Когда-то 25 октября в России произошла революция… И вот перед саммитом БРИКС в Казани 22-24 октября было много ожиданий революции в расчётах между странами данной группы, свержения старого режима доллара, при котором «тёмные силы нас злобно гнетут», и мыслей о повышении роли и цены рубля как важного элемента в платежах внутри группы.
Марк Гойхман, аналитик финансовой aкадемии Capital Skills
Это было бы особенно отрадно на фоне его ослабления в последние дни. И в целом огромных трудностей в расчётах за российский экспорт и импорт. Но насколько перспективно такое воздействие БРИКС на данные процессы?
Идеи создания единой валюты БРИКС оказались пока отвергнуты в самом начале саммита из-за их нереалистичности.
Но активны обсуждения создания общей платёжной платформы между странами на основе передовых подходов.
Это BRICS Bridge, замена привычной международной системы межбанковских расчётов SWIFT, от которой отключено большинство российских банков. Министр финансов России Антон Силуанов говорил, что такая технология основана не просто на мультивалютности. Она использует блокчейн, токены c привязкой к конкретным физическим активам, цифровые финансовые активы, в том числе валюты центральных банков (CBDC).
Такая концепция в принципе была бы способна обойти традиционное задействование банков-корреспондентов, западных платёжных систем и валют.
Красивая, современная технологичная идея, преодоление зависимости от доллара, санкций. Повышение роли нацвалют внутри контура расчётов БРИКС.
Но вот ведь беда. Слишком различны экономики в странах БРИКС, их динамика, сила, есть огромные торговые дисбалансы, нестабильность и перекосы в инфляции, бюджетных дефицитах, госдолге и пр. Поэтому технологии единой платёжной системы сложно опираться на какие-то «общие знаменатели», приемлемые для сторон виды обеспечения используемых платёжных средств.
Причём чем больше участников в БРИКС, а их сейчас уже 10, тем труднее взаимодействие и шире контрасты.
Не менее важно, что есть и огромные различия в интересах отдельных стран в использовании гипотетической общей системы платежей.
В частности, в большей степени в ней заинтересованы Россия и Иран, подверженные наиболее жёстким международным санкциям.
Но крайне значимо, что Китай прохладен к BRICS Bridge, у него проекты продвижения своей трансграничной платёжной платформы. И выгодно манипулировать доминирующим в БРИКС юанем. Есть старая притчу о том, что убить дракона нельзя, поскольку победивший его сам становится им. Что-то похожее хотел бы китайский дракон в противостоянии доллару и SWIFT. А Индия, имеющая массу противоречий с Китаем в политической и финансовой сферах, не рискует с зависимостью от китайских активов.
А, например, Бразилия педалирует всё же идею единой валюты БРИКС. Ей не даёт покоя схожий проект южноамериканской международной валюты SUR (в переводе с испанского – «юг»). Но ведь и этот «сюр» – почти утопический, сродни своему названию.
Одним словом, при таких сложностях и различиях между ситуациями и интересами стран БРИКС, пока практические перспективы её единой платёжной платформы – тоже своеобразный «сюр».
Поэтому её обсуждение на саммите не поддерживает российскую валюту и перспективы преодоления санкционных сложностей в расчётах.
И на таком фоне ведь революция 25 октября состоялась! В России впервые в истории появилась ключевая ставка Центробанка в 21%! Во многом по тем же причинам «революционной ситуации» – санкций, инфляции, из-за которых появилась и мысль о BRICS Bridge. Но судя по реакции рынков, даже достижение ЦБ в «игре в очко» не помогает укрепиться рублю, стремящемуся к заветной «сотке».