Неожиданный разговор
— Ты же в новой квартире живёшь. Я в старой поживу пока, — тётя Люба упорно смотрела на меня поверх очков, с каким-то притворным безразличием. Казалось бы, всего-то пара слов — а вот так просто дать согласие не получалось. Сидя напротив неё за столом, я словно ожидала удара — тихого и незаметного, но, почему-то, болезненного.
— Люба, у тебя ведь тоже своя квартира есть, — ответила я, стараясь сохранить в голосе мягкость. Но тётя Люба лишь усмехнулась, словно не в первый раз слышала этот довод.
— Оля, ты-то не понимаешь, наверное… У меня там капает с потолка, вся проводка полетела. Старый дом, сами знаешь. А тут… у тебя — новая квартира, светлая, тёплая. Одной тебе места много, а мне… Поживу хоть немного нормально, как человек, — закончила она, слегка поджав губы.
Я закусила губу, чтобы не ответить слишком резко. Почему-то этот разговор, который начался с обыденного «временного решения», приобрёл тревожные нотки. Словно между строк читалось что-то большее.
Прошлое в старых стенах
Тётя Люба, когда-то жизнерадостная и энергичная, после смерти мужа словно закрылась в своём старомодном мире. Её квартира на окраине, с облупившимися обоями и вечным запахом пыли, давно казалась ей непригодной для жизни. Но менять что-либо она не хотела: ни переехать, ни отдать её кому-то другому. В глубине души я всегда думала, что ей там спокойно – рядом со старыми фотографиями и воспоминаниями о прошлом, которое стало для неё крепостью.
Но теперь эта крепость рушилась. С каждым её словом я всё отчётливее ощущала, что она, словно застрявшая на руинах своей старой жизни, теперь отчаянно хочет впустить в неё что-то новое — а точнее, меня и моё жильё.
— Ты ведь понимаешь, что не просто так это спрашиваю, — тихо добавила она, опуская взгляд.
— Понимаю, Люба. И знаю, что тебе тяжело. Но это ведь квартира... моя квартира. Здесь — моя жизнь. Я не готова просто так всё изменить, — мои слова прозвучали резче, чем я хотела.
Тётя прищурилась, словно пытаясь рассмотреть что-то на моём лице, чего не замечала раньше.
Точка кипения
— Оля, а ты разве не можешь пойти мне навстречу? — в её голосе послышалась едва уловимая нотка жалости, смешанная с упрямством. — Твои родители ведь всегда говорили, что я для них как родная. А ты — будто чужая.
Эти слова больно резанули меня, и я выпрямилась, чувствуя, как внутри меня поднимается волна возмущения.
— Чужая, Люба? Это я-то чужая? Я не раз помогала тебе, не раз поддерживала. Но ведь это мой дом. Это не временное решение, как ты считаешь. И это не потому, что я чужая. Я просто… хочу сохранить свою жизнь и свой покой, а не разрушать его под чужим натиском.
Тётя резко встала, её взгляд стал холодным и отчуждённым. Она выглядела так, будто ей пришлось столкнуться с жестоким ударом. Но я знала, что была честна.
— Ну и ладно, Оля. Живи в своей крепости одна, если тебе так спокойнее, — отрезала она, выходя из комнаты.
Тишина после шторма
Я осталась одна, чувствуя, как пустота медленно наполняет комнату. На мгновение мне показалось, что я действительно могла что-то изменить — пойти на уступки, дать тёте пожить у меня, хотя бы ненадолго. Но вместе с этим я понимала, что нет ничего важнее моего собственного покоя.
Иногда в жизни нужно сделать выбор: или бесконечно открывать двери, или однажды их закрыть.