Вышли мы тут с Умой погулять поздно вечером.
«Гулять» предполагает ходить и наслаждаться.
Значит нет, не гулять. Справить нужду и тем самым перенести утренний забег с 5 утра хотя бы на 6. Хотя особой разницы нет, в 5 ты вышел или в 6, один пес темно. Фонари у нас на улице непредсказуемые, такие же, как алгоритмы дзена. Летом светили вместе с солнышком, сейчас перестали, может они на солнечных батарейках.
На конец дня это была уже четвертая прогулка, и все члены семьи с пафосом отказались. "3адoл*ал ты, Ума", - так вкратце можно пересказать их аргументы.
Вышла с ним Я, но только потому, что забыла в машине телефон и мне все равно надо было идти на улицу.
На улице Пес сразу взял след
Не знаю, кабан ли тут пробежал за дальний кордон, жировка ли обосновалась недалеко от ворот администрации, но Ума шел по горячему следу, по мягкой тропе. Уткнул свой большой кожаный нос в землю и не поднимал его в течении получаса.
Упирался в землю передними лапами, все тело напрягалось, выпячивая плотный каркас из мышц и сухожилий. Свернуть его с места вынюха было невозможно.
Солдат молоденький в пилотке новенькой
Полный энергии, бушующих гормонов, на хорошем питании и частых выгулах.
Всю свою удаль и силу Пес направил на нижнее чутье, сопел громко и коротко, словно стрелял из пулемета.
Конечно, он уже забыл, зачем вышел, и не собирался тратить время на такие мелочи.
Ничего больше не существовало, кроме тропинки, покрытой мокрыми листьями, по которой он метался взад и вперед, яростно вынюхивая…. Что? А пес его знает что.
Что можно вынюхать на тротуаре, по которому проходят за день сотни прохожих и животных?
Но это был не тротуар. Это была копанка, земля, взрытая тетеревами и глухарями, а моя сумка с телефоном была ягдташем. Вот оттуда, из-под земли, доносился зов природы и напоминал Уме, что он, Пес, призван на этот свет, чтобы бегать по утрянке за куропатками и доставать подстреленных уток из воды. Искать людей в горах, запоминать дорогу, вести за собой. Вот он, зов природы, мощный, непреодолимый и захватывающий.
Я несколько раз проводила его мимо ворот районной администрации, чтобы напомнить зачем я с ним вышла на ночь глядя. Но Пес в упор не замечал железных кольев, которые он еще в младенчестве облюбовал в качестве укромного места для своих собачьих нужд.
Помню, прошлой зимой, когда он наелся в деревне костей и поднял нас в 2 часа ночи по внезапно подкравшейся измене, я с проклятиями на устах и валенках на босу ногу вышла с ним на улицу. Я не собиралась никуда идти, во-первых, потому что глаза не открывались, во-вторых, на мне была шуба на голое тело и ночной морозец пробирал до костей.
С*и здесь, - прошипела я с такой яростью, что Ума испуганно присел. Но с*а*ь не стал, а подхватил в зубы поводок и потащил меня по дороге. Через детскую площадку, через дорогу, к заветному забору районной администрации. Там он и освободился, как говорила моя бабушка. C тех пор железный забор местной власти прочно закрепился в сознании Умы, как место, куда надо бежать со всех лап в определенных случаях.
Но сегодня он не помнил ни об администрации, ни о том, зачем она нужна. Сегодня вечером он взял след и не собирался возвращаться домой без добычи.
Дома он крепко уснул после такой прогулки. А в 5 утра весело положил мне тапок на лицо, готовый отправиться к заветному забору.
Иди на*рен, Ума, - сказала я и повернулась на другой бок. Ума послушно взял тапок в зубы и отправился с ним к папе.
Приглашаю подписаться на мой канал, здесь истории, о которых хочется рассказать