Говоря о кубинской литературе, можно отметить, что всю свою историю она сохраняла связь с революционными традициями и народно-освободительным движением. Многие дореволюционные писатели чувствовали необходимость перемен, но не могли дать ответ, - в какую же сторону необходимо идти.
Какие-то из кубинских писателей были приверженцами прогрессивных идей. Как следствие, это породило в дореволюционной литературе всевозможное количество форм, эстетических и идеологических взглядов, - зачастую самых противоположных.
Большое развитие получила в дореволюционный период поэзия. К этому поколению поэтов можно отнести Хосе С. Тальет, Мануэля Наваро Луна, Рехино Педросо, Николаса Гильену, Феликса Пита Родригеса. Какие-то авторы были более продуктивны в своём творчестве, какие-то менее. Да и жизненный путь каждого поэта был довольно разный, а голос многих зазвучал во всю мощь только после революции. Тут нужно отметить, что всех этих поэтов объединяло отражение в поэзии острых социальных тем и политики. Это поколение творцов, которое болело за родину и весь мир с полным самоотречением, готовое ценой хоть собственной жизни уничтожить ярмо угнетения и вознести звезду будущего, как завещал в своей поэзии вдохновитель всех революционеров и поэтов, - Хосе Марти.
Крупнейшем мастером слова здесь можно отметить Николаса Гильена, чье творчество всегда было связано с народом. Он соединял в своих стихотворениях как литературные приемы, так и народные традиции. Хоть свой поэтический путь Гильен начал еще в 1930 - е гг. (а первые его стихи датируются 1920-ми годами), по-настоящему живой и острой его поэзия стала в период Кубинской революции.
Сам Гильен, как правило, отмечал, что его путь в поэзии начался в 1930 году со стихов “Мотивы Сона”:
Вродь бы надо иметь оптимизм…
Неверещая душа!
Ей твердишь, а она как бревно:
что с того, что гляжу я в окно,
что ль тебе повторить: ни гроша!
Хоть гляди не в окно - все одно
ни гроша…
Заложи электрицкий утюг,
а не то мне от флюсу каюк,
хоть бы пару монет
раздобыла, - так нет,
свечи надо б купить про запас,
ночью нет электрицтва у нас.
Вродь бы надо иметь оптимизм,
все ж не вечно катиться
нам вниз!
Ну-ка ходу, курчавая,
не томись!
Будет хныкать, курчавая,
уймись!
Вродь бы надо иметь
оптимизм!
Еще в 1920-е шли споры о месте негритянского населения в истории Кубы. Появляется интерес к негритянской традиции, обсуждается ее роль в культуре Кубы. За десятилетия, предшествующие появлению “Мотивов сона”, этот момент характеризуется проникновением негризма в искусство. Сначала это была живопись и музыка, а затем - и поэзия.
Негризм стал распространенным течением во всей Латинской-Америки. На Кубе он стал одной из форм сближения с народной культурой, но, в тоже время, был далек от политики. Танец, красота негритянской женщины, религиозные мотивы, воспоминания о далекой прародине Африке и о годах рабства, - это тот круг тем, которых касались поэты-негристы. Поэты пытались создавать самобытный народный стих, используя афро-американский фольклор, слова-африканизмы, названия географических мест, которые напоминали неграм об Африке, а также использовали “босаль” (язык, на котором изъяснялись негритянские “низы”).
В конце 1920-х получило свое распространение и социальная поэзия, отражающая настроение революционного протеста, вызванная диктатурой Мачадо, ростом левого движения и экономическим кризисом. Долгое время оба течения развивались параллельно. Первому, социальному направлению, не хватало кубинской самобытности, которое было немыслимо без учета негритянского и мулатского элемента, а второму не хватало близости с общественными проблемами, кроме того, оно обходило политические темы, зачастую останавливаясь на эстетическом формализме. Только через слияние этих двух направлений можно было создать поэзию, которую невозможно было бы спутать с поэзией других латиноамериканских стран.
Первооткрывателем на этом пути и стал Николас Гильен. Сборник “Мотивы Сона” появился в негритянском разделе газеты “Диарио да ла марина” 20 апреля 1930 года.
Сон - это народный танец, сопровождающийся пением. Это смесь культур, в которой сплелись элементы испанского романса и песенный фольклор негров. Можно сказать, что сама жизнь подсказала Гильену путь к созданию национального кубинского стиха.
Николас Гильен так сформулировал свою программу:
”Искусство не для белых и не для черных, искусство национальное и народное”.
Данную программу он реализовывал и в дальнейших своих работах. Например, в сборнике “Сонгоро Косонго” 1931 года, который вызвал большие споры в среде негритянских писателей, обвинивших Гильена в противопоставлении “черной” и “белой” поэзии. Сам Николас Гильен, объясняя свою позицию, подчеркивал, что его задачей был поиск национальной поэзии путем художественного выражения всего социального процесса развития Кубы: от прибытия первых рабов до наших дней. Поэт отмечал, что корни кубинской поэзии не только в Африке, но и в Испании. Здесь нужно отметить, что сборник “Сонго Косонго” вызвал всесторонние отклики не только на Кубе, но и в далекой Испании.
В 1930-е Николас Гильен сближается с коммунистическим движением: это было вызвано как революционными событиями против американского ставленника Мачадо, так и дружбой с писателями-коммунистами. Все эти процессы заставили Гильена лучше всмотреться в кубинскую действительность.
Баллада о двух предках
Со мною две тени вечно,
два предка - моим эскортом.
Копье - костяной наконечник,
тамтамы из кожи твердой:
это мой предок черный.
Кружевной воротник тарелкой,
в серых доспехах тело:
это мой предок белый.
Поэт впоследствии писал:
“Падение диктатуры Мачадо сорвало с моих глаз повязку, которая мешала мне видеть глубину трагедии нашей жизни”.
В 1934 году выходит сборник стихов “Вест-Индия Лимитед”. Данный сборник получился не только остросоциальным, но и политическим, о чем говорит и сам заголовок (название одной североамериканской компании), под которым он собрал весь Антильский архипелаг, бывший одним сплошным предприятием по выколачиванию прибылей из местного населения. В сборник поэт влил все свои переживания, боль и ненависть к североамериканским пришельцам, уничтожающим его многострадальную родину. Однако в стихах есть и надежда, что однажды Куба получит долгожданную свободу.
Загадка
Зубы - утро, кожа - ночь,
кожа - туча, зубы - снег,
Кто же это может быть?
Негр
Хил, уродлив, но послушны
все ему - будь стар иль молод.
Кто же это может быть?
Голод
Раб раба, а для хозяев -
бог удачи или краха.
Кто же это может быть?
Сахар
Им швыряются, когда
богачей страшит страданье.
Кто же это может быть?
Подаяние
Научился он смеяться,
слезы в сердце затая.
Кто же это может быть?
Я
Данный сборник критики отметили в качестве первого шага поэта к марксизму. Сам же Гильен отмечал, что именно с 1934 года стал активным помощником Коммунистической партии Кубы. Принимал участие в деятельности антифашистского Комитета солидарности с Абиссинией, Комитета помощи испанскому народу. Вместе с друзьями создал журнал “Полдень”, который впоследствии стал боевым органом революционной печати.
Бурная деятельность вызвала закономерную реакцию властей. В 1937 году Гильен покидает Кубу и эмигрирует в Мексику. В этом же 1937 году Гильен выезжает в Европу на второй конгресс писателей в защиту культуры. После конгресса едет в охваченную войной Испанию, чтобы “к штыку приравнять перо”, выступает перед бойцами, пишет статьи для латиноамериканской печати, сотрудничает с армейской печатью. В Испании Гильен заканчивает свою политическую эволюцию и вступает в коммунистическую партию.
Новость о начале Второй мировой войны и о вероломном нападении Нацистской Германии на СССР застает Гильена на Кубе. Поэт поддерживает борьбу советского народа против полчищ Гитлера. В своих статьях и выступлениях поэт проводит мысль, что победа над фашизмом должна принести решительные перемены всем угнетенным народам мира. В середине 40-х путешествует по Латинской Америке, чтобы ближе познакомиться с жизнью и борьбой братских народов. К концу 40-х кубинское правительство все сильней уходит вправо, готовя почву для прихода Батисты. После переворота 1952 года - поэт в эмиграции. Вплоть до победы революции Гильен ездит по странам Европы, выступает на конгрессах в защиту мира.
Когда победила революция, Николас Гильен незамедлительно вернулся на Кубу. Здесь он принял активное участие в процессе создания новой кубинской литературы, возглавив Союз писателей. Также преображаются его стихи поры революционных преобразований. Как отмечал поэт, он всегда был приверженцем революции, что накладывало отпечаток на его творчество, но после победы революции то, что раньше не могло найти выхода, могло появиться на свет, так как победили и осуществлялись те идеалы, за которые он боролся.
Стихи Николаса Гильена развивались вместе с ним. До победы революции в стихах поэта преобладала социальная направленность, которая отодвигала на второй план лирику во имя нужд постоянной политической борьбы. Хоть поэт и указывал, что социальная ценность поэзии, - в ее художественных качествах, а не в содержащихся в ней лозунгах, - так или иначе лишь после революции стихи Гильена приблизились к этому требованию. Меняется и тон стиха: если до революции стихи поэта были более трагичными, то победа революции внесла в них жизнерадостность, юношеский задор, сарказм по отношению к побежденным врагам. В этот период жизни поэта выходят сборники “Что есть у меня” (1964), “Стихи о любви” (1964), “Большой зоопарк” (1967), “Дневник, который велся день за днем” (1972), “Зубчатое колесо” (1972). С уверенностью можно сказать, что именно после победы революции творчество поэта заиграло новыми красками.
Буржуи
Побежденных буржуев мне нисколько не жалко,
а проснется жалость возле их катафалка -
я зажмурю глаза и вспомню, как рос
в моих днях бесконечных без ботинок и роз,
в моих днях бесконечных без сомбреро и тени,
в моих днях без рубахи и сновидений,
в моих проклятых долгих днях темнокожих,
в моих днях бесконечных и непогожих…
“Стой! Здесь клуб! От ворот поворот!”
“Работы нет, загляни через год”.
“Поищи-ка место в другом отеле!”
“Сеньор в париже, пускать не велели”.
“Обман на выборах - скандал в разгаре!”
“Главный выигрыш в Санта-Кларе!”
“Нужна молоденькая кухарка”.
“Бал для слепых, чертям будет жарко!”
“Лотерея в пользу сиротского дома!”
“У маркизы сегодня не будет приема…”
В общем, помню я все до мельчайшей малости,
а раз я все помню про эти дни -
какого хрена просить о жалости!
Кстати, помнят про все и они.
Вы спросите их! В том-то и дело,
знает кошка, чье мясо съела.
Поэтам, отстаивающим социальные преобразования и занимающим твердую гражданскую позицию, противостояла группа журнала “Орихенес”, руководителем которого был поэт Лесама Лима. Журнал просуществовал с 1946-1956 гг. Он объединил таких поэтов, как Элисео Диего, Синтио Витьер, Октавио Смит, Фина Гарсиа Маррус.
Члены этого журнала тоже были недовольны положением дел в стране, но не обладали ясным понимание той драмы, которая разворачивается вокруг них. Они от страдания за страну запирались в четырех стенах, уходили в свое собственное «Я». Это была поэзия мистики, предчувствий, внушений и ассоциаций, поэзия пессимизма. Она полна сложных метафор, без ярко выраженного социального интереса, но и для неё был характерен поиск национального своеобразия. Поэты данного издания искали национальное своеобразие в кубинском языке, уходя в метафизику, доводя стих до сложных языковых построений. В стихах авторов «Орихинеса» главный герой -это язык Кубы со всеми его диалектами и смешениями. Такими поисками занимался, например, поэт Лесама Лима. Тут можно сказать, что такая замкнутость поэтов данного журнала, мешала им после победы революции прочувствовать те социальные изменения, которые происходили вокруг. И лишь немногие вылезли из своей раковины. Многие так и остались в стенах иллюзий, мистики и предчувствий.
Произошедшая революция взбудоражила интеллигентские круги. Многие неустойчивые представители интеллигенции испугались за свободу творчества. В 1961 году в стенах Национальной библиотеки Кубы Фидель Кастро, выступая перед интеллигенцией, произносит речь которая предопределяет дальнейшее развитие кубинской культуры. В речи прозвучали следующие слова:
Это означает, что в рамках Революции – все, против Революции – ничего. Против Революции – ничего, ибо у Революции тоже есть свои права; а ее главное право – право на существование. И против права Революции на бытие и существование, не может идти никто, поскольку Революция – предусматривает интересы народа, поскольку Революция означает интересы всей нации – , никто не может справедливо предъявлять претензии против нее. Я считаю, что это совершенно ясно.
Каковы права деятелей искусства и писателей, будь они революционерами или нет? В рамках Революции – все, против нее – никакого права.
И это не есть какой-то специальный закон для артистов и писателей. Это общий принцип для всех граждан, это основополагающий принцип Революции. Контрреволюционеры, то есть, враги Революции, не имеют никакого права идти против Революции, так как у Революции одно право: право на существование, право на развитие и право на победу. Кто может сомневаться в этом праве народа, девиз которого «Родина или смерть!», что значит «Революция или смерть», есть Революция или нет ничего, в праве Революции, девиз которой: «Мы победим!»? То есть, мы всерьез поставили перед собой задачу, и какими бы уважительными ни были личные резоны врагов Революции, гораздо большего уважения заслуживают права и резоны революции, тем более, что революция – это исторический процесс, что революция не является и не может быть продуктом прихоти или желания одного человека, что революция может быть лишь результатом потребности и воли всего народа. А перед правами всего народа, права врагов этого народа ничего не значит.
В своей речи Фидель развеял страхи интеллигенции, в его словах не было ничего людоедского. Лишь было сказано, что с неустойчивыми интеллигентами нужно работать и повышать их политическую грамотность. В дальнейшем будет создан Союз писателей Кубы, одной из задач которого является и поныне - повышение политической грамотности писателей, чтобы те глубже понимали социальные явления, происходящие вокруг них. А противостояние с группой журнала «Орихенес» закончилась победой революции. Даная поэзия, отвлеченная от социальных явлений, сходила на «нет», так как новая действительность не терпела пассивности в общественной жизни и всё сильней вовлекала представителей интеллигенции в революционную работу. Эта практика участия в общественных преобразованиях находила отклик в творчестве поэтов, в стихах которых всё громче звучало «Мы» вместо «Я».
В шестидесятые появляются молодые поэты из поколения, чья молодость пришлась на революционную борьбу против диктатуры Батисты. Многие из них начали свой поэтический путь еще в пятидесятые, но по-настоящему они проявили себя в шестидесятых. Они приняли активное участие в развитии кубинской культуры и отстаивании ее интересов и интересов кубинского народа. Находила эта борьба отражение в поэзии авторов, таких, как, например, - Адольфо Марти Фуэнтес, Хесус Орта Руис, Роландо Эскардо, Луис Марре, Франсиско де Ораа, Роберто Бранли, Хосе Мартинес Матос, Роберто Фернандес Ретамар, Файяд Хамис, Хосе Альварес Бараганьо, Отто Фернандес, Альберто Рокасолано, Луис Суардиас, Давид Черисьян, Роберто Диас Муньос, Рауль Риверо.
Литейщики
На растрескавшемся полу цеха
мы сойдемся с тобой.
Ты разбиваешь дымящиеся опоки,
а я перечисляю свои успехи:
стихи, статьи, переводы.
Метал еще не остыл.
«Сегодня
плавка что надо…»
Капли пота
падают на метал, превращенный тобой
в блоки, втулки, ободья, скобы:
все это оживит фабрики.
«Важно
создать экономическую базу,
но без искусства нельзя…»
Я не знаю что ответить, молчу,
а ты в это время оттаскиваешь крюком
бракованные детали (их немного):
«Плавка что надо!»
Как ты гордишься,
литейщик, плавкой и воспоминанием
о дне, когда вместе с Че
разливал метал по окопам
«Ты писал
об этом?… Поэты заняты другим…»
И ты смотришь на меня.
Плавка
что надо, все в порядке, плавильщик!
Луис Марре
Не стояла на месте и кубинская проза, - развивалась и росла, - охватывая все больше тем, философски размышляя о событиях вокруг: о месте человека в революции, о новой социалистической морали, и о том, кто такой революционер. Не отмахивалась она и от индивидуума, пыталась понять человека, который отвернулся от революции, убежал от нее. На страницах произведений происходит становление личности. Революционные события дали богатый материал для художественного освоения действительности.
В литературе пропагандируется добросовестное отношение к труду, бережное отношение к машинам и народной собственности, всемерное увеличение производства, преодоление трудностей, препятствующих производству, коллективный труд, дух товарищества и солидарности среди трудящихся, добровольный труд в интересах общества, здоровое соревнование между товарищами по труду. Это сильно контрастировало с остатками старой Кубы, которая еще кое-где источала свой запах гниения.
Мораль, господствовавшая на Кубе до революции, служила интересам империализма США. Господствующие классы, выступая на словах за независимость и свободу, на деле оправдывали подчинение страны США, оправдывали эксплуатацию народных масс латифундистами, империалистами, превозносили индивидуализм, мистицизм, проповедовали расизм, ненависть ко всему передовому и прогрессивному. Противоречие между словами и делами эксплуататорских классов порождало лицемерие, ложь и обман. До революции в правящих кругах процветала коррупция, богатство определяло общественное положение человека, лицемерие было нормой поведения.
В шестидесятые весьма распространённым жанром стал рассказ. Рассказы того периода весьма разнообразны по содержанию: они касаются политических, научных и производственных вопросов, также отображают явления общественно-политической жизни, природы и быта, типы представителей социальных или профессиональных групп. В коротком жанре встречается документальность описываемых событий и людей, но не страдают и художественные образы, которые не нарушают точности изображаемого явления, дат и цифр, происходящих в действительности событий. Но не нужно думать, что главная задача автора - это документально точно передать событие, - иногда передается в вымышленных художественных образах только основная суть, может присутствовать и обобщение, когда берется ряд явлений, похожих по смыслу, а уже на их основе выстраивается сюжет. Но главное - это их объем, ведь рассказ очень легко вместить в газетные и журнальные статьи, при этом не упустив суть передаваемого явления. Вместе с тем, рассказ - это передовая литературы, требующая большого мастерства обобщения от автора.
Кубинский рассказ отсылает как к героям разных эпох революционной борьбы, в особенности, во времена противостояния с Батистой, так и охватывает послереволюционное строительство и борьбу с реакцией. Героями рассказов становятся революционеры, крестьяне, врачи, учителя, милиционеры, служащие госбезопасности и многие другие представители прогрессивной общественности. На страницах рассказов появляются и враги рабочего класса, - отжившие свое, но не желающие сдаваться, - реакционеры.
Именно в шестидесятые молодая Кубинская республика переживает самые опасные годы своей независимости, и рассказы служат ориентиром, - они весьма идейны во имя подъема сознательности масс. Для этого создается множество газет и журналов. Также в эти годы Куба выбирается из вековой неграмотности, а рассказы, кроме своей идейности, несут и разнообразие языка, обусловленное тем, что многие получили доступ к литературному творчеству. При описании рассказчики используют богатый фольклор Кубы.
В наши дни ознакомиться с кубинским рассказом можно в следующих сборниках: "В горячих сердцах сохраняя", "Ветер и птицы", "Дорога на Сантьяго", "История одного бессмертия", "Кубинский рассказ XX века", "Возвращение к истокам". Сборников может быть и больше, но тут есть небольшой минус: все эти сборники издавались в СССР, и многие не оцифрованы. Сколько же их на самом деле, увы, уже не известно.
Другой
1 января 1959
Мы, что остались жить,
кому обязаны мы жизнью?
Кому обязан жизнь я?
Тому, кто умер в душегубке,
кто принял пулю за меня,
летевшую мне прямо в сердце.
Ценой чьей смерти жизнь моя
сохранена? В меня чья сила
переселилась? Чьи глаза
я взял себе?
Рука моя -
но ты была его рукой, -
как можешь ты писать пустое,
когда его нет среди живых?..
Роберто Фернандес Ретамар
Первым роман, который вышел после победы революции, можно назвать «Бартильон 166» Хосе Солера Пуига, для которого успех его произведения стал неожиданностью. Сам Пуиг, как писатель, родился вместе с революцией, а первые наброски романа он начал еще 1958 году. Полноценно за работу писатель возьмётся в 1959 году. Пуиг к тому времени уже умудрённый жизненным опытом человек и всё, что происходит на страницах романа, он видел своими глазами. Автор ставил перед собой задачу показать атмосферу ужаса, который царил в Сантьяго-де-Куба, показать террор, развязанный палачами Батисы. «Бартильон 166» - это шифр в колонке с некрологами, а под этим шифром - замученные люди в застенках тюрьмы, погибшие за правое дело.
На страницах романа Пуиг воссоздаёт картину отчаянья и надежды. Автор старается не только напугать читателя, но и показать отношение людей к творящемуся ужасу вокруг, преемственность поколений в революционной борьбе. Вот перед нами старшее поколение, которое в молодости тоже выступало против диктатуры, подвергалось репрессиям, а неудача революции 30-х годов украла у него надежду. И после это поколение приняло одно решение, - «сидеть тихо и ни во что не ввязываться». В противовес им - революционная молодежь, готовая на любые жертвы ради революции, готовая даже ценной собственной жизни приблизить победу. Это люди, вдохновлённые примером Хосе Марти. Молодёжь у автора отдает позитивом, верой в революцию на фоне нескончаемого ужаса. Да, на страницах нет четкого вектора направленности революции, как не было ее и в жизни, - это намного позже она приобретет социалистическою направленность. На страницах романа автор постоянно сталкивает два поколения, а через это столкновение говорит старшему поколению, что сидя в уютной квартире со словами «я держусь подальше от всего и не хочу ни во что ввязываться», - нельзя сбежать от жизни. Рано или поздно политика займется тобой, и она не будет вежливо стучаться в дверь, а выломает ее ударом солдатского сапога, будет бить прикладом. Политике наплевать, насколько ты аполитичен и, если хочешь жить, - сражайся. Лучше погибнуть в бою за правое дело, чем сгинуть задарма, а в газете напротив твоего имени появится шифр «Бартильон 166».
В момент победы революции Лисандро Отеро исполнилось двадцать шесть лет. За спиной - три года подпольной борьбы в рядах «Движения 26 июля». Ради борьбы он бросил учебу, карьеру в журналистике. Участие в революционном движении стало для писателя настоящей школой жизни. Первый его литературный успех пришелся на 1960 год после публикации книги-репортажа «Куба - зона аграрной реформы».
О романе, который покажет зарождение, становление и крушение кубинской буржуазии, Отеро задумывался еще до революции. Десять лет он вынашивал идею масштабного полотна, передающего во всей полноте исторические события за полвека после окончания войны с Испанией, начатой еще Хосе Марти, появлением «странной республики», когда Куба сменила владельца, - до гибели буржуазии 1 января 1959 года. Первый роман из задуманной трилогии под названием «Так было» вышел в 1963 году.
Главный герой романа - молодой интеллигент Луис Даскаль. Он пока еще не мятежный, постоянно находящийся в поисках своего пути, кидающийся из крайности в крайность. В отличии от описанной молодежи Пуига, которая готова сознательно к жертвам и самопожертвованию, у Отеро молодёжь только задумывается о том, что живет не так, как хочется. Но ответить на вопрос «как?», - она еще не может.
Главный герой постоянно занимается самоанализом и самобичеванием, он не в состоянии порвать с миром, в котором находится, - с миром продажных политиков, крупных дельцов и погрязшей в пороках золотой молодежи. Это, так называемое, высшее общество стяжателей, лицемеров и людей, презирающих собственный народ. Это общество, обречённое на гибель, а посреди него - Луис Даскаль. Автор в образе главного героя запечатлел ту колеблющеюся молодую интеллигенцию, которая через рефлексию и поиски, чаще находила себя в революционном движении среди сторонников Фиделя Кастро.
Интересно и построение романа «Так было», который как бы делится внутри себя на две части. В исторических вставках «Белое золото» и «Отцы отечества» показывается становление кубинской буржуазии. В лице семьи Сарриа и Седрона - опора политической власти на Кубе. Даскаль же живет во времена упадка, когда старые фамилии прозябают в нищете, ведь они проиграли конкурентную борьбу и, кроме громкой фамилии и разваливающегося особняка, пропахшего старинной, за их спиной ничего нет.
Роман заканчивается государственным переворотом, совершенным Батистой 10 февраля 1952 года. В этот момент кубинское общество прозрело и начало понимать, насколько прогнила данная система, а во многих молодых сердцах зажегся огонь революции. 26 июля 1953 года прозвучал гонг, - группа храбрецов атаковала казармы Монкады, - это был сигнал приближающийся гибели этого прогнившего мира.
В 1961 году выходит еще один роман о рефлексирующей интеллигенции, - «Возвращение» Эдмунда Десноэса. Десноэс вернулся на Кубу в 1960 году, охваченный энтузиазмом революционных изменений и желающий включиться в работу. За спиной у автора долгие годы скитания, богатый жизненный опыт добровольного изгнанника.
Роман «Возвращение» рассказывает нам о главном герое, - Себастьяне Солере, - чей девиз - «жить без проблем». Главная задача героя - это сохранить свой уютный мир. Он - человек по-своему честный и порядочный. Он не может не видеть путы, которые душат народ. Герой ненавидит Батисту, но убеждает себя, что ненависть эта - чисто человеческая, не имеющая ничего общего с борьбой. Его девиз «вне политики и вне борьбы - так проще и безопасней».
Но как бы герой ни отгораживался от жизни, какие бы крепкие ни старался возводить стены от усиливающихся подземных толчков, - эти самые стены в итоге дают трещины. Совесть не позволяет ему отказать другу в помощи «Движению 26 июля». Он прячет у себя оружие. Жизненные удары обрушиваются на него, он пытается скрыться от них.
Но главная идея романа - это выбор. Рано или поздно жизнь сломает твою стену и поставит перед выбором, задаст вопрос: «А с кем ты?»
Себастьян пытается быть посередине. Еще один вопрос, которым задается герой: «А кубинец ли я? Кого можно считать кубинцем?» И вот у него с одной стороны герои «Движения 26 июля», которые сражаются за народ и свободу Кубы. С другой, - бесчестные дельцы, банкиры и чиновники, которые превратили райский остров в бордель для удовлетворения желаний американских моряков, в остров-тюрьму, в которых пытают и убивают обычных трудящихся людей.
И политика, от которой он бежал, врывается в его так бережно оберегаемый мир. Главный герой попадает под каток репрессий, а далее - бежит в Америку к своей возлюбленной Нэнси. Казалось бы, перед ним жизнь без проблем, к которой он так привык и которую усердно оберегал. Но что-то в его душе переломилось от встречи с жизнью. Он может остаться с Нэнси в безопасности, но понимает, что ненависть к Батисте не является чем-то сугубо человеческим, ненависть обретает форму политических устремлений. Отец Нэнси снабжает армию Батисты оружием, а дельцы из США дают деньги на борьбу с народом Кубы. И герой принимает волевое решение: вернуться на Кубу, бороться за народ, за свободу, как это подобает настоящему Кубинцу. Мгновения - и он уже в самолете с желанием поскорей воссоединиться с народом в его борьбе, воссоединиться со своей родной Кубой.
(Продолжение следует)
Автор: Иван Мистратов
Время написания: Ноябрь - Декабрь 2022 года
******************************************************************************************
Хотите разобраться, что происходит в мире? Подписывайтесь на наши социальные сети. Мы не только делимся с вами интересными статьями, но и публикуем актуальные новости и видео на исторические и экономические темы. Это отличный способ углубить свои знания и увидеть, как идеи марксизма применимы к сегодняшней реальности!
Наши ресурсы: