Усталость давила страшная. Он как будто не отдыхал лет сто по ощущениям.
Казалось, кто-то накрыл его тяжёлым покрывалом, которое давило на грудь с неимоверной силой и не давало проснуться, встать, раскинув руки и ноги в стороны.
Сны снились один за другим - тягучие и странные, с иносказательным посылом, но сладостные и манящие, и так не хотелось просыпаться.
Память выхватывала флешбэками один за другим события глубочайшей давности: детство, юность, но сейчас это будто не представляло такой важности как раньше.
От памятных событий в груди становилось хорошо, воспоминания окрыляли и согревали одновременно.
Временами становилось холодно и почему-то одиноко, в этот момент он поёживался, беспокойно поворачивался на бок и хмурился во сне, как бы стараясь отбиться от несуществующих врагов, которых ему подбрасывало услужливое воображение. И спал дальше.
Вкусы, звуки - все отошло на задний план. Работали лишь его воспоминания, ощущения, запахи, впечатления и интуиция.
Болела голова, как и всегда на погоду.
Пахло сыростью от недавно пролитого дождя, и земля, влажная и тяжелая от ливня, давила как камень.
Над его могилой возвышался небольшой памятник, где темнели полустёртые от времени буквы.
От неимоверной усталости не хотелось просыпаться.
