Волнения и тревоги довели не старого совсем императора до крайней степени истощения физических и духовных сил. Вскоре после сдачи последнего оплота римской власти в Паннонии, Тиверий разболелся. Чувствуя, что дни его подходят к концу, Тиверий выбрал преемника. Им стал одаренный офицер Маврикий, получивший с титулом кесаря руку императорской дочери. Словене между тем разоряли Македонию и Грецию, впервые попытавшись захватить один из крупнейших городов Империи – Фессалонику, которую в этот и многие последующие разы будет охранять Св. Димитрий Солунский, благодаря чему его «Чудеса» сообщают большое количество ценнейших фактов из истории освоения словенами Балкан и эволюции их общества и военного дела. В частности, уже ко времени первой попытки захватить Фессалонику словене научились делать осадные орудия. Разорив Македонию, словене двинулись во Фракию. По мнению С.В. Алексеева именно в это время пала под напором словен важная крепость в Малой Скифии (Добрудже) – Диногеция. Причем уходить словене с Балкан на этот раз уже не собирались.
Сдача Сирмия была залогом нового мира, который продержался всего несколько лет. Авары исправно получали от Маврикия свои 80 тыс. солидов в год, которые выплачивались серебром и тканями. Но, Баян понимал, что пока ромеи все свои силы тратят на войну с персами, нужно ловить момент. Мир мешал ему, поэтому каган пустился во все тяжкие. Ему нужно было, чтобы войну начали именно ромеи. Такая вот была у Баяна особенность.
Маврикию, которого, несмотря за множество достоинств, кстати, очень не любили за его скаредность, мир в Европе был нужен любой ценой. Авары это понимали и развлекались. Сначала каган (С.В. Алексеев считает, что это был уже сын Баяна, но о смерти первого вождя аваров в Европе источники ничего не сообщают) затребовал императорского слона. Слона доставили, но он был уже не актуальным, поэтому Баян сразу же отправил животное обратно. Потом, аварскому повелителю захотелось поспать на императорском ложе (страшное кощунство с точки зрения ромеев, кстати). Кровать доставили, но Баян передумал и отправил ее обратно. Наконец, когда, по его мнению, новый император достиг кондиции, каган потребовал увеличить ежегодную дань до 100 тысяч золотых. Маврикий наверняка был действительно раздражен постоянными унижениями, да и лишние 20 тысяч отдавать не хотелось. Он отказал и началась война. На дворе был 583 г.
Минувшие годы авары не просто так развлекались, унижая императора. Они готовились к большой войне. Баяна сопровождали лангобардские союзники (все это время лангобарды успешно наступали в Италии), а целью его был Сингидун – опорный пункт Империи на севере Иллирика: «Он внезапно напал и захватил город Сингидун, бывший неукрепленным, лишенный всякого военного снаряжения, так как благодаря миру вся Фракия пребывала в полной беззаботности: ведь мир не располагает к бдительности и не внушает прозорливости. Большинство жителей города проводило время вне стен, в полях, ибо жатва заставляла их так поступать; наступило уже лето, и они собирали свои богатства с полей, чтобы иметь возможность прожить. Их и стал преследовать враг. Но не без боя взял варвар город: сильное столкновение произошло в воротах города, и многим аварам суждено было погибнуть, и одержали они, как говорится, кадмову (то бишь пиррову) победу. Враги опустошили и ограбили много других соседних городов. Их они взяли без всякого труда: непредвиденным было это несчастье, нежданно-негаданно оно свалилось на них. Взяв Августы и Виминакий (это были известные города, находившиеся в ведении префекта Иллирии), он тотчас отправился с войском дальше, разграбил Анхиал и все окружающие поселки предал опустошению».
Империя фактически потеряла провинцию Мезию Первую. Баян не стал изгонять или истреблять местное население. Он позволил им заниматься сельским хозяйством, вести привычный образ жизни, но вместо чиновников из Константинополя налоги теперь должны были уходить к аварам. Аварский каганат превращался в угрозу, сравнимую с персами. Мезией дело не ограничивалось: Анхиал –это уже почти предместья Константинополя, город на берегу Черного моря, недалеко от совр. Бургаса. Авары, как словене, безнаказанно гуляли по всему Балканскому полуострову. Кроме того, во время этой войны источники впервые отмечают широкое присутствие «склавинов» среди подданных и союзников Империи. При этом Маврикий по-прежнему ничего не мог противопоставить Баяну и его новым союзникам, кроме новых уступок, в надежде выиграть время: «На следующий год Эльпидий был назначен для посольства с той же самою целью. Он был отправлен к аварам и, явившись к кагану, просил отправить вместе с ним к императору посла для новых переговоров о мире, а также о том, чтобы к платежам были прибавлены еще другие двадцать тысяч золотых. Каган одобрил это предложение и вместе с Эльпидием отправил к кесарю в качестве посла Таргития, человека видного в племени аваров. Они оба прибыли к императору и заключили договор и соглашение на условиях, чтобы ромеи к восьмидесяти тысячам золотых вносили ежегодно еще двадцать тысяч золотых, а если они не сделают этого по своей небрежности, то с ними вновь будет война. Таким образом, казалось, договор был вновь заключен и в войне наступило перемирие». Дипломаты Маврикия во время переговоров проявляли настоящее мужество, позволяя упрекать кагана в нарушении прежних договоренностей (за это вполне можно было поплатиться головой). Благодаря их деятельности в том числе мир был заключен. Дань повышалась на 20 тысяч, авары покидали Фракию, но Мезия Первая оставалась за ними.
И С.В. Алексеев, и И. Коломийцев считают, что к этому времени относится также широкое расселение подвластных аварам славян на захваченных землях в Паннонии, Мезии и Дакии. И. Коломийцев считает, что уже при миграции в Среднее Подунавье и первые годы в новых местах обитания авары массово переселяли славянские племена сербов, хорватов, дулебов на Эльбу и Дунай. В Мезии по мнению обоих авторов были расселены мораване. Безусловно, с политикой Аварского каганата необходимо связывать какие-то перемещения больших групп славянского населения. Однако, в условиях, когда рядом находилось многочисленное и сильное в военном отношении славянское население «Словенского царства» трудно представить, откуда бы каган мог насильно переселять целые племена уже в первые десятилетия аварского господства на Среднем Дунае. Анты в это время также были вполне независимы. Уже в 582 г., еще будучи кесарем-соправителем Тиверия, Маврикий возвращает титул «Антский», что указывает на возрождение союза Империи с далекими антами. Как справедливо отмечает С.В. Алексеев, это было закономерным итогом развернувшейся войны ромеев с аварами. Поэтому, вопрос о датировке массового расселения зависимого славянского населения в Аварском каганате и источниках этого населения пока следует оставить открытым, как мне кажется.
Продолжение следует...