Шеф сказал, что приготовил не командировку, а натуральный курорт. Заинтриговал и уткнулся в экран − ответить на срочный видеозвонок. У него все звонки срочные.
Пока шеф вдохновенно ругался на смеси грузинского с английским, Лена скромненько ждала, сложив руки, как школьница на общей фотографии. В кабинете было сумрачно и прохладно, пахло ароматизатором «гроза в лесу». Только тонкая полоска света между шторами напоминала о том, что снаружи свирепствует солнце, и жара уже с утра приближается к 35 градусам. Плавится асфальт, обгоревшие туристы хватают с лотков ледяную воду, а местные прихлебывают из пиал подсоленный чай.
Как большинство тучных людей, шеф жару не выносил и сутками прятался в кабинете. Рабочий стол покрывался все новыми слоями документов, а кофейные чашки громоздились башенками. Еще на столе стояли портрет юного Петра I, коллекционные фигурки серии «Нулевой отряд космонавтов» − Митин, Гаджиев, Цветков и Ледовский, бюст Гагарина, макет Вояджера под стеклянным колпаком. Шеф, похоже, здорово не доиграл в детстве. Неудивительно, если прячет в шкафу железную дорогу или другие винтажные игрушки. Вообще-то мужик он хороший, понимающий. Ворочает миллионными (а может, и миллиардными) проектами, а каждого сотрудника знает в лицо и по имени. Если готовишь к путешествию огромный лайнер, нельзя сомневаться даже в самом мелком винтике. Лена и есть такой винтик.
− Обнимаю дорогой! Привет семье! − неожиданно по-русски попрощался шеф и завершил звонок.
− Так вот, душа моя, на Алкесте есть работа. Больничный давно закончился, ты уже полгода сидишь с бумажками, а так съездишь, развеешься. Ко вторнику будешь дома. Атмосфера почти земная, чистый мед, никакой сбруи тащить не надо.
− Мне же отчет по закупкам сдавать, – вяло запротестовала Лена. Она до одури боялась этих слов шефа. Последняя командировка закончилась для нее совсем не курортом. Пожар на шаттле, разгерметизация, ожог легких. Двое коллег погибли, она выжила, но с тех пор отчаянно боялась закрытых пространств. Воздуха всегда не хватало, окна в квартире не закрывались никогда, а поездка в лифте превращалась в обморочно-панические судороги. Шеф в произошедшем винил себя и считал долгом вернуть Лену в строй.
− Не спорь со мной, – велел он. – Помнишь, был такой лайнер «Григорий Кузнецов»? Про него мно-ого тогда говорили.
− Помню. Он взорвался.
− Да, как раз в том районе. Нужно найти от него что-нибудь. Кусок обшивки, провод, фуражку. Хоть что-то. Мои оболтусы проворонят, а ты своим зорким глазом что-нибудь да зацепишь.
Видно было, как не хочется ему ничего объяснять, но Лена все же спросила:
− Разве поисковая команда не собрала все еще тогда? Лет 20 прошло.
− Да не было команды, − шеф ровнял ребром ладони строй фигурок. − Такое время. Почти все деньги на нем потеряли, влезли в долги. Мы же знали, что ничего ценного уцелеть не могло, ну и спасать, конечно, некого. Так и не послали.
− А теперь...
− А теперь суды из-за страховки доползли до самых верхов. Вещдоки, экспертизы. Тебе лучше не знать. Все формальности. Принеси мне хоть пуговицу, чтобы я закрыл уже эту папку и убрал в сейф навсегда. Да, чтобы ты знала, шаттл новенький и проверен техниками вдоль и поперек.
− Ясно, − коротко сказала Лена и направилась к выходу.
За спиной шеф обрушил пирамиду чашек.
В маленьком служебном порту ее уже заждались. Молодой техник-узбек вытирал лоб форменным шейным платком, поглядывал нетерпеливо. И его, привычного, допекла жара. Хотелось поскорей сделать работу да пойти уже к себе пить чай и дремать до конца смены.
Он провел Лену на поле, где обжигающе пахло горячим металлом, и воздух, как желе, дрожал над плитами площадки. Четырехместный корпоративный шаттл стоял в полной готовности. Сверкающие поручни трапа раскалились и жгли пальцы. Как будто рядом уже полыхал огонь. Лена набрала воздуха аж до скрипа в груди и заставила себя войти. Внутри проверял аппаратуру Володя – друг детства, частый напарник по командировкам, увлеченный альпинист и лыжник. Он радостно замахал рукой: «Аленыш, привет! Сто лет тебя не видел!». Лена не знала, что Володька тоже летит. Но его присутствие неожиданно успокоило ее, сердце уже не билось в горле, и колени перестали дрожать. Он сильный и опытный, он не допустит беды.
− У меня вообще-то выходной сегодня, − Володя пристегивался с тщательностью бывалого альпиниста. − Но я только рад от этой жарищи сбежать хоть в самый дальний Космос. Сейчас бы в горы. Чтобы морозец легкий, снег скрипит, на солнце переливается, представляешь?
Лена закрыла глаза, но вместо снега ей виделись горы липкой меловой пыли. Хотелось вымыть руки. Подождав, пока стихнет стартовый шум, она спросила:
− А ты помнишь ту катастрофу с «Кузнецовым»?
− Помню, тогда меня старик мой первый раз взял в Гималаи. Он поднимался на Лхоцзе, а я, конечно, внизу сидел, в базовом лагере. И все стали передавать по рации, что взорвался большой лайнер, такой ужас, такой взрыв. Потом поутихли. А ты что-нибудь помнишь?
Лена помнила. Каждую минуту того дня помнила и до сих пор иногда видела во сне.
Отец Лены тогда работал техником-наладчиком, а мама медсестрой. Их обоих неожиданно вызвали в рейс, что бывало довольно часто, Двенадцатилетнюю дочь они отказались оставлять одну и сослали к бабушке. Вместо отдыха с родителями на побережье провести август в глухом поселке с неласковой и скучной старухой − так себе удовольствие, и Лена демонстративно дулась. Но с другой стороны − вольная воля. Поселок-то был непростой, а для служащих Галеевской обсерватории, которую опекали военные. Чужие здесь не ходили, хищников не водилось, и детям разрешали гулять где и когда угодно, только в лес далеко не ходите. Проснулась утром, спрятала в сумку на поясе булку и лети себе на все четыре ветра. Играли в индейцев и разведчиков, в вышибалы и догонялки, рыли пещеры, рыбачили и искали бабочек с резными крыльями. А в сумерках пропахшие сосновой хвоей и травами, все в песке, с гудящими от усталости ногами, они собирались у почты в центре поселка − наступало время пряток.
Для них словно созданы были звездные августовские ночи. Работникам обсерватории нужна кромешная тьма, иначе световое загрязнение мешает наблюдениям. Фонари в поселке не включали, а окна закрывались плотными шторами.
В тот вечер Лене пришла в голову гениальная идея. Цепляясь за столбы и перила крыльца, она влезла на крышу почты и распласталась − в темноте ни за что не заметишь.
Она лежала и смотрела на тихое кружение Млечного пути. Нагретая за день крыша до сих пор хранила тепло. Небо мягко переливалось всеми оттенками от голубого до фиолетового, менялось неуловимо и беспрестанно. Сильно клонило в сон. Казалось, что она лежит на высокой-высокой горе, а далеко внизу слышался топот ног и веселые крики: «туки-туки за себя, туки-туки за Машу!», «Только за себя можно застукиваться!», «Надо сразу предупреждать!». Постепенно все приятели собрались, вышли из своих укрытий, стали искать Лену вместе: «Аленка, выходи! Мы уже не играем! Да где она?».
− Да ну ее, я домой.
− А вдруг она сидит и ждет, пока ты ее найдешь?
− Всю ночь сидеть не станет. Есть охота. Пошли.
Ребята разошлись, все стихло. Одна Лена осталась на всей планете, километры черных вод укрывали и баюкали ее, а звезды, проплывая мимо, тихонько покалывали кожу. Она резко села, дремота отпускала не сразу, ощущение колючек-звезд долго не исчезало. Это болели укусы мошек и царапины.
Лена спустилась с крыши и пошла домой. Шла медленно, преодолевая сопротивление черной воды. Наваждение рассеялось только на крыльце.
Из прихожей она сразу шмыгнула в кухню, где на столе под льняным полотенцем лежала горка пирожков и пахла одуряюще вкусно. Проглотив два и кровожадно вцепившись в третий, Лена поняла: что-то не так. От непонятной тревоги на секунду ослабли колени. Посуда грязная, по столу рассыпана мука, лежит скалка. Из гостиной слышен громкий бубнеж телевизора. А ведь бабушка лишней пылинки на столе не оставит, и слух у нее, как у летучей мыши.
Лена осторожно заглянула в темную комнату. Работал не маленький телевизор в углу, а «Ма´ксима» с экраном во всю стену.
− Что-то случилось? − спросила Лена.
Бабушка вертела в руках телефон. Не отрывая взгляд от экрана, она мотнула головой: сама смотри.
На матовой поверхности раз за разом возникал новенький космический лайнер на Петровских верфях, его роскошные каюты, бассейн и рестораны. Диктор суетился, явно не готовый к прямому эфиру: «И мы сообщаем... только что стало известно, по всей вероятности, новейший трехпалубный туристический лайнер «Авиаконструктор Григорий Кузнецов» действительно погиб, дальние станции наблюдения КС зафиксировали беспрецедентный взрыв. Данные подтвердили...».
− А мама с папой на каком корабле? − спросила Лена. Она уселась у ног бабушки, машинально дожевывая пирожок.
− Не знаю.
− Но они же звонили?
− Нет.
− Они всегда звонят, когда...
− Нет!
«Кузнецов» отбился от графика на несколько часов. Из-за сильной бури сбоила связь, поэтому никто до сих пор не знал, успел ли корабль взять на борт пассажиров и основной экипаж или взорвался, только направляясь к своему порту.
«А мы напоминаем, что в случае, если туристы и команда успели занять свои места, катастрофа могла унести более пяти тысяч жизней. Будем надеяться на лучшее».
К прямому эфиру один за другим подключались эксперты и родственники пассажиров, и почему-то артисты. Все они находились в разных точках Земли: под водой, в пустынях, в городах. Новость о взрыве расползалась до самых дальних уголков. Планета шелестела вопросами «Ну что там? Как там?». Все замерли, ожидая, кто с интересом, а кто в отчаянии и надежде.
В руках бабушки завибрировал телефон. Она ответила еще до первой ноты звонка, послушала и швырнула телефон на диван.
− Спрашивают, не там ли наши, − зло процедила она сквозь зубы.
«Мы по-прежнему не знаем подробностей, на связи наш корреспондент...».
Телефон стал звонить каждую минуту и принимать сообщения, соседи стучали в дверь и окна, и все спрашивали одно: «Не там ли ваши? Не там ли ваши?».
Тоскливо-тревожные, как рассветный туман, слова сливались в какое-то «нетам ливаши» и чугунным шаром катались в голове. Затылок болел отчаянно, и глаза закрывались. Нетам ливаши? Нетам ливаши!
Разбудила ее бабушка. Лена лежала на ковре, укрытая шалью. Экран все еще показывал сходящий со стапелей «Кузнецов», но звук был убавлен до нуля. Шторы открыты, за окном светало.
− Иди ложись в кровать. Папа звонил. Они вместе в стыковочном порту. Ждут посадки на «Герат».
Лена включила звук.
«Главная новость последнего часа: на «Кузнецове» не было пассажиров, погибли 20 человек − технический персонал, находившийся на борту».
И вместе с Леной облегченно выдохнула вся планета.
Кресло качнуло, и Лена поняла, что они на месте. Володю пришлось трясти за плечо, он спал, запрокинув голову, наверно, видел во сне свои снега и вершины. На Алкесте высоких гор не было, только прибрежные скалы, которые Володя презрительно назвал «кочками».
− А что еще есть?
Они надевали рюкзаки и готовились к выходу.
− Океан в основном. Один материк, несколько островов, мелкая живность, ничего интересного.
Лена спрыгнула на темный, похожий на растворимый кофе песок и сделала несколько осторожных шагов. За спиной ловко спустился Володя и договорил:
− Ничего интересного, разве что трехметровые сколопендры.
− Что?!
Володя рухнул на песок, всхрюкивая от смеха.
− Дурак!
− Ой, ты бы видела свое лицо! Сколопендры есть, но они всего-то полметра, и не здесь, а далеко на севере, в пещерах.
− Пойдем уже. Шутник.
До места падения обломков оставалось метров четыреста, которые они легко прошагали. Ноги в тяжелых ботинках совсем не вязли в крупном песке. Володя сразу ушел далеко вперед, а Лена задержалась на песчаной полосе между скалами и океаном. Планета и правда была очень похожа на Землю, только воздух прозрачней и даже на вкус соленый. Краски ярче, а притяжение чуть слабее. Они прилетели в ночь. Над гладкой фиолетовой поверхностью воды поднималась местная луна, Хлоя или Хола, Лена позабыла название. Ее плотного желтого свечения и мерцания звезд вполне хватало для предварительного поиска.
Лена просматривала каждый квадратный сантиметр, даже просеивала песок сквозь пальцы. За полчаса она продвинулась на несколько шагов, зато была вознаграждена находкой. В руках ее оказалась плоская квадратная коробочка из толстого темно-вишневого стекла. На гладкой крышке золотом выведено «Григорий Кузнецов». Внутри лежали удивительно тонко сделанные шахматы из черного и белого стекла. Миниатюрные лица воинов и монархов, их руки и складки одежды даже при таком освещении хорошо просматривались. Лене стало досадно и жалко отдавать шефу такую красоту. А что если...? Она заворожено гладила фигурки и рассматривала со всех сторон, совсем позабыв о деле.
− Аленка! − окликнул Володя, он почти бежал к ней по кромке воды.
− Иду, − спохватилась Лена и торопливо спрятала коробочку в карман.
− Не надо идти, можем лететь домой. Я все нашел.
Володя выглядел и довольным, и виноватым одновременно.
− Что ты нашел?
Он показал рюкзак, полный посуды с логотипами компании и форменной одежды.
− Я молодец-молодец? Как всегда тебя выручаю!
− Так много всего осталось? − удивилась Лена. — Я пойду тоже посмотрю.
− Не надо, а? Тебе неприятно будет.
Голос Володи звучал просительно и ласково. Что же он мог там найти? Она решительно обошла напарника и зашагала вперед. Володя следовал за ней.
− Туда, − он махнул рукой в сторону узкого прохода в скалах, − но я тебя предупредил.
Стройная Лена легко протиснулась в «дверь» и оказалась в довольно просторной пещере. Где-то над головой были, вероятно, еще отверстия в скале, очень слабый свет проникал и сюда. Это было жилище. Импровизированное жилище космического робинзона, который много лет назад непостижимым образом выжил в катастрофе и волей своей страшной судьбы оказался здесь. Еще тогда, двадцать лет назад, он собрал все, что уцелело и так же, как он, осело песчинками на поверхности Алкесты. Пульт внутренней связи, уложенный на камень, служил ему столом. Кусок обшивки, утеплитель и шторы стали кроватью. В естественном углублении в стене пещеры стояли книги.
Сам хозяин жутковатого дома сидел тут же на каменном выступе, прислонившись к стене и сложив руки на коленях. Трудно было сказать, как давно он мертв, но местный странный песок и соли, растворенные в воздухе, уже превратили его в статую − природный памятник самому себе. Рядом лежал укутанный в несколько слоев защитной пленки судовой журнал. Володя, должно быть, не заметил его. С журналом в руках Лена вышла наружу. Передала сверток напарнику. Помолчали.
Володя распаковал журнал и прищурился, пытаясь разобрать слова. Они могли, конечно, включить фонарики и даже прожекторы, но не хотелось нарушать тихую вечность этого места.
− Это штурман Иван Травин. Пишет, что...
− Не надо, − перебила Лена. − Что бы он там ни писал, он ждал помощи. Ждал, когда за ним прилетят. Каждый день говорил себе «нужно продержаться до вечера». И никто не пришел.
Они медленно возвращались по берегу, как будто не в командировке на чужой планете, а гуляют перед ужином на курорте.
− Как я скажу шефу? Это ведь он решил не посылать экспедицию.
− Думаешь, ему не все равно?
Лена представила кабинет, где шеф сутками работает, забывая о сне, растерянный взгляд, когда он узнает, на что своей бережливостью обрек штурмана. Шеф наверняка даже вспомнит его имя, ведь он помнит всех своих сотрудников. Возможно, ему придется объясняться с семьей погибшего. Еще один кирпичик вины на его плечи.
− Конечно, не все равно. Думаешь, раз большой начальник, то сразу бревно бесчувственное?
Володя с сомнением хмыкнул. Неторопливым шагом они дошли до «пляжа», где Лена нашла шахматы.
− Ты иди, − попросила она. − Я пять минут посижу, и двинемся домой, ладно?
Напарник глянул оценивающе, словно проверяя на прочность снаряжение, и молча ушел к шаттлу. Лена села на берегу, так что едва заметная волна дотрагивалась до подошв.
Сколько лет Травин прожил после крушения? Пять? Десять? Можно посмотреть потом в журнале. Вот так он сидел здесь каждый вечер. Наблюдал, как темнеет небо, проявляются звезды и тихонько кружат вокруг него − маленького потерянного центра Вселенной. Как над фиолетовыми водами восходит желтая Хлоя. Иногда из воды выпрыгивал морской зверь или рыбина. Он пересыпал в руках темный крупный песок. Хотел ли он вновь почувствовать вкус кофе? Построить лодку и уплыть на острова? Какими фантазиями занимал разум, чтобы забыться? Разговаривал ли вслух? Пересчитывал звезды? Пел? Потом поднимался и шел в свое жилище. Жаль, что шахматы нашла Лена. Найди их штурман, он получил бы удовольствие от игры сам с собой.
В кабине Володя читал судовой журнал «Кузнецова». Увлеченно перелистывал страницу за страницей, как в приключенческом романе. Лена сама проделала все стартовые манипуляции, на таком маленьком шаттле дело нехитрое, и опустилась в кресло. Только сейчас она почувствовала сильную усталость. Даже эта простенькая командировка, первая после болезни, вымотала ее до невозможности. Несколько часов и дома. Они приземлятся в тихую и теплую ночь, в порту их встретит дежурный. Будет сладко пахнуть ночными цветами. До жары она успеет добраться до квартиры, включить кондиционеры и завалиться спать.
− Ты вот меня перебила, − укоризненно начал Володя, − а я хотел сообщить, что наш робинзон там был не один.
− Что? – мысли беспомощно заметались. Смог спастись кто-то еще? Это невозможно! Один шанс к миллиону! Второго тела не было. А если жив? Тогда где? На островах или в пещерах? В глубине материка? Почему молчал? Шаттл назад не повернуть, он запрограммирован на простую траекторию − от точки до точки.
− С ним был «спутник». У нас их так называют.
− У кого «у нас»? Какой спутник?
− У альпинистов-высотников. Просто альпинисты первыми заметили и рассказали. Тогда и другие подтвердили. Подводники, военные, егеря.
− Что подтвердили? Не понимаю. Кто там был еще?
− Когда человек остается один в сложной ситуации, в горах, под водой, в тайге, когда страшно и одиноко, иногда начинает казаться, что кто-то есть рядом. Сопровождает. Помогает во всем, даже физически.
− Почему так получается? − Лена передернула плечами. Она верила только в науку, но все равно с детства не любила фильмы о призраках.
− Говорят, психика не выдерживает стресса. Активизируется правое полушарие мозга и дорисовывает нам спутника, чтобы снизить нагрузку на нервную систему. Что-то вроде того. Я не врач, не могу объяснить. Просто человеку всегда нужен другой человек.
− То есть у него были галлюцинации?
Володя поморщился, как будто Лена сказала что-то грубое.
− Ну, можно сказать и так, галлюцинации. Только гораздо сложнее. Их ведь не просто видят. Еще слышат, осязают, общаются. И они в самом деле помогают, не дают запаниковать. И видят их нормальные здоровые люди. Материалисты и все такое.
Володя защищал этих призрачных спутников, как собственных друзей. Лена проницательно прищурилась.
− У тебя такое было? Признавайся.
− У меня нет, что ты, − поспешил заверить Володя. − А вот старик мой рассказывал. У него напарника с рюкзаком и снаряжением унесло в пропасть, остался один, без всего, на 4600 и двое суток там просидел на ледяном карнизе. Вертолет не мог подобраться − высота да еще непогода. Он рассказывал, что через пару часов пришел спутник и все время пролежал у бати на ногах, согревал. Разговаривал с ним, травил анекдоты.
− Просто мерещился в бреду и всё.
− Так-то да, только вот когда отца сняли, оказалось, что он ни одного пальца не отморозил.
Они помолчали. Фантазия об одиноком штурмане, который сидит на берегу океана и всматривается во Вселенную, поблекла. Оказалось, он вовсе не считал себя одиноким.
– Значит, Травин видел такого спутника?
– Да! – Володя оживился, – вот, я тебе прочитаю: «Я не знаю, откуда он взялся. Просто подошел ко мне на третий день после аварии. Уверен, что на «Кузнецове» его не было, но я все равно страшно рад, что он здесь. На секунду мне показалось, что это мой пропавший брат». «Ходили на поиски предметов с корабля. Мой товарищ нашел много полезного для временного жилья. Не думаю, что спасательную экспедицию придется ждать долго». Или вот, − он перелистнул несколько страниц. − «Иногда меня настигает отчаяние. Я думаю, что никто не придет. Но мой друг утешает меня. Он говорит, пока человек жив, есть надежда. И даже после она остается».
Чтение прервал длинный звуковой сигнал. Шеф беспокоился. Лена открыла экран сообщений.
«Как ты там? Удалось найти хоть что-нибудь? Как себя чувствуешь?» − вопросы звякали один за другим.
Володя тем временем снова углубился в чтение.
«Все хорошо», − ответила Лена, − «нашли много посуды и одежды. В основном нашел Володя. Завтра всё сдам по описи».
Некоторое время экран лишь тихонько мерцал. Шеф набирал и стирал текст. Наконец пришло недоуменное сообщение: «Какой еще Володя?». И через секунды: «Ты взяла кого-то с собой без моего ведома? Имей в виду, командировку я подписал только тебе, оплаты больше никому не будет».
Лена подняла глаза на Володю.
– Сыграем в шахматы? – предложил он.
Автор: Климентина
Источник: https://litclubbs.ru/articles/53131-ne-tam-li-nashi.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Подписывайтесь на канал с детским творчеством - Слонёнок.
Откройте для себя удивительные истории, рисунки и поделки, созданные маленькими творцами!
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: