30 апреля 2021 года
Автор: Себастьян Леон
Перевод: Мария Новосельцева
Антонио Грамши – один из самых авторитетных теоретиков в истории марксизма, а также один из самых непонятых. Самопровозглашенные неортодоксальные левые всех сортов сделали своим знаменем «неограмшизм», обнаруживая в сардинском революционере символ разрыва с реальным социализмом, марксизмом-ленинизмом и теорией исторического материализма. Возможно, самой известной фигурой этого интеллектуального направления был аргентинец Эрнесто Лаклау, который снова сделал ключевое понятие Грамши, гегемонию, модным в академическом мэйнстриме.
Лаклау определял свой неограмшизм как «постмарксистский», полностью отказавшись от исторического и диалектического материализма и представляя социальную реальность как фундаментально дискурсивную, неустойчивую, безусловно случайную конструкцию, в рамках которой различные силы, недовольные текущим общественным устройством, могут путем выработки весьма рыхлых идей и лозунгов влиться в политическое движение, способное бросить вызов общественного здравого смысла власть имущим (т. е. гегемонии). Необходимость завоевать социализм и коммунизм в этой концепции уступила место «радикальной демократии», при которой каждая область общественной жизни остается открытой для демократического обсуждения с целью изменения установленного порядка.
Но следует отличать Лаклау, как и других самопровозглашенных «неограмшианцев» и последователей Грамши (будь то «постмарксисты» или «неортодоксальные марксисты»), от него самого. Ибо, хотя многие стремятся отделить Грамши и его мысли от марксизма-ленинизма, его труды нельзя воспринимать иначе как попытку коммуниста, приверженного революционному духу Октября, привнести марксистскую теорию в области, ранее остававшиеся неисследованными. Ведь если победа большевиков захватила воображение и надежды Грамши и целого поколения западных революционеров, то реальность Европы после Первой мировой войны заставила их противостоять неудачам и подъему реакции.
Грамши – большевик
Одна из вещей, которые восхищают в Грамши, – это широта области, в которой он подчеркивает роль субъективности и политической воли над безжалостной инерцией производственных отношений и производительных сил. Есть те, кто думает, что строительство социализма, достижение освобождения больше связаны с волей людей, чем с созданием определенных материальных условий, делающих это возможным; однако нужно понимать, какое значение Грамши придает субъективной составляющей политики в этом контексте.
Триумф большевиков в России представлял для него «восстание против Марксова “Капитала”» в той степени, в какой он воплощал в себе победу ленинского марксизма – который в основном стал пониматься как «конкретный анализ конкретной ситуации» с целью стратегической организации политического действия – над позитивистской ортодоксией Второго Интернационала, представители которого цеплялись за линейную и эволюционную модель истории (в рамках этой последней отсталые страны должны были в значительной степени подражать истории Запада, прежде чем создать свою собственную историю – то есть от них требовали пройти через промышленный капитализм и формирование либеральной демократии, прежде чем пытаться совершить социалистическую революцию). Социал-демократы Второго Интернационала схватились бы за голову, имея дело с событиями в России, где народные массы, в основном крестьяне, совершили первую успешную социалистическую революцию XX века.
Эти события произвели глубокое впечатление на социалиста Грамши, чья родина была частью южной периферии Европы. Однако ничто из этого не предполагало волюнтаристского понимания политики: напротив, итальянский коммунист прекрасно понимал, что возможность создания социалистического общества русскими связана с наличием передовых научно-технических ресурсов в других частях мира, которые могут быть использованы коммунистами для развития собственных производительных сил без необходимости передавать бразды правления буржуазии.
Акцент на революционной организации и воле не означал игнорирования объективных условий, которые их ограничивали; напротив, учет этих условий должен породить такую форму коллективного действия, которая находит возможность творить историю в настоящем, не применяя абстрактных схем, чуждых своеобразию контекста. Если Грамши и подчеркивал вес человеческой деятельности, то всегда оставался в координатах ленинизма, который рассматривал как подлинно диалектический материализм, в корне отличный от вульгарного материализма, столь же вредного для революционной теории, как и волюнтаристский идеализм.
Гражданское общество, гегемония и исторический блок
Однако контекст, с которым должны были столкнуться итальянские коммунисты, оказался сильно отличным от российского. С подъемом фашизма Грамши, ставший главой Коммунистической партии Италии и избранный депутатом, был отправлен в тюрьму и остался там практически до конца своей короткой жизни. Именно там ему пришлось разрабатывать большую часть своих теоретических сочинений, собранных в знаменитой книге, известной как «Тюремные тетради».
В работах, относящихся к этому периоду его жизни, Грамши затрагивает множество весьма актуальных тем: от истории и экономики через образование и культуру до политики и философии. Однако если и есть какая-то ось, вокруг которой собрана эта разрозненная коллекция, то это проблема поражения социализма в Европе и, в частности, в Италии: почему же стих ветер перемен, подувший с Востока? И почему буржуазной реакции удалось закрепиться там, где потерпели поражение социализм и рабочий класс? Именно из этого фундаментального интереса возникает интерес Грамши к вопросу о гегемонии.
По его мнению, господство класса капиталистов надо всем обществом нельзя было бы понять, если бы оно сводилось исключительно к форме насильственного принуждения (политического или экономического); скорее, мощь класса следует рассматривать как сочетание принудительной силы и убеждения. Первое соответствовало бы тому, что Грамши называл «политическим обществом» – строго принудительным аппаратам государства, таким как судебный аппарат, вооруженные силы, полиция и т. д. Однако второе соответствовало бы «гражданскому обществу», которое является скорее пространством консенсуса и убеждения, в котором созданы взгляды, ценности и нормы, разделяемые различными членами общества – то есть семейная среда, образовательные и религиозные учреждения, средства массовой информации, различные союзы и т. д.
Именно в контексте размышлений о формировании этого социокультурного «здравого смысла» Грамши восстановил и расширил ленинскую концепцию гегемонии, которая стала относиться к политической сфере социального класса (буржуазии), закрепленной в его договоре с другими социальными классами (такими как мелкая буржуазия) и их бесспорным контролем над культурным полем, принимая во внимание их особые интересы и мировоззрение. С его точки зрения, именно эта форма гегемонистского контроля, а не принудительная власть, смогла позволить буржуазии подчинить себе прогрессивные силы континента и укрепить свое господство.
Именно эти теоретические разработки побудили Грамши проявить интерес к областям, которым марксистская теория обычно отводила второстепенное место, таким как культура, традиции и вера народных классов. С его точки зрения, триумф большевиков в России, произошедший в условиях войны, был возможен только потому, что аристократическая и буржуазная элиты не сумели закрепить гегемонию, и это позволило Ленину и большевикам победить в маневренной войне (по большому счету, победить их в открытом противостоянии в период Гражданской войны в России).
С другой стороны, там, где утвердилась гегемония буржуазии и ее союзников, единственным путем к захвату политической власти и преобразованию производственных отношений было образование «исторического блока» «национально-народного» характера. Во главе с пролетариатом должен был быть сформирован союз народных или подчиненных классов (бедняков и середняков, прогрессивных слоев мелкой буржуазии и, в контексте Латинской Америки, коренных народов), который, будучи объединен народной прогрессивной культурой (посредством новой философии и новой морали, новых художественных и литературных способов выражения и новой духовности, отражающей опыт людей в ключевой революционной манере), мог быть преобразован в контргегемонистскую силу – готовую оспорить буржуазный здравый смысл общества в «позиционной войне», способную взять политическую власть и, в конце концов, разрушить контроль капиталистов над средствами производства.
Хорошим свежим примером того, как укрепление этой народной гегемонии может не только помочь выиграть идеологический спор с буржуазией, но и гарантировать жизнеспособность революционного процесса, является недавняя победа MAS («Движение к социализму», социалистическая партия Боливии) в Боливии после переворота в 2019 года против Эво Моралеса. Несмотря на трагическое политическое поражение последнего, силы реакции не смогли до конца навязать себя боливийскому обществу, так как глубокие изменения в национальной культуре, осуществленные MAS за годы ее правления, снискали ей массовую поддержку разнородного, но идеологически сочувствующего их политическому проекту населения. По этой причине у заговорщиков в конечном итоге не было другого выбора, кроме как прекратить откладывать выборы и смириться со своим поражением и возвращением к власти своих врагов.
Конечно, переворот против Моралеса также является уроком того, что победа в позиционной войне не гарантирует непрерывной преемственности революции. Необходимо также быть готовым победить в маневренной войне, с оружием в руках защитить преобразование общества, когда этого потребуют действия реакционеров. Однако ясно, что мысль Антонио Грамши, весьма далекая от разрыва с марксизмом-ленинизмом, представляет собой решающее, подлинно диалектическое развитие теории исторического материализма, имеющее большое значение для осмысления контекста современной буржуазной демократии.
Об авторе:
Себастьян Леон – преподаватель философии в Папском католическом университете Перу, где он получил степень магистра философии (2018). Основной предмет его научного интереса – история современности, понимаемая как ряд культурных, экономических, институциональных и субъективных процессов, в которых импульс к эмансипации и рациональной социальной организации переплетается с новыми и изощренными формами власти и социального контроля. Социалист-активист, принимал участие в лекциях и семинарах для различных массовых организаций.
Оригинал статьи:
Хотите разобраться, что происходит в мире? Подписывайтесь на наши социальные сети. Мы не только делимся с вами интересными статьями, но и публикуем актуальные новости и видео на исторические и экономические темы. Это отличный способ углубить свои знания и увидеть, как идеи марксизма применимы к сегодняшней реальности!
Наши ресурсы: