Женя – умная и спокойная девушка, которая привыкла рассчитывать только на себя. Она трудится на 2-х работах, чтобы накопить на поездку мечты. Первая работа – графический дизайнер в рекламной студии, а вечером рисует на заказ. Она живет в однокомнатной квартире от бабушки – это ее личное пространство, где никто ее не контролирует, не лезет в личную жизнь и повседневные дела. Вечерами она любит посидеть под теплым светом лампы и что-нибудь набросать на бумаге карандашом.
Но однажды её уединённый мир резко рушится. Жене звонит мама, Алевтина Сергеевна, и сообщает, что собирается приехать и пожить некоторое время. Мама рассказала, что не смогла ужиться с её старшей сестрой Таней, с которой они жили в одной квартире: "Таня с мужем завели ребёнка, и в их жизни, видишь ли, нет места для собственной матери", и еще добавила:
– А пока ты живешь одна и замужество не предвидится, поживу у тебя, - сказала мама Жени. Дочь все время разговора молчала и только ответила:
– Конечно приезжай.
Через два дня мать оказывается на пороге с двумя чемоданами и с двумя пакетами. Без церемоний проходит внутрь, ставит сумки, осматривается. Женя не говорит ни слова, пока мать разглядывает её дом, чуть прищурив глаза, словно оценивая качество уборки.
– Ты бы хотя бы цветы поставила, для уюта. Как у тебя тут – холодно. Бабушка твою квартиру явно в порядке держала, а тут…
Алевтина Сергеевна не слушает, она уже идёт по квартире, убирает какой-то невидимый мусор, вытирает пыль с полок, хватает фотографии с их старой семейной дачи и расставляет на комоде.
Женя медленно закрывает дверь и ощущает странное чувство: её мир больше не принадлежит ей. С этого дня мать решает всё – от того, в какой комнате они будут пить чай, до того, на какую полку лучше поставить её любимую коллекцию керамических фигурок.
Сначала Женя молчит, глотает все замечания матери, как и раньше. Она решает, что нужно подождать, пока мать успокоится, обживётся и, возможно, скоро уйдёт. Алевтина Сергеевна обещала остаться только на несколько недель, «чтобы прийти в себя». Но как бы не так, сначала она замели все подушки, чтобы в квартире стала уютнее, затем устроила генеральную уборку в пять утра, место, где рисовала Женя, разложила все по-своему, на ее взгляд, а на рабочем столе, рядом с компьютером, поставили бутылочки с лекарствами и разложены какие-то фотографии.
– Мам, а зачем ты сюда всё это положила? Это моё рабочее место...
– Да я просто убралась. У тебя такой беспорядок, что я не могла сидеть и смотреть! Женька, ты должна за собой следить, ты взрослая, не девчонка уже. «А кто ещё за тобой будет присматривать?» — с сарказмом сказала мать Жени.
Проходит ещё неделя, и Женя чувствует, как у неё разрывается грудь от накопленного раздражения. Мать теперь требует отчёта о каждом её шаге, встаёт рядом, когда она собирается на работу, комментирует её одежду и спрашивает, когда та будет приносить ей еду с работы: «Ведь у вас там что-то дают». Алевтина всё чаще жалуется, что живёт на мизерную пенсию и что Тане ни в чём не отказывает, а про Женьку говорит с ухмылкой:
– А зачем ей помогать, у нее две работы, сама справится. Эти слова режут Жене сердце. Тане всегда доставалась самая большая часть материнского внимания, как будто её забота была привилегией только старшей сестры.
Однажды вечером она заходит к Жене в комнату и с важным видом объявляет:
– Я тут подумала, раз нужны деньги тебе и Танюши. Может, я буду сдавать квартиру в другом конце города, а жить будем вместе? Ведь нам же хорошо вместе, а тебе лишние деньги не помешают.
Женя чувствует, как холод сковывает её язык. Она закрывает глаза и пытается представить, что всё это – лишь злой сон. Она открывает рот, но не может ничего сказать. Мать воспринимает её молчание как согласие и продолжает:
– Всё правильно. Сама справиться не сможешь, а с Таней мне уже хватило, натерпелась я. А ты… ты же моя младшенькая, тебе ещё учиться жизни, – после этих слов, Женя стаяла в ступоре и глубоко дышала, чтобы не упасть в обморок.
Однажды вечером Женя возвращается домой и видит, что её рабочий уголок на балконе полностью разобран. Компьютер, планшет, её коробка с красками и карандашами – всё вынесено на другой конец балкона. На её месте теперь стоит маленький обеденный столик с кружевной скатертью, несколько фотографий матери и сестры.
Женя чувствует, как всё внутри у неё переворачивается. Она пытается собрать слова, но внутри неё всё пусто, словно её лишили права на это пространство.
– Мама, ты… ты… – её голос дрожит. – Это было моё место. Почему ты не спросила меня?
Мать поднимает взгляд и тяжело вздыхает:
– Женька, ну не нужно так драматизировать. Ты всё равно здесь редко бываешь, работаешь вечно. А мне нужно место для спокойного времяпровождения. Мне, а не тебе, понятно?
У Жени внутри что-то срывается, как будто огромная волна поднимается из груди и перекрывает дыхание:
– Мама, ты не можешь так. Это моя квартира! Я работаю, я за неё плачу, – голос её растёт, в нём звучит боль, которую она так долго подавляла. – Ты никогда не спрашивала, что мне нужно, никогда не думала обо мне!
– Твоя квартира? – мать злорадно улыбнулась. – Если бы не бабушка, тебе вообще ничего бы не досталось! Да и это благодаря мне. Я заботилась о ней, следила. Это не твоя квартира – это наша. И я имею на неё право не меньше твоего.
Это последние слова, которые Женя готова была вынести. Она чувствует, как в груди взрывается что-то, как на грани слёз срывается с губ:
– Я больше не могу так. Или ты уезжаешь, или я ухожу.
После этих слов, немного подумав и посмотрел на дочь, холодно говорит:
– Ну что ж. Живи одна, если хочешь. Не думаю, что ты долго выдержишь!
На следующее утро Женя просыпается в пустой квартире. Мать ушла, оставив короткое сообщение: "Не звоню больше. Надеюсь, ты довольна". Женя читает его с горечью, но не плачет. Она понимает, что ничего больше сказать не может. Да и смысла в этом больше нет.
Женя возвращается в свою квартиру после работы. Её рабочий уголок снова на месте. На маленьком балконе светит лампа, мерцает экран монитора, и тишина. Тишина, которая теперь ей принадлежит. Она понимает, что теперь действительно одна и, возможно, это единственный способ научиться по-настоящему жить, не оглядываясь на чужие уроки.