Здравствуйте, Друзья, и сегодня я продолжаю историю бойцов 6-й стрелковой (штрафной) роты при 3-м стрелковом батальоне 1136-го стрелкового полка 338-й "Неманской" стрелковой дивизии в августе 1944 года. Историю в лицах и судьбах тех бойцов, кто вышел из состава "штрафников" всего лишь за несколько дней до страшного, кровавого и,потому последнего боя указанной роты. Вышел, смыв своей кровью "вину", которой, я считаю, у них и не было по сути, а если и была, то слишком незначительная, однако они, всё равно, после своего освобождения из немецко-фашистского плена, оказались "штрафниками". Причём я бы сказал, какими-то "полуштрафниками", то есть, как я уже ранее не раз писал, все те воины, о которых я поимённо веду речь уже довольно-таки продолжительное время, не отвлекаясь ни на какие другие темы, попали не в какую-либо предусмотренную приказами отдельную армейскую штрафную роту, а в роту, которая ещё за несколько дней до того была самой обычной стрелковой в составе обычного же стрелкового полка, но затем её вывели за его штат и дооформили припиской в скобках как штрафная, что никакими приказами и распоряжениями вышестоящих военных инстанций предусмотрено не было. Не было, но стало и таким образом появилась 6-я стрелковая (штрафная) рота. А, впрочем, что же теперь нам с того и как получилось, так и получилось - ничего не попишешь и это уже просто история, однако знать всё это нам, поверьте, надо. Мы, считаю, обязаны знать о том, что происходило с нашими героическими дедами и прадедами на фронтах Великой Отечественной войны.
И да, поначалу я хотел было всю информацию о боях и потерях вышеуказанной роты за период с 10-го по 19-е августа 1944 года донести до Вас, Друзья, в одной огромнейшей публикации, но потом понял, что это станет мучением и для Вас, и для меня, а потому принял решение, разбить сию публикацию минимум на две, а то и на три части. И ещё хочу попросить у всех Вас прощения, что пишу нынче крайне редко. Но, кроме того, что я прямо сейчас нахожусь в отпуске и прямо зависаю-таки в Подольском ЦАМО РФ для написания новых историй в скором будущем, я ещё и в очередной раз в своей жизни стою на распутье и опять пытаюсь принять очень важное решение в своей жизни, после чего пути назад не будет. В общем, все мои мысли сейчас именно об этих предстоящих мне в ближайшем будущем жизненных перипетиях, однако с Вами всеми я своими переживаниями по этому поводу поделюсь несколько позже, когда всё у меня получится... Или не получится... А пока продолжаю своё повествование о боевых товарищах своего прадеда - "штрафника". Итак...
15-е августа 1944 года, Литовская ССР, Каунасская область, Шакинский район, деревни Шламы и Руге...
В этот день, первый вполне серьёзный боевой день "штрафников" на фронте после их пребывания в немецко-фашистском плену, 1136-му стрелковому полку 338-й стрелковой дивизии выпала главная роль - двумя своими стрелковыми батальонами при поддержке 336-й ОАШР (1-й СБ полка) и 6-й стрелковой (штрафной) роты (3-й СБ полка), он должен был наступать первым во всей дивизии, оставаясь при этом её левофланговым полком, и прорвать оборону противника на участке южнее Вирши - юго-западнее Шиурпаулы (Шкарлупы), имея ближайшей задачей занятие населённого пункта Моцкупе, а затем Сантаки и Кирмишки. Артиллерийскую поддержку 1136-му СП оказывали батареи 258-го отдельного истребительно-противотанкового дивизиона, чьи орудия - "сорокопятки", напомню, шли непосредственно в боевых порядках "штрафной" пехоты, и при выполнении полком ближайшей боевой задачи, в атаку должны были перейти уже два других стрелковых полка 338-й СД - 1134-ый и 1138-ой, уже при поддержке дивизионного 910-го артполка. Задачи этим полкам ставились следующие: 1134-ый СП прорывает оборону противника и занимает северную окраину Сынтовты и село Бражки, а 1138-ой СП - южную окраину Сынтовты. Разграничительные линии для 1134-го СП с 1138-ым СП сёло Менкине, Ежеруки и река Пента. И надо отметить, что ещё с вечера 14-го августа 1944 года, вся 338-я СД передана в состав 72-го стрелкового корпуса 5-й общевойсковой армии 3-го Белорусского фронта и в составе корпуса на этот момент находились уже 63-я и 215-я стрелковые дивизии. Цель - наступление огромными массами пехоты при поддержке артиллерии и танков. Задача - взять город Шакин (Шакяй) и на его участке выйти к государственной границе СССР.
Атака 1136-го СП была назначена на 10 часов утра 15-го августа 1944 года по сигналу белой ракеты и вслед за огневым валом нашей дальнобойной артиллерии - то есть, буквально в 200 - 300 метрах за разрывами своих снарядов на позициях противника. И если честно, то я совсем не представляю себе, какая храбрость должна была быть в людях, чтобы идти вперёд, когда там, впереди, буквально в шаговой доступности от тебя массово рвутся артиллерийские снаряды и мины, подавляя тем самым огонь вражеских пулемётов. Это, кстати, в тему о том, как "бездарные советские комиссары" гнали нашу пехоту в лоб на фашистские пулемёты. Гнали, да, только пулемёты те не могли по нашей пехоте в этот момент бить - их вовсю утюжила наша артиллерия. И, всё равно, страсть, как это всё страшно.
И ранее я уже писал, что от пехотинцев первой волны атаки, то бишь, в нашей истории, от "штрафников" строго настрого требовалось не ввязываться в долгий бой с фрицами в их же окопах. Нужно было просто-напросто за нашим огневым валом добежать до первой линии вражеских траншей, стреляя на ходу и вовсе не прицельно, а лишь на подавление возможного противодействующего огня противника. И как только добежали, тут же нужно было закидать врага в его окопах гранатами да, не останавливаясь, следовать дальше. Снова за огневым валом нашей артиллерии, перенесшей свой огонь уже вглубь обороны противника, на его вторую линию траншей, потому что первая прорвана к этому моменту и уцелевших там солдат противника добивают бойцы из резерва комдива, которым, как правило, был один из трёх стрелковых полков либо отдельный учебный батальон. В описываемой мною боевой ситуации, в атаку 15-го августа 1944 года с целью оперативного прорыва всех трёх вражеских полос обороны и вслед за штрафными ротами шли все три стрелковых полка, а, значит, надо полагать, резервом генерал-майора Бабаяна - комдива-338 оставался отдельный учбат и он же, в смысле, его бойцы, обучающиеся на сержантов, и должны были добивать уцелевших немецких солдат в окопах уже прорванной линии обороны. Прорванной в том числе "штрафниками" 6-й стрелковой (штрафной) роты. А, вообще, много интересного и подчас непонятного находишь для себя, изучая архивные документы той далёкой, но всё ещё никак не уходящей от нас войны. Ну, вот казалось бы, отдельный учебный батальон при штабе дивизии - учитесь, мальчишки, становитесь сержантами и, может, с этого начнётся Ваша военная карьера. Но нет, тоже в бой и получается, вроде бы вылез из окопов передовых полков, отправился пускай и в ближайший, но тыл, учиться там будешь и тем самым хоть чуточку, но передохнёшь от войны, однако тебе из-за сложившейся боевой обстановки оп, и опять в пламя - догнала тебя война, а по сему бегать от неё бесполезно. За ней не надо, но и от неё тоже, и к ней просто всегда следует быть готовым.
Ладно, возвращаемся, Друзья, к 15-му августа 1944 года, когда поставленная боевая задача стрелковыми полками 338-й СД была выполнена к 16 часам дня и немец под прикрытием сильного огня своей артиллерии отошёл на вторую линию обороны да стал закрепляться там, но и оттуда штрафники его в итоге сбили. Однако при всём, при том 1136-й стрелковый полк боевого донесения за 15-е августа 1944 года в штаб дивизии не предоставил из-за интенсивности боевых действий в этот день, а сама дивизия за весь день 15-го августа по неподтверждённым данным потеряла одного человека убитым и четырёх ранеными, при этом мы помним, что потери штрафных подразделений учитывались отдельно и в итоговое донесение внесены не были. И, всё же, в результате беспрерывных своих атак 15-го августа 1944 года 6-я стрелковая (штрафная) рота, приданная 3-му стрелковому батальону этого полка, понесла потери во второй раз. То есть, первые потери были 11-го августа, трое раненых, потом всё было более - менее Слава Богу, и вот наступило 15-е августа, и на этот раз количество единовременно выбывших из строя "штрафников", оказалось уже куда как посущественнее. Горше.
Появились в этот день в 6-й стрелковой (штрафной) роте и первые убитые:
· Малышев Анатолий Иванович, 1908 г.р., информации о котором, к сожалению, даже на "Памяти народа", очень мало и известно лишь, что родился и жил он в д. Томарово Комсомольского района Ивановской области, был женат на Александре Семёновне и на фронт ушёл почти сразу с началом Великой Отечественной войны, 28-го июня 1941 года, а в плен попал уже 13-го декабря 1941 года, где и находился вплоть до дня своего освобождения и направления через 203-й армейский запасной стрелковый полк в 338-ю стрелковую дивизию, а там его распределили в 6-ю стрелковую (штрафную) роту. И получается, что Анатолий Иванович стал первым убитым из ста "штрафников" 1136-го стрелкового полка. Похоронен Герой в одиночной могиле в полукилометре к западу от деревни Руге, окрестности которой они в тот жаркий день на исходе последнего военного лета и штурмовали. Впрочем, после войны одиночных и братских могил советских бойцов было, по вполне понятным причинам, великое множество, в связи с чем местные власти вскрывали эти могилы и останки Героев перезахоранивали в одну общую, огромную, братскую где-нибудь на краю того или иного административного центра либо большого села. Так что, думаю, в конечном итоге Анатолий Иванович был перезахоронен, но куда именно, в открытых источниках информации нет. Может, это Сынтовты, может, Гришка-Буда, а, может, и сам Шакяй (Шакин), где как неизвестный похоронен и мой прадед;
· Попов Фёдор Евдокимович, 1897 г.р., родился и, по-видимому, жил в д. Нижняя Каменка Алтайского района Алтайского края, где был женат на Ирине Митрофановне да воспитывал сыновей. На фронт Фёдор Евдокимович из-за своего уже немолодого возраста ушёл только 28-го февраля 1942 года и, надо полагать, попал служить в одну из воинских частей, ведших боевые действия на Юго-Западном фронте, войска которого в мае 1942 года попали в крупное окружение в районе Харькова, а те, что вырвались из капкана, долго под ударами немцев со всех сторон отступали сначала к Дону, а потом и к Волге. Хотя, изучение судьбы всех бойцов роты, наталкивает меня и на мысль, что служить Федор Евдокимович попал всё же в 61-ю общевойсковую армию Западного фронта и 13-го августа 1942 года в ходе проводимой немцами операции "Смерч", о которой я странным образом как-то раньше даже вот и не слышал ничего, попал в плен к врагу где и находился до лета 1944 года, после чего его судьбой стала так же 6-я стрелковая (штрафная) рота, приданная 3-му стрелковому батальону 1136-го стрелкового полка 338-й стрелковой дивизии. После гибели в бою 15-го августа 1944 года Фёдор Евдокимович был похоронен, как и Малышев Анатолий Иванович, в пятиста метрах к западу от деревни Руге, а уже после войны, очевидно, перезахоронен. Однако страдания в плену и гибель этого Героя, искупившего свою "вину" кровью, были сполна отомщены его сыновьями, и я не могу утверждать со стопроцентной уверенностью, но, судя по всему, на фронтах Великой Отечественной войны воевали, как минимум, два сына Фёдора Евдокимовича - Илья и Василий, награждённые - первый в 98-й стрелковой дивизии орденом Красной звезды, а второй в 33-ей стрелковой дивизии медалью "За Отвагу". Войну оба пережили, во всяком случае, у Василия, который был, сапёром, были и ещё награды: "За освобождение Варшавы", "За взятие Берлина" и "За Победу над Германией". Вероятнее всего, у "штрафника" Фёдора Евдокимовича Попова были и ещё сыновья, старшие, которые тоже воевали, но в этом случае прям вот совсем всё неточно и если живы сегодня где-то потомки сослуживца моего прадеда, то, возможно, они прояснят этот вопрос в комментариях. И тем не менее, уже сейчас можно говорить наверняка, потеряв на фронте отца, братья Поповы из небольшой алтайской деревушки не просто отомстили за него фрицам, но ещё и Победили;
· Епанешников Владимир Васильевич, 1913 г.р., родился в селе Искар Чердынского района Молотовской области, что сегодня относится к Кизеловскому району Пермского края. Была мама - Анна Васильевна и жена - Анна Ивановна Пешахонова, а в Красной Армии этот отважный боец служил аж с 1936 года и в 1940 году, считаясь, как я понимаю, грамотным, так как имея за плечами 5 классов школы, окончил курсы младших лейтенантов да стал красным командиром, после чего командовал миномётным взводом в 524-м стрелковом полку 112-й стрелковой дивизии и продолжал служить сравнительно недалеко от дома - в г. Березники Пермского края. И вот о его боевом пути мы поговорим чуть подробнее, так как она не просто классическая для русского мужика - пехотинца, но ещё и неплохо прослеживается в интернет-источниках.
112-ю СД (первого формирования) под командованием полковника Копяка Ивана Андреевича изначально формировали и готовили для участия в числе прочих воинских частей в Советско-Финской войне, но в итоге на неё дивизия не попала, однако незадолго до начала Великой Отечественной войны, она моментально разворачивается до штатов военного времени и в составе 22-й общевойсковой армии Уральского военного округа в ночь с 12-го на 13-е июня 1941 года эшелонами убывает на западные рубежи нашей Родины, куда поэтапно прибывает в период с 17-го по 22-е июня 1941 года, разгружаясь на ж/д станции Дретуть. И вот этот факт, Друзья, в некоторой мере является ответом на истерику некоторых особо одарённых диванных стратегов о том, как советское командование и лично Сталин войну прошляпили, поверив гитлеру и потому не готовились к нападению, хотя их и предупреждали. Так вот, исходя из истории той же 112-й СД, советское командование к приближающейся войне готовилось, просто без истерик и паники, именно поэтому всё та же 112-я стрелковая дивизия и вступает в бой с немцами уже 26-го июня 1941 года в районе латвийского города Краслава, где отражает атаки танковой дивизии СС "Мёртвая голова" и именно на счёт подразделений 112-й СД записан самый первый убитый на Советско-Германском фронте немецкий генерал - командир 121-й пехотной дивизии Лансель. В июле 1941 года 112-я стрелковая дивизия, окончательно переданная в состав Западного фронта, сражается в Себежском укрепрайоне, у городов Полоцк и Невель, потом весь июль и первую половину августа сдерживает противника на Смоленщине и только после этого попадает в окружение в районе Великих Лук, где и гибнет вместе со всей своей 22-й общевойсковой армией. То есть, младший лейтенант Епанешников Владимир Васильевич воевал практически с первого дня войны, но военная его судьба уготовила ему плен, как и многим - многим другим в то жуткое лето. Только вот из немецкого плена Епанешников Владимир был и освобождён, пожалуй, одним из первых - уже осенью 1943 года, после чего оказывается в штурмовом батальоне 10-й гвардейской армии. Что такое штурмовой батальон, я ранее уже писал, но, думаю, не помешает напомнить. Это тоже самое, что и штрафбат для всех офицеров, но только при направлении в штрафбат лишают званий и наград до искупления вину кровью, а вот при направлении в штурмовой батальон звания и награды оставляют и получается интересная такая картинка, необычная даже, когда одновременно множество военных с капитанскими майорскими и даже полковничьими погонами идут в атаку, как обычные рядовые. То есть, Епанешникова Владимира Васильевича не разжаловали и по сути за пребывание в плену или же на оккупированной территории без попыток присоединиться к партизанам либо выйти к своим, даже никак не наказали. Здесь вынужден повторить в очередной раз, что штрафбаты и штрафроты не были какими-то там особенными подразделениями мучеников, а воевали, как и все остальные стрелковые подразделения. Наравне, но поднимались в атаки первыми и на наиболее опасных участках фронта, хотя на войне, на мой взгляд, везде одинаково опасно было. А то у граждан, особо жалостливых и чересчур восприимчивых к пропагандистской лжи всякий раз получается, что воевали и погибали одни лишь только "штрафники", потому что это же только они были на самых опасных участках. А остальные что? Ну, те, кто смог ни разу за всю войну не попасть в штрафные подразделения? Да - да, были и такие, кто за войну по три - четыре раза а штрафниках оказывался и представьте себе, выживал. Но в тоже время было великле множество и тех, кто к штрафникам, как говорится, ни каким боком, и получается, что они не воевали, да? Ну, или воевали, однако как-то не так, да? Не опасно? Так что ли? Нет, не так, и сегодня я, правнук бойца - штрафника, прямо заявляю, он и его товарищи не были какими-то особенными и воевали наравне с другими стрелковыми подразделениями. Вернее те, дрались с немцами точно так же, как и "штрафники". Если ещё не забыли, Друзья, из-за затянувшейся публикации, то к моменту прибытия "штрафников" в полки 338-й СД, от самих этих полков тоже почти ничего не осталось, повыбили в боях за форсирование Немана и освобождение Каунаса да Вильнюса. А ведь они не были "штрафниками".
В общем, провоевать в штурмовом батальоне Владимиру Васильевичу Епанешникову надо было два месяца, начиная с 20-го ноября 1943 года, однако 23-го декабря 1943 года он погибает, о чём извещают семью. Но с извещением поторопились и оказалось, что Епанешников был легко ранен, а потом продолжил воевать, был восстановлен в правах и командовал, скорее всего, пулемётным взводом одной из частей 10-й гвардейской армии, однако 13-го марта 1944 года снова попадает в плен, где и находится до освобождения в июле 1944 года. То есть, дважды за войну человек был в плену и его отчего-то не расстреляли за это и даже не отправили в сталинские лагеря на тот самый четвертак. Но зато его направили в штрафники и на этот раз уже с разжалованием до рядового. И попал боец, как Вы понимаете, уважаемые читатели, в 6-ю стрелковую (штрафную) роту 1136-го СП 338-й СД. Вечером 10-го августа 1944 года Владимир Васильевич Епанешников вновь прибыл на фронт, а уже 15-го августа погиб и вот теперь уже по-настоящему, а его семье ушла вторая, а то и третья похоронка на него за всю войну. И как только люди тогда с ума не сходили, а продолжали жить, работать, детей без мужиков поднимать? Похоронен же изначально Епанешников Владимир Васильевич был там же, где и его боевые товарищи, рядовые "штрафники" Попов и Малышев - в пятиста метрах западнее литовской деревушки Руге.
Такова краткая судьба первых погибших бойцов 6-й стрелковой (штрафной) роты, но кроме них, смывших "вину" кровью, в тот день, 15-го августа 1944 года в роте было ещё и большое количество раненых:
· Ковалёв Алексей Максимович, 1916 г.р., родился и вырос в селе Нивное Суражского района Орловской (сегодня район в составе Брянской) области да затем был женат на Вере Константиновне, а на войну ушел уже 26-го июня 1941 года и воевал целый год, вплоть до 16-го июля 1942 года, когда и попал в плен к немцам. В какой именно части воевал Алексей Михайлович, как и обстоятельства его пленения по открытым источникам установить не получается, но после освобождения, спецпровеки смершевцами и назначения на должность стрелка 6-й стрелковой (штрафной) роты, он, к сожалению, был смертельно ранен в бою 15-го августа 1944 года - фашистская пуля насквозь пробила поясничную область и грудную клетку. Вполне возможно, Алексея Максимовича после его доставления в дивизионный медсанбат # 432, сразу сочли умершим либо то, что он вот - вот умрет, и потому в связи с бешенным потоком раненых, самого его доставили в сортировочный госпиталь # 290 только 23-го августа 1944 года, а оттуда в ПЭП # 12, и к тому времени рана успела сильно загноиться. 27-го августа 1944 года боец Ковалёв умер в госпитале. Так что в целом, Алексея Максимовича Ковалёва можно отнести к своим погибшим товарищам, только похоронен он не рядом с ними у деревни Руге, а в городе Каунасе - братская могила # 27, ряд 1-й, место 2-е. Этот Герой тоже искупил свою "вину" кровью и Вечные ему Память и Слава да Царствие Небесное.
· Чернышев Сидор Семёнович, 1904 г.р., родился и жил в д. Малая Демшинка Добринского района Воронежской области (ныне и деревня, и район находятся в Липецкой области), закончил 7 классов школы, был служащим, женился на Дарье Семёновне. 07-го сентября 1941 года Сидор Семёнович ушёл на фронт, но уже 21-го ноября того же года попал в плен, откуда был освобождён лишь в июле 1944 года, после чего попал в 6-ю стрелковую (штрафную) роту при 3-м СБ 1136-го СП 338-й СД и получив тяжёлое ранение в бою 15-го августа 1944 года, был эвакуирован в госпиталь № 4630, где находился до 16-го октября 1944 года, откуда, так полностью и не восстановившись, через 31-ю запасную стрелковую дивизию в числе ещё 68 человек (команда № 100) направлен не на фронт, а работать на Новокрамоторский завод имени Сталина и надо полагать, войну он пережил, а, значит, где-то сегодня живут его потомки;
· Вдовкин Алексей Васильевич родился 14-го февраля 1923 года в д. Азово Фаленского района Кировской области, закончил 5 классов, женился на Лидии Алексеевне и так бы и жил себе дальше счастливо, но война не спросила и 08-го мая 1942 года он был призван на фронт, а уже 09-го июля 1942 года попал в плен, однако место и обстоятельства пленения неизвестны. После освобождения из плена Алексей Васильевич, воюя стрелком в составе 6-й стрелковой (штрафной) роты, тоже был тяжело ранен в бою 15-го августа 1944 года. Осколки разорвавшейся немецкой мины повредили бойцу обе ноги, задев и седалищный нерв, в связи с чем больше Алексей уже не воевал, а промучавшись в эвакогоспитале № 1663 до 29-го октября 1944 года, отправился в свой, Фаленский РВК Кировской области, где медкомиссия признала его инвалидом 2-й группы и 28-го марта 1945 года комиссовала совсем. После войны Алексей Васильевич работал водителем в Чепецком лесхозе и характеризовался, как добросовестный работник и хороший человек, надёжный товарищ, а потому неудивительно, что в 1950 году Героя, смывшего "вину" кровью, тоже нашла его заслуженная награда - медаль "За Отвагу" по представлению майора Попова - военного комиссара Зуевского района Кировской области. Однако юбилейного ордена Отечественной войны Алексей Васильевич в 1985 году уже не получил и, вероятнее всего, по причине своей смерти к тому времени. К сожалению.
· Осипов Михаил Алексеевич, 1919 г.р., родился в семье Осипова Алексея Осиповича в селе Мячино Батецкого района Ленинградской области, и о нём по открытым источникам, к сожалению, мало что можно найти, кроме того, что в Красную Армию он был призван Оредежским районным военкоматом 22-го ноября 1939 года, а в немецкий плен попал 14-го сентября 1941 года. После освобождения из плена и лёгкого ранения в бою 15-го августа 1944 года в составе 6-й стрелковой (штрафной) роты 1136-го СП 338-й СД, служил в 61-м инженерно-строительном батальоне, где вновь получил ранение, на этот раз тяжелое и попал сначала в сортировочный госпиталь № 290, а затем в эвакогоспиталя №№ 1430 и 2823, где был комиссован и 24-го мая 1945 года убыл домой. Как долго прожил Михаил Алексеевич, неизвестно, но юбилейного ордена Отечественной войны, который в 1985 году выдавался всем живым ещё на тот момент фронтовикам, он тоже, увы, не получил, а, значит, скорее всего, к тому времени уже умер. Но ведь должны же быть где-то его потомки, раз уж он войну-то он пережил, этот воин - Герой;
· Бибко Иван Трофимович, 1920 г.р., родился и рос в семье Бибко Трофима Александровича в селе Шандраголовка Красно-Лиманского района Сталинской области, что сегодня известная всем нам Донецкая Народная Республика. 11-го ноября 1940 года Иван был призван в Красную Армию Славянским районным военкоматом и где служил, доподлинно неизвестно, но 18-го августа 1942 года, возможно, где-то у Сталинграда, попал в плен, откуда был освобождён лишь летом 1944 года, попав после проверки в ОКР "Смерш" при 203-ем АЗСП в 6-ю стрелковую (штрафную) роту 1136-го СП. В бою 15-го августа 1944 года Иван Трофимович получил лёгкое ранение и таким образом смыл "вину" кровью, после чего, пройдя через эвакогоспиталь № 3335 и госпиталь легкораненых № 545, в ноябре 1944 года уже снова воевал, но в каком подразделении, мне установить не удалось, а потому и в этом случае моя надежда на потомков бойца - Героя, ведь и он прожил, Слава Богу, долго и в апреле 1985 года за все свои страдания был награждён юбилейным орденом Отечественной войны 2-й степени;
· Кузькин Дмитрий Иванович родился 23-го сентября 1920 г.р. в селе Максимовка Можарского района Рязанской области, был женат на Кузькиной Анне Леонтьевне и работал в родном селе плотником, но в связи с приближающейся войной 12-го января 1940 года был призван в Красную Армию и с 01-го сентября 1941 года воевал на фронте, однако недолго, попав в немецкий плен уже 23-го сентября 1941 года - в 21-й свой День Рождения. В плену находился в том самом лесном городке смерти - шталаге № 352, в деревне Масюковщина близ Минска, барак № 12, и принудительно работал на торфозаготовках в районе станции Михановичи. В период с 19-го ноября 1942 года по 08-е января 1943 года Дмитрий Иванович находился в лагерном лазарете в связи с травмой левой ноги и по причине этого высокой температурой да сильными головными болями. Медобследования в лазарете этот невольник проходил 22-го ноября, 07-го, 11-го и 17-го декабря 1942 года. Лагерный № 28617. Освобождён Дмитрий Иванович был, как и мой прадед 01-го июля 1944 года и тоже после проверки ОКР "Смерш" при 203-м АЗСП оказался в 6-ой стрелковой (штрафной) роте 1136-го стрелкового полка 338-й стрелковой дивизии. Что было с ним после ранения в бою 15-го августа 1944 года, не ясно, информации об этом в открытых источниках нет, но в 1987 - 1988 годах он жил в самом райцентре Можары Рязанской области и дважды награждался орденами Отечественной войны 2-й степени, один из которых, конечно же, юбилейный, а вот второй, вполне возможно, боевой, нашедший Героя столь поздно, так как дважды юбилейным орденом, насколько мне известно, не награждали;
· Янов Дмитрий Митрофанович, 1920 г.р., родился да рос в селе Лосево Семилукского района Воронежской области в семье Яновых Митрофана Григорьевича и Марии Фроловны, при этом надо полагать, молодой человек Дима Янов был человеком уважаемым, так как после окончания 10 классов школы сам стал сельским учителем, а учитель в ту пору - профессия крайне уважаемая, особенно в деревнях, но если в разное время сельских учителей освобождали от службы в армии, то накануне Великой Отечественной войны избежать строгих и ровных армейских шеренг избежать было никак нельзя да никто особо к этому и не стремился - другие понятия были у людей, не о жвачках с джинсами думали. 20-го января 1940 года Дмитрий Митрофанович был призван Ново-Усманским РВК в Красную Армию и попал служить в военно-воздушные силы, а именно в г. Вильнюс Литовской ССР стрелком-радистом бомбардировщика в 221-й дальне-бомбардировочный авиационный полк 48-й авиадивизии 2-го авиакорпуса. 29-го июня 1941 года экипаж Дмитрия Янова в числе прочих воздушных машин полка вылетел на бомбардировку фашистских мотомехколлон в районе города Ошмяны Вилейской области Белорусской ССР и с боевого задания в тот день не вернулся. Дмитрий оказался в немецком плену, где и находился там же, в г. Вилейки вплоть до 09-го июля 1944 года, когда сам вышел из леса к нашим наступающим войскам, то есть, пользуясь всеобщей паникой и отступлением фашистов, скорее всего просто напросто смог сбежать из плена, а потом был призван на службу повторно 2-м Вилейским сборным пунктом при 203-м АЗСП. Бывший лётчик и бывший теперь уже военнопленный прошёл, как и все его побратимы по пребыванию во вражеской неволе, спецпроверку ОКР "Смерш" и оказался в 6-й стрелковой (штрафной) роте, а после тяжелого ранения, смыв "вину" кровью, в эвакогоспитале # 1430 (В/Ч # 05357), откуда выписался лишь 11-го декабря 1944 года в 5-ю стрелковую роту 2-го стрелкового батальона 202-го армейского запасного полка (В/Ч # 36513), где по какой-то причине вновь проходил повторную спецпроверку ОКР "Смерш" и с 15-го декабря 1944 года продолжил воевать уже в составе 120-го авиаполка Гражданского Воздушного Флота на должности телефониста. В 1945 году Дмитрий Митрофанович Янин вернулся домой, в Воронежскую область, продолжил учительствовать и сначала был награждён медалью "За Победу над Германией", а потом, 17-го февраля 1972 года орденом Славы 3-й степени, что вот совсем не юбилейная награда и, скорее всего, получена им за реальное участие в боях, но, как это часто и бывало, затерялась где-то в высоких кабинетах. Впрочем, юбилейным орденом Отечественной войны 2-й степени Дмитрий Митрофанович Янин - сельский учитель из Воронежской области, лётчик и пехотинец "штрафник" тоже был награждён. Тогда же, когда и все, в апреле 1985 года по случаю сороковой годовщины Великой Победы;
· Светличный Василий Григорьевич, 1909 г.р., родился в селе Кленовка Лемешкинсого района Сталинградской области, в школе закончил 4 класса, а потом, возмужав, проживал с женой - Агафьей Петровной и, надо полагать, их совместными детьми, недалеко от г. Ташкента, в строительном поселке "Искандар" при п. Чирчик, где работал сапожником и, наверное, у этой семьи тоже не было бы никаких бед, кабы не война, почти через месяц после которой, 17-го июля 1941 года, Василий Григорьевич уходит на фронт и уже 19-го октября 1941 года, скорее всего, в Вяземском котле, попадает в плен к немцам. После освобождения из плена в летом 1944 года и прохождения спецпроверки ОКР "Смерш" Василий Григорьевич Светличный, как уже понятно, попадает в 6-ю стрелковую (штрафную) роту 1136-го СП и в бою 15-го августа 1944 года получает тяжелое ранение, причем настолько тяжелое, что из тылового госпиталя выпишется уже только после войны, 16-го июня 1945 года да будучи признанным негодным к строевой службе, закончив её в итоге в 19-й запасной стрелковой бригаде на станции Татищево Саратовской области (В/Ч № 29692). И тем не менее, "вину" Василий Григорьевич кровью смыл и войну пережил, что даёт надежду на то, что и сегодня где-то ещё живут и вполне себе здравствую его потомки
· Берестнев Василий Романович, 1903 г.р., родился в деревне Насовщина Даровского района Кировской области и жил с женой Евдокией Алексеевной в деревне Трубино Ирбитского района Свердловской области, откуда и был призван на фронт 08-го ноября 1941 года, а уже 16-го июля 1942 года попал в немецкий плен. Где, кем и как воевал Василий Романович до своего пленения, как и обстоятельства этого, в открытых интернет-источниках так же, к сожалению, отсутствуют, но после освобождения из фашистской неволи и распределения в 6-ю стрелковую (штрафную) роту 1136-го стрелкового полка он тоже получил тяжёлое ранение в бою 15-го августа 1944 года и после всех мытарств в эвакогоспиталях №№ 3359 и 3671 был комиссован 10-го января 1945 года. "Вину" кровью "штрафник" Берестнев смыл и войну, выходит, Слава Богу, пережил, но сколько вот потом прожил, неизвестно, однако юбилейные награды в 1985 году уже не получал;
· Волгин Николай Борисович, 1909 г.р., родился в селе Благодатное Больше-Черниговского района Куйбышевской (ныне Самарской) области, где и жил с женой - Кувшиновой Александрой Андреевной и воспитывал двоих детей - сына Славу и дочку Ларису, но потом случилась война и 12-го июля 1941 года Николай Борисович ушёл в Красную Армию, а уже 01-го августа был на фронте и 01-го октября, к сожалению, попал в немецкий плен. Но октябрь 1941 года для очень многих стал таким же горьким, в том числе и для моего прадеда. В плену Николай Борисович находился так же в районе г. Вильно (Вильнюс) до 29-го июня 1944 года, а затем тем же путём, что и все перечисленные в этой статье Герои, попал в 6-ю стрелковую (штрафную) роту и тоже был тяжело ранен в бою 15-го августа 1944 года, после чего больше уже не воевал, а смыв "вину" кровью и пройдя через дивизионный медсанбат № 432, сортировочный госпиталь № 290 да эвакогоспиталя №№ 1237 и 3337, был комиссован 19-го декабря 1944 года, вернувшись домой - к жене, сыну и дочери, а теперь уже и правнуки его где-то живут, надо полагать. Живут и гордятся своим предком - "штрафником", истинным Героем;
· Толмачев Николай Тихонович, 1923 г.р., родился и вырос семье Толмачевой Екатерины Егоровны, по другим данным - Ефимовны, в д. Ветчинкино Верховского (сегодня - Новодеревеньковского) района Орловской области. На фронт Коля был призван 14-го декабря 1941 года и с марта 1942 года, пройдя какое-никакое обучение, воевал в должности телефониста 1089-го стрелкового полка 322-й стрелковой дивизии 16-й армии Западного фронта. Дивизия была сформирована ещё в 1941 году в г. Горький (сегодня г. Нижний Новгород) и с февраля по август 1942 года, пытаясь время от времени атаковать противника у населённых пунктов Лошево и Шубник, занимала в итоге оборону по берегу реки Рессета у г. Сухиничи Калужской области, где немцы 11-го августа предприняли очередное наступление на Москву с ближайшей целью обратно захватить Козельск и Калуга. Сами немцы эту свою операцию назвали "Вильбервинд", что в переводе с немецкого означает "Смерч", и она, увы, увенчалась для них успехом. Уже 12-го августа 1942 года противнику, не смотря на свои потери от контрударов наших войск, удалось вклиниться далеко вглубь нашей обороны и практически отрезать от основных сил именно 1089-й СП. В этот день и позже 322-я СД понесла очень большие потери, как правило, без вести пропавшими и что касается красноармейца Коли Толмачева, то он попал в плен, откуда был освобождён лишь 05 июля 1944 года. В составе 6-й стрелковой (штрафной) роты Коля Толмачев получил легкое ранение в бою 15-го августа 1944 года, в связи с чем оказался в дивизионном медсанбате № 432, а подлечившись, как смывший "вину" кровью, продолжил воевать дальше, но уже в составе 1134-го стрелкового полка 338-й СД. В октябре 1944 года, во время боёв за город Мемель, Коля Толмачев снова был ранен и на этот раз, судя по всему, уже тяжело, так как в одном из тыловых госпиталей пробыл аж до 26-го февраля 1945 года. Одним словом, пехота - мама! Но выписавшись из госпиталя вторично, Коля, пройдя через 208-й фронтовой и 202-й армейский запасные стрелковые полки, продолжил уже воевать в артиллерии, а именно заряжающим орудия во 2-й батарее 328-го отдельного артдивизиона особой мощности Резерва Главного Командования и воевал тоже геройски, мстил врагам за своё унижение в плену, за два своих ранения и за погибших товарищей как надо, за что и был награждён 11-го июня 1945 года медалью "За боевые заслуги", а в апреле 1985 года ещё и юбилейным орденом Отечественной войны 2-й степени, то есть прожил после войны Толмачев Николай Тихонович долгую и я уверен, достойную жизнь;
· Шмелёв Кузьма Николаевич, 1923 г.р., родился и вырос в крестьянской семье Шмелёвой Матрёны Васильевны, в деревне Новосёлки Стародорожского района Минской области, но закончив 4 класса средней школы и отучившись на тракториста, уехал жить в деревню Пустая Спас-Деменского района Смоленской (сегодня район находится в Калужской) области, где даже успел жениться и жену звали Мария Ивановна, по мужу, понятное дело, Шмелёва. И всё бы, конечно же, было бы у молодых хорошо, кабы не война и на фронт Кузьма Шмелёв уходит уже в первый же её день, а потом, пройдя через 15-й запасной танковый полк Московского военного округа и 7-й запасной полк Приволжского военного округа, воюет в составе 949-го артполка 387-й стрелковой дивизии, но 15-го августа 1942 года попадает в плен практически там же, где и его будущий побратим по плену и позже 6-й стрелковой (штрафной) роте 1136-го СП - Коля Толмачёв из 322-й СД. Вместе попали в окружение и плен, вместе прошли все ужасы фашистской неволи и, скорее всего, в одном и том же концлагере, так как и освобождены были вместе в один и тот же день - 05-го июля 1944 года, и вместе же потом были в составе в одной роты да и ранены в итоге тоже вместе в одном бою, 15-го августа 1944 года, но вот потом расстались. Коля Толмачев с лёгким ранением попал в дивизионный медсанбат, а Кузьма Шмелёв - с тяжёлым ранением оказался в эвакогоспитале № 3101, откуда выписался только 28-го декабря 1944 года, после чего оказался в известной нам уже по судьбе лётчика Дмитрия Янова, 5-й стрелковой роте 2-го стрелкового батальона 202-го армейского запасного стрелкового полка(В/Ч № 36513), откуда 16-го января 1945 года выбыл в 77-й отдельный мотострелковый батальон и войну тоже пережил, да так же, как и Коля Толмачев, в апреле 1985 года был награждён юбилейным орденом Отечественной войны 2-й степени, а значит, и его потомки где-то сегодня живут и смогут узнать из этой статьи, что их героический предок побывал в "штрафниках" и кровью своей смыл свою "вину". Кстати, в вину ему при проверке могло быть назначено, как вариант, но точно я не знаю, что он, к примеру, находясь в немецком плену близ Минска, мог быть отпущен к маме - да, одно время так было, что немцы за выкуп отпускали военнопленных домой, если те были из местных, но повторю, в случае с Кузьмой Шмелёвым, это всего лишь моё предположение, основанное на знание истории;
· Петрунин Пётр Ильич, 1922 г.р., родился в семье Натальи Евдокимовны Петруниной в деревне Железницы Ульяновского района Орловской (сегодня этот район в составе Калужской) области. 14-го октября 1941 года Пётр Петрунин уходит на фронт и попадает служить в 1180-й стрелковый полк 350-й стрелковой дивизии 61-й общевойсковой армии, воюя в составе которой был легко ранен, но вернулся в строй. Самое интересное в этой истории, что именно Пётр Петрунин защищал на фронте свою Родину не только в переносном смысле, ну, как, допустим сибиряки, хотя до Сибири немец не дошёл и как утверждают некоторые особо одарённые, мол, какую они тогда Родину защищали под Москвой и в Сталинграде, если у их Родина в Сибири. Идиотская, прямо скажем, логика, но сейчас не об этом, а о том, что часть, в которой служил Пётр Петрунин, реально занимала оборону у его родной деревни Железницы и не исключено, что Пётр ещё и домой к маме успевал изредка наведываться, однако потом наступило 13-е августа 1942 года и всё таже немецкая операция "Смерч", и в районе Новой деревни Петя Петрунин тоже попал в немецкий плен. То есть, мы видим уже трёх бойцов, попавших в плен практически в одном месте, в одно время, вместе прошедших в одном лагере все ужасы фашистской неволи, вместе освобождённых из неё и вместе же потом оказавшихся в 6-й стрелковой (штрафной) роте 1136-го СП, а так же вместе и раненых в одном бою 15-го августа 1944 года. Но очевидно, ранение Петрунина в этом бою тоже было тяжёлым, так как из тылового госпиталя № 5764 он выписался только 28-го января 1945 года, то есть, почти полгода на госпитальной койке, чего с лёгким ранением не бывало. После излечения Пётр Петрунин оказался, вообще, на Астраханском военно-пересыльном пункте, где прошёл военно-врачебную комиссию, был признан в итоге годным к строевой службе и отправился на военно-пересыльный пункт г. Ростова-на-Дону, откуда 08-го марта 1945 года выбыл в 28-ю запасную стрелковую дивизию, а из неё оказался на должности автоматчика в 18-м гвардейском отдельном мотоциклетном батальоне 12-го гвардейского танкового корпуса 1-го Белорусского фронта и с этой частью дошёл до Берлина, совершив несколько настоящих подвигов подряд. Так 24-го апреля 1945 года, находясь в разведке в районе немецкого села Альт-Ландебург, Пётр Петрунин уничтожил пулемёт врага и три его повозки с боеприпасами, которые спешили к своей замаскированной артбатарее. Затем, взяв в плен немецкого солдата, Пётр приволок его к танкистам своего корпуса и тот указал боевым товарищам Петрунина, где точно находятся немецкие орудия, которые вскоре и были уничтожены нашими танками, а сам Пётр 23-го июня 1945 года стал гвардии сержантом и был награждён орденом Красной звезды, который потом отлично дополнили медали "За взятие Берлина" и "За Победу над Германией. И Пётр Ильич Петрунин так же прожил долгую, достойную жизнь, тоже получив в апреле 1985 года юбилейный орден Отечественной войны 2-й степени;
· Кузнецов Фёдор Иванович, 1902 г.р., родился в деревне Свитино Наро-Фоминского района Московской области, где и жил до самой войны с женой - Прасковьей Николаевной да воспитывал с ней троих ребятишек. 06-го марта 1942 года Фёдор Иванович был призван на фронт и, пройдя обучение в 359-м запасном стрелковом полку 14-й запасной стрелковой дивизии, с 21-го июня 1942 года воевал станковым пулемётчиком в составе 3-го стрелкового батальона 568-го стрелкового полка 149-й стрелковой дивизии уже известной нам 61-й общевойсковой армии, которая летом 1942 года вела активную оборону на Калужской и Орловской земле, южнее города Белёв и в августе 1942 года в ходе проведения немцами той самой операции "Смерч" понесла довольно-таки существенные потери, а многие её части были окружены противником. Но ещё почти за месяц до этого, 05-го июля 1942 года Кузнецов Фёдор Иванович был убит в бою у деревни Кобала Ульяновского района Орловской области да был там же и похоронен и проходит не только по спискам безвозвратных потерь своей дивизии, но и по Книге Памяти Московской области. На самом же деле Фёдор Иванович попал к немцам в плен, где и находился до лета 1944 года. В общем знакомая нам всем уже ситуация на примере бойцов - "штрафников" Толмачёва Николая Тихоновича, Петрунина Петра Ильича и Шевелёва Кузьмы Николаевича. И опять выходит, что вместе они были во вражеском плену, вместе и освобождены из него да вместе попали в 6-ю стрелковую (штрафную) роту и вместе же были ранены в одном бою, 15-го августа 1944 года, после чего, 06-го октября 1944 года, Фёдор Иванович Кузнецов проходит по спискам эвакогоспиталей №№ 5008 и 3745, однако более поздней информации о нём пока не имеется, но я верю, что он тоже, смыв "вину" кровью, смог пережить большую и страшную войну, бывшую когда-либо в истории человечества;
· Журавлёв Николай Кириллович, 1916 г.р., родился в деревне Гребенкино Медынского района Смоленской области, но жил в деревне Свердлово того же района с мамой - Татьяной Терентьевной да работал столяром, однако ещё до войны, 25-го мая 1941 года был призван в Красную Армию и в 1942 году служил в 568-й стрелковый полк 149-й стрелковой дивизии второго формирования 61-й общевойсковой армии уже знакомых нам по истории Кузнецова Фёдора Ивановича - то есть, Кузнецов Фёдор Иванович и Журавлёв были ещё и однополчанами, только в плен последний попал 17-го августа 1942 года и опять в ходе всё той же немецкой операции "Смерч", а 18-го августа 1942 года занесён, как без вести пропавший в списки потерь своей дивизии. Кстати, этот факт немного проливает свет на то, как проходили спецпроверки освобождённых из плена сотрудниками "Смерш", называемые официально фильтрацией - в практике были перекрёстные допросы разных лиц, освобождённых из одного фашистского лагеря, но, разумеется, знавших друг друга и, как выясняется, не только по плену, а по службе в одной и той же части до попадания в плен. А раз знали друг друга, то многое могли друг о друге и рассказать, но об этом как-нибудь в следующий раз. 03-го июля 1944 года Журавлёв Николай Кириллович был освобождён из фашистского плена в 50-ти километрах к западу от города Вильно (сегодня - небезызвестный нам Вильнюс). Пройдя проверку ОКР "Смерш" и очутившись вместе со многими прошедшими такую же проверку бывшими военнопленными и лицами, находившимися на оккупированной территории, в 6-й стрелковой (штрафной) роте 1136-го стрелкового полка 338-й стрелковой дивизии, Николай Кириллович тоже был тяжело ранен в бою 15-го августа 1944 года и отправлен в связи с этим в сортировочный госпиталь № 290, после чего в один из тыловых эвакогоспиталей, где лечился до 02-го февраля 1945 года, а потом, видимо уже как признанный годным к нестроевой, дослуживал в 202-м армейском запасном стрелковом полку и 208-м фронтовом запасном стрелковом полку. Войну же Николай Кириллович, тоже смыв "вину" кровью, пережил и 06-го июля 1957 года был награждён очевидно заслуженным орденом Славы 3-й степени, а в апреле 1985 года юбилейным орденом Отечественной войны 2-й степени. Не сомневаюсь, что и этот Герой из "штрафников" прожил достойную человека жизнь;
· Машков Серафим Тимофеевич, 1908 г.р., родился в семье Машкова Тимофея Евдокимовича в селе Львово Токаревского района Тамбовской области. В семье, кроме Серафима был ещё мальчик - Михаил, который потом тоже ушёл на войну и его можно считать пропавшим без вести с ноября 1941 года. Сам же Серафим жил с женой в столице нашей Родины - городе Москве по улице Ростовская Набережная и воспитывал дочку Ларису. На войну Серафим Тимофеевич ушёл уже на второй день после её начала, однако драться с врагом ему, увы, пришлось очень недолго, всего несколько дней. 28-го июля 1941 года прибыл на фронт, а 06-го августа уже оказался в плену, где пробыл аж до 9-го июля 1944 года, а потом, попав после проверок ОКР "Смерш" в 6-ю стрелковую (штрафную) роту, получил ранение в бою 15-го августа 1944 года, но что было с ним дальше, к сожалению, неизвестно, хотя я, конечно же, надеюсь, что войну он пережил и вернулся домой к жене и дочке, тоже, как и все бойцы его последней роты, смыв "вину" кровью;
· также неизвестно доподлинно, что именно стало после ранения в бою 15-го августа 1944 года и эвакуации в дивизионный медсанбат № 432 и с бойцами 6-й стрелковой (штрафной) роты 1136-го СП 338-й СД Таракановым Николаем Васильевичем, 1920 г.р. из села Чуварлей-Майдан Ардатовского района Горьковской области и Федяниным Иваном Акимовичем, 1900 г.р. с хутора Мосты Тарасовского района Ростовской области. Известно лишь, что у Николая Васильевича были жена Ефросинья Ивановна и сын Александр, 1940 г.р., а Иван Акимович перед войной с женой Федорой Степановной проживали и работали на шахте "Краснодон" Сорокинского района Ворошиловградской области - сегодняшней Луганской Народной Республике. Впрочем, более - менее понятна судьба Ивана Акимовича Федянина до его пленения - на фронт он был призван 25-го января 1942 года Сорокинским РВК и воевал в составе 709-го стрелкового полка 178-й стрелковой дивизии, да значится убитым 23-го мая 1943 года в районе села Болотино Ярцевского района Смоленской области во время боёв по прорыву мощной оборонительной немецкой линии на Кулагинских высотах, которые в итоге удалось взять лишь в сентябре 1943 года. На самом же деле Иван Акимович Федянин ещё за день до того, как его внесли в списки боевых потерь в качестве убитого, попал в немецкий плен, где и находился больше года - до июля 1944 года, а потом ему была 6-я стрелковая (штрафная) рота. Однако мне очень хочется верить, что смывшие "вину" кровью Федянин Иван Акимович и Тараканов Николай Васильевич войну пережили и сейчас где-нибудь на просторах нашей огромной страны живут их потомки, достойные своих героических предков.
Всего за день 15-го августа 1944 года 6-я стрелковая (штрафная) рота, приданная 3-му стрелковому батальону 1136-го стрелкового полка 338-й стрелковой дивизии 5-й общевойсковой армии 3-го Белорусского фронта потеряла двадцать одного бойца - троих убитыми и восемнадцать ранеными, большинство из которых тяжело и без дальнейшего возвращения в строй да к тому же один из них скончался в госпитале. Итого, за пять дней боевых действий двадцать четыре "штрафника" - то есть, почти сразу треть всей роты, смыли "вину" кровью и выбыли из подразделения, хотя прослужить в нём должны были по три месяца каждый. И это я сейчас в том числе ещё и к тому, что за время Великой Отечественной войны, пожалуй, ни один штрафник не отбыл полностью в штрафной роте или штрафбате назначенный ему срок наказания от одного до трёх месяцев (3 месяца равнялись 10 и более годам заключения в мирное время, а так же расстрелу, 2 месяца - от 5 до 10 лет лишения свободы в мирное время и 1 месяц - до 5 лет лишения свободы в мирное время). Не отбыл, потому что почти сразу же вступал в бой, а я лично в архиве видел архивные документы всё по той же 5-й общевойсковой армии за осень 1944 года, где из штрафных подразделений одновременно освобождается очень большее количество бойцов, ставших собственно штрафниками всего-то за несколько дней до того. То есть, вину кровью проштрафившиеся каким-либо образом бойцы, смывали почти мгновенно. А потом ещё раз и ещё раз, и ещё, хоть уже и в рядах обычных подразделений - в смысле, не штрафных.
На этой ноте, Друзья, повествование заканчиваю, а то опять слишком длинно выходит, но продолжение буквально вот - вот, может, даже и сегодня уже... Всем Добра... С Уважением, писатель Артём Чепкасов...