно было увидеть, что творится там, куда покупатели заходят крайне редко.
Так убийца рисковать не мог, а значит... Я подхожу к двери, дергаю ее и осматриваю дверной замок. Он достаточно прост, убийца мог закрыть его на ключ, когда вышел из этой двери. Снимаю отпечатки пальцев с ручки и замка, беру сканограф и тщательно просвечиваю внутренности. Замок придется изъять, хотя и без того понятно, что кто-то делал слепок – видны микрочастицы пластилина.
Открываю дверь, попадаю в какое-то темное помещение, свечу фонариком, обнаруживаю выключатель, щелкаю им и понимаю, что это действительно какая-то проходная подсобка. В маленькой комнате лежит товар на пыльных полках, завернутый в полиэтилен, а дальше еще дверь. Снимаю и там отпечатки пальцев, снова работаю сканографом, и тут понимаю, что прошлись пластилином, открываю эту вторую дверь и утыкаюсь носом в грудь высокого здорового мужика, который стоит, уперев руки в бока и смотрит на меня свысока своими светлыми, косоватыми глазами.
– Вы кто? – грозно спрашивает он, глядя на сканограф в моих руках – здесь запрещено посторонним...
Сую ему под нос корочку, ловлю себя на мысли, что этот мужик не очень-то мне нравится, а первое впечатление редко меня подводит, и говорю:
– Теперь вы! Вы представьтесь, кто такой!
– Белкин – басит он недовольно – Белкин Иван Ильич. Замдиректора супермаркета.
Белкин, Белкин... Где-то я это уже слышала... Белкин... Нет, не могу вспомнить, мозг еще затуманен бессонной ночью.
– Я думал, ваши здесь все уже обшарили – недовольно говорит он таким тоном, словно мы пришли «шарить» к нему домой.
– Иван Ильич – говорю я спокойно, но твердо – вот вы вроде взрослый человек, вон, аж до замдиректора супермаркета выросли! И наверное, должны понимать, что пока идет следствие по делу, мы можем приезжать сюда столько раз, сколько это будет нужно, а можем, если понадобиться, в интересах следствия, вообще закрыть супермаркет по постановлению суда для проведения полного обыска на его территории.
На его лице появляется испуганное выражение, но сдаваться просто так он не собирается.
– Это произвол! – говорит резко – знаете, что такое простой?! Мы уйдем в минус по доходам!
– Так вот будьте добры, если не желаете подобного, не мешать нам работать!
В это время к нам подходит директор.
– Проблемы, Маргарита Николаевна? – спрашивает она.
– Да вот, господин Белкин чинит препятствия следствию.
– Я ничего не чиню – испуганно говорит тот.
– Иван, я тебе сто раз говорила, чтобы ты занимался исключительно своими прямыми обязанностями, а не превышал полномочия! – строго говорит директор и вежливо обращается ко мне – Маргарита Николаевна, вам чем-то помочь?
– Да. Скажите, Антонина Алексеевна, что это за странное помещение за той дверью.
Она улыбается тонкими губами, глаза ее под стеклами модных очков с дорогой блестящей оправой доброжелательно смотрят на меня.
– Видите ли, неизвестно, для чего вообще его построили, это помещение. В проекте его не было, что-то у строителей не сошлось с размерами, вот они и намудрили. Сейчас там лежит тот товар, который в дальнейшем отправится на возврат поставщикам.
– Понятно. То есть сабли и рапиры должны были по идее лежать там?
– Да. И честно говоря, я не понимаю, почему девочки тянули с их уборкой туда.
– А эти двери закрываются на ключ, обе?
– Нет. Вот от этой двери ключ утерян, а вот та, которая выходит в зал, может запираться на ключ.
– А ключ у кого-то хранится?
– Нет, он вот тут, за стеллажом, на гвоздике висит.
Вероятно, убийца об этом не знал, потому и сделал слепки.
– Антонина Алексеевна, мне нужно изъять замки из дверей – той и этой, распорядитесь сотрудникам, пусть сделают это. Только в перчатках, иначе наследят.
– Хорошо, я сейчас отдам распоряжения. У вас еще есть ко мне вопросы или проводить вас к девочкам?
– Да, проводите, пожалуйста, я поговорю с ними. И еще такой вопрос – вот эта вся территория – она под что отведена?
Я обвожу рукой территорию, на которой мы находимся. Огромная крытая крыша, туда-сюда снуют кары, то и дело приезжают машины, по краям – множество открытых дверей.
– Это склады разной направленности – отвечает она, показывая на двери – сюда приезжают поставщики или те, кто наоборот, оптом что-то у нас покупают. Ну, а здесь, как видите, сотрудники могут передвигаться – показывает она на самый центр. В общем, здесь, можно сказать, сердце супермаркета.
– А камеры видеонаблюдения тут есть?
– Есть, но в основном над дверями складов и две висят по центру, направленные в одну и другую стороны.
– Хорошо, я поняла. Я отправлю постановление – нам нужны будут записи за тот день с этих двух камер.
Она провожает меня в комнату отдыха персонала. По дороге я говорю ей:
– Ваш заместитель Белкин не слишком-то учтив.
– Иван радеет за свое дело, но вы правы. Его выбивает из колеи любой дискомфорт, а тем более, это страшное происшествие. На самом деле из него можно веревки вить.
Ох, что-то не дает он мне покоя, этот самый Иван Ильич! Не на всех же он так бросается, как цепная собака...
В комнате отдыха персонала пятеро девочек. Все молоденькие, скорее всего, недавние выпускницы какого-нибудь колледжа, которые не могут устроиться на работу по специальности. Смотрят настороженно, с опаской. Нужно разрядить обстановку... Прошу директора оставить меня с девочками, кидаю на ходу какую-то шутку, отчего на их серьезных, и в тоже время миловидных личиках, появляются неуверенные улыбки. Представляюсь им и говорю:
– Наверняка ни для кого из вас не секрет, что позавчера в отделе с несезонным товаром произошло убийство. Как мне сказала директор, вы – те сотрудницы, которые в это время могли находиться в отделах рядом. Скажите, кто-то из вас видел вот эту женщину в этот день?
Я показываю им фото на планшете, и одна из них, самая, видимо, смелая, говорит:
– Вообще, эта женщина часто к нам приходила. Могла часами ходить по отделам.
– Покупала что-то?
– Иногда покупала, но чаще нет.
– Вы в тот день ее помните?
– Да, помню, я еще говорила Танечке – она кивает на свою товарку – вон, мол, опять она пришла.
– Да - подхватывает еще одна девушка – было такое! Мы про себя ее прозвали шопоголик, потому что она чуть не каждый день являлась. Могла молча ходить, могла у кого-нибудь о товаре расспрашивать, девочки уже через раз ей отвечали, потому что с ней можно было на час остановиться, а реальный покупатель из рук ускользал. Она однажды девочку, которая с нами уже не работает, уволилась, час, представляете, час, мурыжила с аромасвечой за сто рублей! И вы думаете, она ее купила? Нет, конечно! Да еще потом плохой отзыв накатала...
При этих словах девчушка вдруг спохватывается, словно сказала что-то не то, и прикрывает рот ладошкой.
– Плохой отзыв? – настораживаюсь я – а где именно?
– Да я не знаю. Я слышала, как директор и Иван Ильич ругались по этому поводу.
– Директор? Вы сейчас про Антонину Алексеевну?
– Нет! – тянет девчушка – есть у нас тут... Директор отдела качества обслуживания, Герман Георгиевич.
– Ну, а как вы поняли, что это именно про нее, про эту женщину, речь идет?
– Так они говорили про эту аромасвечу, будь она неладна, и про эту дамочку.
– А сотрудница, которую тогда мурыжила убитая с этой свечой – она уволилась сама или ее после этого отзыва попросили?
– Ой, нет, ну что вы! Она еще потом работала сколько-то месяцев, а уволилась, потому что надоело. Придурков хватает среди покупателей.
– Давайте вернемся к тому дню. Кто-то из вас видел эту женщину перед тем, как закончился рабочий день?
Худенькая маленькая девушка, почти девочка, с птичьим остреньким личиком говорит тихо:
– Я видела. Она разговаривала с кем-то из сотрудников. Я подумала, что ее консультируют и не стала встревать в разговор, а потом отошла и вообще забыла про нее.
– С кем-то из сотрудников? То есть, вы видели, с кем?
– Нет. Она, эта женщина, стояла ко мне в профиль, а сотрудник – спиной, то есть лицом к стеллажу.
– Это тот самый стеллаж, который находится недалеко от двери в подсобное помещение? А за ним – закуток с несезонным товаром?
– Да, так и есть.
– А как вы поняли, что это сотрудник вашего супермаркета?
– Так у нас одежда форменная. Желтая футболка и желтая бейсболка. Сотрудник так и был одет, потому я и говорю об этом.
– А вы разглядели, кто это – мужчина, женщина?
– Я не приглядывалась – признается она с сожалением – вроде бы снизу были джинсы серые, что ли?
– То есть низ у вас свободный, можно хоть юбку носить?
– Да, низ свободный, но все в основном носят брюки, так как это удобнее, согласитесь. При нашей-то работе.
– Ну, да – говорю я – хорошо, то есть вы не можете сказать точно, какого пола был этот сотрудник?
Она разводит руками.
– А вы слышали, о чем они говорили?
– Говорила в основном она – у нее голос зычный, громкий, но я не стала прислушиваться.
Тут я с сотрудницей согласна – посмотрев Сашины видео, я признаю, что из нее получился бы неплохой диктор телевидения или радио, а если она еще задействовала в голосе всю свою командность, как любила это делать с детьми и родственниками, то ее можно было прямиком сажать на место директора этого супермаркета.
– Я просто подумала, что в очередной раз кому-то из моих коллег не повезло – добавила девчушка – а потом меня куда-то позвали, по-моему, тоже подошел покупатель, и я ушла.
– И больше вы эту женщину и сотрудника не видели?
– Нет.
Я задумываюсь. А план-то у убийцы был совсем неплох. Раздобыть форму сотрудника супермаркета, нацепить ее на себя, выйти к Саше так, чтобы попасть в «слепую зону», заманить ее в закуток и убить там, а потом также пройти через дверь на территорию складов и – поминай, как звали! Кто обратит внимание на сотрудника такого большого магазина? А впрочем, нельзя отрицать того, что это и может быть сотрудник супермаркета, неясно только одно – мотив. Вот это-то и убивает больше всего. До мотива мы пока так и не добрались. Впрочем, сегодня только второй день расследования...
– Девушки, посмотрите пожалуйста, вы видели у кого-либо из сотрудников такое украшение? – показываю им на планшете сережку.
Они внимательно смотрят, а потом мотают головами. Нет, украшение им незнакомо... Странно. Неужели кто-то из покупателей потерял? Мне в голову вдруг приходит гениальная идея, но сначала я прощаюсь с девочками и благодарю их за помощь. Потом прощаюсь и с директором, выхожу, сажусь в машину и набираю Даню.
– Дань, слушай, дай в местных пабликах объявление о том, что найдена серьга, приложи фото, напиши, что ищешь владельца и отдашь при предъявлении второй половины. Мне кажется, это штучное изделие, вряд ли их целая партия была выпущена, таких серег.
– Хорошо, Марго.
– И еще... Здесь работает некто Белкин Иван Ильич, очень агрессивный товарищ, замдиректора. Я где-то что-то про него то ли слышала, то ли читала... Никак не могу вспомнить, что и где, но скажу так – он мне жутко не нравится. Не мог бы ты выяснить, что это за личность?
– Пять минут – и я тебе позвоню!
Сижу в машине, затягиваясь тонкой сигареткой с ментоловым вкусом и запахом, думаю о том, кому же мог прийти в голову настолько идеальный план. А с другой стороны – этим неизвестным или неизвестной вполне мог быть сотрудник супермаркета, потому и знал так хорошо расположение камер видеонаблюдения в магазине.
Звонит Даня.
– Марго, слушай, между этим Белкиным и Кашкиной шла настоящая война!
– Что ты имеешь ввиду?
– Смотри, есть такой сервис, который позволяет на карте найти расположение любой организации в городе по адресу, там же можно оставить отзывы на эту организацию. Так вот, Саша Кашкина буквально тиранила «Мурлин Мурло» своими отрицательными отзывами!
– Но при чем тут Белкин?
– А вот это очень хороший вопрос! Белкин прекрасно знал, что у Кашкиной есть блог в Дзинь, и он, в свою очередь, тиранил там ее. Вот это – самые мягкие из его комментариев: «Да эта сучка подзаборная привыкла давать за гаражами!», или вот: «Это не мать, а преступление века! Ее в тюрьму надо посадить за такое отношение к детям!», или «Семья алкашей, побирушек и любителей жить на детские пособия!». Конечно, Александра их удаляла, но мы смогли восстановить их, в Дзинь есть такая функция, если стать владельцем канала. Нам пришлось взломать пароль, чтобы как следует изучить ее канал, кроме того, пришлось закрыть доступ для всех, кто пожелает завладеть ее каналом. У нее там на счету еще деньги есть, совсем немного, видимо, муж пытался их вывести.
– Белкин угрожал ей напрямую?
– Да. Вот например: «Скоро твою сальную толстую задницу прижмут, и роллы, которые ты так любишь жрать на пособия детей, покупать не получится».
– Ну, он мог иметь ввиду опеку или что-то еще.
– Ну да, вполне, ну или вот: «Семья Кашкиных – позор нашего района! Долой такие семьи!». Кроме того, он еще писал ей в личных сообщениях, на телефон. Саша их удалила, но мы получили распечатку от оператора связи. Вот, пожалуйста: «Лучше угомонись, тварь, а то тебе и твоим недоразвитым детям прилетит так, что мало не покажется!».
– Этого достаточно, Даня. Придется мне забрать Ивана Ильича к нам в СК. Там и поговорим. Дань, слушай, у меня тут мысль возникла. Прошерсти-ка ты все супермаркеты в их районе на предмет того, кого же еще тиранила Саша таким вот образом. Ведь здесь налицо потребительский терроризм...И очень жаль, что пока в законе нет статьи, наказывающей его. Интересно другое – мать троих детей вела блог, забив на этих самых детей, но помимо этого она умудрялась строчить отзывы на сторонних сайтах. Саша ничего не делала просто так, для нее главная причина – это деньги. Зачем ей это было нужно? Понимаешь, о чем я?
– Я понял тебя, Марго. Сейчас попробую найти еще организации, которые она тиранила. Но с другой стороны, согласись, сотни людей пишут отрицательные отзывы в интернете, и никого из них не убивают.
– Ты прав. Но может быть, Саша зашла слишком далеко?
– Слушай, Марго, давай я тебе оперативников отправлю – помочь с этим Белкиным?!
– Дань, да ты что? Я сама скручу этого тюфяка.
– Когда ты говоришь что-то подобное, мне становится страшно.
Дальше я его не слушаю – направляюсь к супермаркету и иду напрямую в кабинет директора.
– Антонина Алексеевна, мне необходимо поговорить с вашим замом!
– С Иваном?! А он... домой отпросился, сказал, что голова болит, давление поднялось.
– Черт! Адрес его, быстро!
Она, испуганная моей реакцией, трясущимися руками открывает какой-то журнал и называет мне адрес.
Выбегаю из супермаркета, прыгаю в машину, несусь, как сумасшедшая, по улицам города. Что нашло на этого Белкина? Вот идиот! Звоню по пути Дане.
– Дань, отправляй оперативников на этот адрес – диктую ему – Белкин отпросился домой, не просто так, вероятно, скорее всего, хочет свалить. И пробей мне номер его машины!
– Секунду! – Даня называет мне номер – Марго, если приедешь на место раньше оперативников, будь осторожна, черт тебя возьми!
Бросаю трубку, резко торможу у пятиэтажки, отмечаю краем глаза, что черная старенькая Тойота Белкина еще пока стоит недалеко от подъезда, на ходу достаю оружие из кобуры, сама не замечаю, как взлетаю на третий этаж. Долблюсь в квартиру Белкина изо всех сил, потом ударом ноги выбиваю хлипкую старенькую дверь, обитую дерматином. В квартире никого, обшариваю все углы, все шкафы – Белкина нет.
Когда выбегаю из квартиры, встречаю несущихся по лестнице оперативников.
– Осмотрите там все, двое – со мной! – говорю им – он не мог далеко убежать.
– Дань! – кричу в трубку – запеленгуй телефон Белкина!
Слышу, как он бешено стучит по клавиатуре – эти громкие, тупые звуки напоминают мне монотонные удары молоточком по железной поверхности.
– Марго, он где-то в доме! Совсем недалеко от тебя!
– Черт! Где он может быть? В одной из квартир, что ли?
И тут мое внимание привлекает люк, ведущий на крышу дома.
– За мной не ходить! - приказываю операм.
Оставляю оперативников на этаже, сама выбираюсь наружу. Иду осторожно, наверняка Белкин просто где-то прячется. Внизу слышу громкие голоса, как единый вздох, кто-то кричит от ужаса, охает и вздыхает там, внизу. Иду в ту сторону и вижу Белкина.
Нет, только не это! Он уже перешагнул через металлический каркас по краям крыши, защищающий от внезапных падений и стоит с краю, глядя вниз. Его толстые пальцы, обхватывающие прутья каркаса, чуть подрагивают.
Он видит меня, отрывает одну руку, протягивает ее в мою сторону и говорит дрожащим голосом:
– Не подходите! Клянусь, я прыгну!
– Белкин, не дури! – говорю ему – я не подойду к тебе, и даже, смотри – кладу пистолет на крышу! Давай поговорим!
Я вижу, что у него на шее висит спортивная сумка – собирался в спешке, вещей не так много. Он еще мог бы убежать, успел бы, но почему-то не сделал этого.
– Белкин, не дури! – говорю я еще раз, осторожно, на полшага, приближаясь к нему – не дури, слышишь! Это ведь не конец света! Ты просто... Был в состоянии аффекта и вышел из себя, правда?! Она донимала тебя своими отзывами на супермаркет, ты доставал ее в блоге, но она не слушала, верно?!
Он смотрит на меня большими, сумасшедшими глазами.
– Нет, что вы говорите?! Я... Я никого не убивал! Не убивал!
– Тем более, если ты никого не убивал – зачем ты сейчас делаешь это, Белкин?! Давай поговорим!
Я подхожу еще на полшага ближе, потом еще.
– Не приближайтесь! Я спрыгну, обещаю!
Я вижу, что его руки дрожат от напряжения, и понимаю вдруг, что вероятнее всего, его ладони потные, мокрые и скользкие сейчас, от страха, от адреналина...
– Белкин, дай мне руку – я совсем близко к нему и протягиваю ему ладонь – дай мне руку, и мы просто поговорим. Прошу тебя, не делай глупостей! Давай, Белкин!
Он кивает и тянет свою руку мне в ответ – еще сантиметр, и наши ладони соприкоснуться, и я смогу помочь ему перешагнуть через каркас. И в этот момент я слышу звонкий топот нескольких пар ног по крыше. И Белкин его слышит... Это бегут оперативники, которые почему-то, минуя мой приказ, проникли сюда. Белкин вздрагивает, руки его отрываются от металлической загородки, и он летит вниз. Я падаю коленями на тонкий шифер и наблюдаю за его медленным полетом туда, откуда не возвращаются... Как в замедленной съемке вижу его раскинутые руки, наполненные ужасом глаза и слышу разрезающий душу отчаянный крик...
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.