Торгейр ещё не вернулся от князя, так что группа разбрелась, кто куда, по своим делам. Скьёльд, мрачный, как туча, сидел на лавке. Все его обходили по большой дуге. Одна только Майя бестрепетно устроилась рядом, прислонившись спиной к могучему плечу. Она знала, почему викинг не в духе — но помочь ничем не могла. Даже утешающие слова на язык не шли.
Завидев вошедшего и направляющегося к ним хёвдинга, Шервинская встала... Точнее, начала вставать — и была перехвачена Хельги: мол, вернись на место и сиди смирно.
— Рассказывай.
После недолгого молчания и тяжёлого вздоха хольд заговорил.
— ... И в эту засаду я бы всех привел. Если бы не Мьёлль.
Сигвальдссон с интересом перевел взгляд на Шервинскую. Та пожала плечами.
Торгейр кивнул, улыбаясь своим мыслям.
— А, может, хольдом тебя поставить? — неожиданно предложил он.
— Да! — мрачно поддержал Скьёльд.
— Не-ет! — одновременно запротестовала Майя. — Хёвдинг, ну какой из меня хольд?! Меня ж не увидят и не услышат!
Что правда, то правда. При своём, довольно высоком для женщины, метре семьдесят два Валькирия всё равно неизбежно терялась на фоне почти двухметровых плечистых викингов. Да и голос тоже недотягивал.
— Да и, случись что — успокаивать мне их нечем, — Шервинская продемонстрировала Торгейру свой кулак и, для сравнения, Скьёльдов. — Так что я уж лучше простым хирдманном...
— Хирдманном? — засмеялся Сигвальдссон. Мьёлль тоже фыркнула. — Ну, раз хольдом быть не хочешь — тогда держи! — он стянул с шеи витую серебряную гривну. Ого, по весу на целую марку потянет!
Майя склонила голову, показывая, что ценит благодарность хёвдинга. Жеманничать «ой, да не стоит, я ж просто так...» здесь не принято. Каждый получает то, что заслужил. Во всех смыслах.
Хельги резко выдохнул, хлопнул Шервинскую по плечу и направился дверям. Мьёлль проводила его задумчивым взглядом, но ни окликать «Ты куда?», ни тем более напрашиваться с ним не стала. Торгейр одобрительно покивал ей — правильно, мол, не вмешивайся.
***
Утром Скьёльд вел себя так, будто ничего вчера не случилось. Если бы от него ещё за полмили перегаром не разило — и не скажешь, что всю ночь где-то утешался с кувшином в обнимку. Опа! Не только с кувшином! Майя коротко усмехнулась, приметив на скуле Хельги полусмазанный отпечаток свекольной «помады».
— Мечислава, — так с чьей-то легкой руки (вернее — языка) прозвали Майю словенские гридни. — Мечислава!
Говоривший — Твердята, из того же десятка, что и Радим — похлопал ладонью по ножнам своего меча и качнул головой в сторону двери. Намек — яснее некуда.
— Иду!
***
После закончившегося ничьей поединка и сытного завтрака делать опять стало нечего. Да ещё, как назло, погода испортилась: ветер нагнал туч, из которых посыпался мокрый снег. Даже не прогуляешься!
Время тянулось невыносимо медленно. Шервинская уже и кольчугу чуть ли не по звёнышку перебрала, и меч наточила-отполировала — хоть брейся... И даже присоединилась к словенам, игравшим в подобие хнефатафла и называвшееся тавлеи. Правила отличались незначительно, Майя дважды проиграла, трижды — выиграла. Мелочь, а приятно...
Вернулись разведчики. Голодные и злые. Там, где Мьёлль предположила, засада была. И всё! Больше никаких следов данов! Будто по воздуху летают!!
— Не по воздуху, а по воде, — Майя и Хельги произнесли это одновременно.
— Так... где река, а где... — развел руками десятник Гюрята.
Некоторые из ограбленных, и в самом деле, жили около ручьев — но довольно далеко от Волхова и его протоков.
Шервинская фыркнула.
— Не так много добра у тех бондов. Если вес на всех поровну распределить и идти след в след...
Гюрята помрачнел и нахохлился.
— А отдельная группа тем временем намеренно оставляет след, ведущий в противоположную сторону, — продолжила Шервинская. — Чёткий и ясный...
— Точно! — закивал другой десятник, Зван. — А потом — раз! И нет его, следа! Ровно под землю ушли!! Т-тати! — он с силой хлопнул ладонью по столу.
— Эх, словить бы хоть одного, — Гюрята сжал кулаки, лишь немного уступавшие в размере Скьёльдовым. — Да поспрошать его... как следует!..
Майя, в принципе, была с десятником согласна. Дело, как говорится, оставалось за малым: добыть того, кого можно «поспрошать».
Вернулся Торгейр, снова что-то обсужавший с князем Ратибором. Обвел всех собравшихся задумчивым взглядом, задержав его на Мьёлль и Хельги. Следом в гридницу ввалились сменившиеся караульные, мокрые и замерзшие.
***
Ратибор долго сидел, не шевелясь, уставившись в стену. Викинги тоже молчали.
— Что ж, — князь наконец отмер, вздохнул и обвёл норманнов тяжёлым взглядом. — Коли так — говорите, что делать. Вижу, без меня уже всё решили...
Торгейр, усмехнувшись, посмотрел на Хельги и Мьёлль. Дескать, ваша идея — вам и слово.
***
— Эй, малой, поди-ка сюда! Тебя ж Невзором звать?
— Ага...
— А что, Невзор, хочешь ко мне в десяток?
Взгляд детского метнулся к группе воинов, стоявших у крыльца, и ожидаемо загорелся.
— Хочу!! Так ведь... не отрок даже...
— А мне главное, чтоб сметливый был. Да шустрый. Я б тебя сам учил...
Глазенки засияли ещё ярче.
— Я вот на тебя смотрю, и вижу — добрым воином будешь. Эх, вот хоть сейчас бы тебя взял!.. Да только... Ты, поди, скрытно ходить не умеешь? Ну, вдруг надо будет князю тайное послание передать...
— Умею! Ещё как умею!! Хоть вот сейчас докажу! — вскинулся мальчишка.
— А и докажи! Знаешь в лесу сосну кривую? Ту, что на полянке недалеко от болота?
— Знаю!
— Вот это — положишь в дупло. И обратно вернёшься. И всё это — тайно. Ежели никому на глаза не попадешься...
Многозначительная пауза не понадобилась: детский зажал бересту в кулачке и, сверкая босыми пятками, унесся куда-то вглубь подворья.
Ну, дайте-то боги, чтоб опять пронесло...
***
— А если всё-таки не по тропе пойдёт? — в который уже раз покосился на Майю Славко. — Я бы лесом...
— По тропе — удобнее и быстрее, — в который уже раз прошипела Валькирия, испытывая сильное желание огреть соратника чем-нибудь тяжелым по шлему. Или хотя бы по хребту.
— Тихо! — шикнул Спасенный, легонько качнув головой влево, где неожиданно закаркала ворона.
Мьёлль и Хамар застыли изваяниями.
На тропе показался мальчишка лет десяти, бегущий во всю прыть. Босой — но не оборванец. И лицо знакомое. Вроде — из детских.
Викинги переглянулись.
С одной стороны — ждали взрослого. С другой — несколько слов и такой шкет запомнить способен.
Пацанёнок тихо пискнул испуганным зайчонком и настороженно замер. А неплохо держится: не вопит, в драку не лезет, высматривает лазейку — сбежать.
— Куда ж ты так торопишься, малый? — нарочито мирно спросил Вышеслав, на всякий случай покрепче хватая парнишку за ворот рубахи.
— Твоё какое дело, урманин?! — вызывающе откликнулся тот.
Все трое негромко рассмеялись.
— Да просто так интересуюсь, — всё тем же благодушным тоном продолжил Славко. — А то, говорят, разбойники в этом лесу озоруют. Северные. Вроде нас. Ты не от них убегаешь?
— Ни от кого я не убегаю! — мальчишка извернулся и укусил Хамара за руку. Точнее — за плотный шерстяной рукав.
— Ах ты! — парень для острастки встряхнул «пленника» так, что у того зубы клацнули. — А ну — живо рассказывай всё, как есть!
— Не скажу ничего, хоть режьте!!
— Ишь ты, смелый какой! Добрым воином станет. Если доживёт...
Будь мальчишка простым смердом или холопом — и впрямь не миновать бы ему допроса «в режиме Б». Ну а княжеского детского всего лишь обыскали. Просто так, для порядку, ни на что не надеясь...
Хамар развернул берестяной рулончик, быстро пробежал глазами. С торжеством посмотрел на товарищей: есть!!
Невзор сглотнул постыдные слезы. Эх, не прошел он испытание! Не ходить ему с прославленными гриднями...
— Кто? Тебя? Послал? — раздельно проговорила урманка, наклоняясь и заглядывая, кажется, в самое нутро. Правду сказывают, что бабы, которые в мужское рядятся — с нечистыми духами водят дружбу. Навка она и есть! Ух! Аж до самых печёнок пробрало!.. — Кто? Тебя? Послал?
«Молчи! Нельзя говорить! Нельзя!! Молчи!!»
— Д-десятник... Зв-ван... — сами собой пролепетали губы. Ну истинно — навка!!
— Что с этим должен был сделать? Кому отдать?
«Молчи!!»
— Ник-кому... Т-там с-сосна... н-на п-поляне... В д-дупло...
Северяне переглянулись. Тот, который держал Невзора, что-то сказал урманке по-ихнему. Она кивнула и, повертев головой двинулась к растущей невдалеке березе.
***
— Отнесёшь и положишь, куда велено, — Хамар вернул мальчишке «оригинал». — Десятнику про нас — ни слова! Иначе порежем тебя на куски, а потом продадим самому злому работорговцу!
Перепуганный и расстроенный Невзор даже не задумался, что норманнская логика хромает, мягко сказать, на обе ноги. Припустил так, что, пожалуй, только на лошади и догонишь.
— Что там? — Майя взглядом указала на тщательно — вплоть до малейшей чёрточки — скопированное Вышеславом послание.
— «Не высовывайтесь. Урмане по реке пойдут».
— Ну, если малый не соврал... — Бьёрн вопросительно посмотрел на Шервинскую.
— Я тебе что — древняя вёльва?! — со смехом возмутилась та. — Пошли, расскажем всё Торгейру с ярлом, а дальше — как они решат. Может, и с самим десятником Званом побеседуем...
***
С десятником Званом словенский ярл беседовал с глазу на глаз. В укромной клети, из которой время от времени доносились вопли, приглушённые расстоянием и толстыми брёвнами стен. Гридни угрюмо хмурились, викинги одобрительно покачивали головами.
Торгейр появился во дворе как раз в тот момент, когда из пыточной вышел Ратибор. То ли совпало, то ли и впрямь — Вещий... Как бы то ни было, князь и хёвдинг обменялись долгими взглядами, а затем одновременно кивнули друг другу.
До чего-то договорились и приняли решение. Уже давно.
***
Если — теперь уже бывший — десятник не соврал, лагерь даны устроили в лесу, неподалеку от какой-то Лысой горки. Ну, то есть это для скандинавов она была «какая-то». А словене моментально поняли, о чем речь. И коротко просветили викингов, что горка эта находится не так, чтобы далеко — но и не близко. А самое главное — располагается она у реки, в неё же и обрываясь. То есть данам, если что, уйти — невелика проблема. Награбленное, правда, бросить придется — то, что на корабль загрузить не успели...
— Хорошо бы, чтоб не бросили, — пробормотала Мьёлль, выходя следом за Рольвом и Хамаром в бодрящую морозную синь — утро ещё не совсем наступило.
— Я тоже надеюсь, что их жадность пересилит их трусость, — хмыкнул сзади Агнар Бровь.
Скьёльд, шедший за ним, коротко фыркнул и погладил бороду.
***
Отрок Яромир происходил из детских. Отец его, гридень Светислав, пал от нурманского меча, когда Яромиру и четырёх вёсен не было. А сейчас уж четырнадцатая идет... Эх... Да только всё никак не опояшет его пресветлый князь! Хотя, вон, нескольких его сверстников — уже!.. И что с того, что Вторак на мечах ловчее?? Зато он, Яромир, из лука кучнее бьёт. Больше, чем с сотни шагов, между прочим!
Ух! Несправедливо!!
Отрок с завистью наблюдал, как собираются гридни с урманами: проверяют брони, доспехи — не завелась ли ржа, не выщербился ли верный клинок. Хотя — чего там проверять? И так понятно, что у доброго воина и конь обихожен, и зброя...
Коня-то у Яромира нет! Да и не положено отроку. А вот меч имеется — отцов. Им, правда, сражаться пока не дозволяют. Ну, так учебный поединок и сражением-то не назовешь.
М-м-м!!! Ну до чего ж хочется встать бок о бок с настоящими воинами! Прославиться не меньше... нет, больше!!
Яромир прикрыл глаза. Вот он — в битве. Юный, но отважный. Никто не может устоять перед его клинком, сияющим, как солнце! Враг подкрадывается к князю со спины, замахивается — но нанести удар не успевает: Яромир уже тут как тут. А потом, после боя, князь подзывает его к себе — при всех! — и говорит: «Проси, чего хочешь! Награжу!». А Яромир ему отвечает: «Не надо мне, княже, ни серебра, ни злата. Дозволь лишь тебе служить верой и правдой!». И князь, поражённый...
Урмане расхохотались и Яромир, выдернутый из радужных мечтаний, недовольно поморщился.
Опять, поди... Ну да, так и есть — девка ихняя, Мечислава-Валькирия с кем-то шуточно сварится. Вот народ чудной! Даже бабы у них — с мечами. Хотя тоже, наверное, не всякие. Но эта вот ловка-а. Ох, ловка! Радима отделала...
Яромир нахмурился. Радима он недолюбливал — за снисходительно-покровительственный тон. Однако в тот день, когда гридню досталось от урманки, не радовался. Если б кто-то из своих вот так же Радима в пыли извалял...
По-урмански Яромир разумел не очень. Если говорили простыми словами да медленно и внятно — почти всё понимал. А когда вот так — со смехом, да перекрикивая ещё несколько глоток... Отрок разобрал лишь слова «воин», «слава», «подвиг».
Угу! На княжьем подворье сидя подвиги совершать — как раз оно! По три раза на дню!!! Яромир сердито запыхтел. В сечу не берут, а подвиги им — давай!..
Вообще-то, единственный подвиг, который должны были совершить отроки — пройти испытание. Но, охваченный юношеской горячностью, завистью и желанием доказать свою состоятельность, подросток об этом не думал. Он, правду сказать, вообще ни о чём не думал.
И тут в дурную русую голову пришла Мысль.
Да, именно так — Мысль!
Меч у него есть. Доспех и коня — знает, где взять. Главное — чтобы сразу не признали. А уж в сече — и, тем паче, опосля...
О том, что можно оказаться не победителем, а вовсе даже наоборот — мертвецом или — в худшем случае — калекой, парень не думал.
Примечания:
…почти двухметровых плечистых викингов… — ну, не 2 метра, но метр восемьдесят с небольшим, а то и с лишним — точно.
Напоминаю: hirð — дружина, mann — мужчина; hirðmann — дружинник. А Мьёлль уж тогда hirðkona; kona— женщина.
И снова напоминаю: марка того времени — примерно 200-220 граммов (серебра).
Древнескандинавская сухопутная миля — примерно 7,5 км.
Хнефатафл, тавлеи — древние настолки, по типу шахмат.
Детский — раннесредневековый кадет, чуть ли не с пелёнок обучавшийся ратному делу. В детские обычно попадали сыновья дружинников.
Смерд — почти свободный землепашец, имеющий свой надел и личное имущество, но живущий на землях князя и выплачивающий ему оброк и выполняющий другие повинности.
Холоп — то же, что и трэль, раб.
Навка — обитательница нави, тёмного потустороннего мира, в котором по определению ничего хорошего не водится.
Вёльва — древнескандинавская предсказательница.
Клеть — древнеславянское нежилое помещение. Обычно располагалось на первом этаже и использовалось в качестве кладовой.
…Хорошо бы, чтоб не бросили… — взятые в бою трофеи полагались тем, кто их добыл.
…всё никак не опояшет… князь… — не «повысит» до полноценного воина.
Свара — ссора.
Внимание! Все текстовые материалы канала «Helgi Skjöld и его истории» являются объектом авторского права. Копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем ЗАПРЕЩЕНО. Коммерческое использование запрещено.
Не забывайте поставить лайк! Ну, и подписаться неплохо бы.
Желающие поддержать вдохновение автора могут закинуть, сколько не жалко, вот сюда:
2202 2009 9214 6116 (Сбер).