Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Стряпухи.ч.2.

Гл.1. Беседа. Такой разговор давался им легко , они могли бесконечно предаваться любимому средству времяпровождения. Как это им нравилось!!! Жизнь без слов, это мир без света и путь к солнцу в их ученом мирке, возможен лишь выстилая этот путь словесными тирадами, дорожками своих мыслей. Слова это удары сердца , не произносить их ,это остановить жизнь, что нельзя допустить . Их разговор, как гудение комариного роя , держался над поляной. Милые ученые, забывшие о своих обязанностях, очаровательные в своей беспомощности и не приземлённости, успокоившись впали в негу плетения кружев из своих слов и мыслей. Они восхищались шепотом ветерка с трепетом пронесшегося над камышами, плеском волн, иногда напоминающим о себе ударами о большой камень, лежащий на берегу, умилялись проворностью и находчивостью птиц, порхающих вокруг. Тонкий знаток музыки, Эдуард Станиславович, выделял из общего гама голосов, пение разных птиц, будь то жаворонок или пустельга и восхищяясь этому, пытался научить Олега

Гл.1. Беседа.

Такой разговор давался им легко , они могли бесконечно предаваться любимому средству времяпровождения.

Как это им нравилось!!!

Жизнь без слов, это мир без света и путь к солнцу в их ученом мирке, возможен лишь выстилая этот путь словесными тирадами, дорожками своих мыслей.

Слова это удары сердца , не произносить их ,это остановить жизнь, что нельзя допустить .

Их разговор, как гудение комариного роя , держался над поляной.

Милые ученые, забывшие о своих обязанностях, очаровательные в своей беспомощности и не приземлённости, успокоившись впали в негу плетения кружев из своих слов и мыслей.

Они восхищались шепотом ветерка с трепетом пронесшегося над камышами, плеском волн, иногда напоминающим о себе ударами о большой камень, лежащий на берегу, умилялись проворностью и находчивостью птиц, порхающих вокруг.

Тонкий знаток музыки, Эдуард Станиславович, выделял из общего гама голосов, пение разных птиц, будь то жаворонок или пустельга и восхищяясь этому, пытался научить Олега Игоревича также разделить все многоголосие на члены и многочлены и вынести полюбившуюся за скобки.

Олег Игоревич делал вид, что ему все понятно и он также впитывает и поглощает эти прелести и наслаждается величием природы. Олегу же Игоревичу хотелось заставить обратить внимание Эдуарда Станиславовича на причудливое расположение облаков в небе. Он связывал их мощь, необозримость и величие с нагромождением веков в процессе которых рождалось, погибало, воскрешало, эволюционировало человечество .

На той земле на которой сидят они.

-Мы же должны вскипятить воду – вдруг неожиданно сказал, почти вскрикнул Эдуард Станиславович

Гл.2. Развязка.

-Ведь действительно коллега. Где котелок , поищите пока я одеваю сапоги-также вдохновился Олег Игоревич.

-Да их и искать не надо, ваши сапоги лежат на котелке-сказал Эдуард Станиславович .

-Ах, да, иногда я бываю таким невнимательным-

Появилась вода, бросились на разведение костра ,мысль об этом очень расстроила их, стали искать спички, потом щепу, потом бересту, потом газету.

Стал накрапывать дождь .Непроизвольно съежились .

Не весть откуда появившийся столп пыли ,захватывая и переворачивая все на своем пути, пронесся над поляной, послышались раскаты грома, сначала мягкие, клокочущие, затем учащающе-угрожающее, затем совсем короткие, все они оборвались треском, мелькнула молния и хлынул дождь. Ученые бесцельно стали метаться по лагерю хватаясь за все что попадется под руку.

Им хотелось и спрятать от дождя продукты и одежду, и поднять палатки, хотя бы одну, и закрыть ветками костер, и самим спрятаться от дождя. Но что удалось им сделать, это только найти кусок полиэтиленовой пленки и прижавшись друг к другу спрятаться под нее.

Так они и сидели.

Смерч убежал, дождь не затянулся надолго . Снова выглянуло солнце , запели птицы. Все что с таким трудом и тщанием создавалось этими милыми людьми, в мгновение ока превратилось в кавардак. Растянутые и незакрепленные колышками палатки, разнесло по сторонам, миски, стаканы, кружки, стопки ,лежали перевернутыми, картошка вдавлена в грязь, наполовину раскрошенная от многократного бегания по ней, костер естественно не горел.

Они сидели плечом к плечу, коленком соприкоснувшись с коленком, глазами уткнувшись в землю. Им не хотелось поднимать голову, нет не страшно, просто не хотелось , вот так тупо просто не хотелось и разлипляться тоже не хотелось. Так теплее. Они молчали.

Вы не поверите, но они действительно молчали.

Мы с Бобом все это видели со стороны.

Хотелось им помочь, покрыть их беспомощность нашими козырями- хваткой, силой, удалью, опытом ,но лично мне ,при виде этих жалких беспомощных интеллигентов, вспомнились мои жалкие ,нелепые пыканья-мыканья и пускания пузырей пред грозными очами подобных им интеллигентов на экзаменах , их праведные лица ,гневные слова

-За что же вы милейший друг Кольцов так не любите Кариолиса, а знали бы его ,ох как пригодилось в жизни-

Нам тоже можно было бы напустить на себя такую же важность и сказать им

-Что же вы милейшие мои Олег Игоревич и Эдуард Станиславович , зная теорему Кариолиса ,а такие беспомощные, костра развести не можете, сердешные- .

Помогать им не стали.

Мы же выкрутились в той ситуации с их науками, думаю и они справятся с нашими лесными науками.

Уже плывя в лодке я увидел дымок на берегу, хотелось похвалить их за то что все же сумели развести костер, но понял что они схитрили, перешли к нашему костру, так сказать воспользовались шпаргалками, что строго запрещали делать нам.

Мы оказались великодушнее.